Смахнув кровь с глаза, Канте пригнул Фрелля к полу. Его взгляд был по-прежнему прикован к битве между Элигором и Тиханом. Крест дрожал, как тростинка на ветру, губы у него растянулись в болезненной гримасе.

– Нет!!! – это единственное слово вырвалось наружу, прогремев даже громче, чем недавний взрыв.

Бронзовое тело Элигора вспыхнуло ярким солнцем, отчего обсидиан у него под коленом пошел трещинами. Канте быстро закрыл глаза руками. Рыцари в ужасе бросились врассыпную. Синий луч, все еще нацеленный в самое сердце этого нестерпимого сияния, вспыхнул еще ярче – а затем вся его мощь пушечным ядром отлетела обратно к своему источнику.

Хрустальный куб в руке у Тихана взорвался, полыхнув ослепительной вспышкой, и та’вина, уже почти расплавившегося от ее жара, отшвырнуло назад. Солнце на другом конце зала резко погрузилось во тьму, словно высасывающую последние остатки света.

Тихан ударился об пол и заскользил, оставляя за собой сверкающий бронзовый след, а затем осел в лужу расплавленной бронзы, силясь выпрямиться, словно утопающий в огненном море. Тело его превратилось в бесформенные очертания конечностей и головы. И все же та’вин не сдавался, восстановив некое подобие лица, которое уже почти полностью растаяло, оставив только два сияющих лазурных кристалла, едва проглядывающих на поверхности жидкой бронзы. В них светились скорбь и тоска.

Канте бросился к своему другу и упал на колени на краю бронзовой лужи, которая светящимися волнами растекалась по полу. Рука – а скорее какая-то грубая тлеющая ветка – потянулась к нему, словно умоляя о спасении. Лазурные глаза вспыхнули решимостью – а может, и страданием.

Канте тоже потянулся к этой руке – которая уже превратилась в бесформенный комок бронзы.

– Тихан…

Рами оттащил Канте назад.

– Нам нельзя тут задерживаться!

Фрелль и Касста бросились к нему с другой стороны.

– Элигору каюк! Потух! Похоже, что схизма у него в груди уничтожена. А может, есть и более серьезные повреждения!

Гил придвинулся ближе:

– Враг перегруппировывается! Нам уже не добраться до той двери, через которую мы вошли. Надо попробовать какой-то другой путь.

Канте все не давал себя оттащить.

– Если мы оставим здесь Тихана, они соберут все, что от него осталось, а потом используют это, чтобы восстановить Элигора! Все это будет напрасно!

Фрелль еще дальше толкнул его в руки Рами.

– Тихан знает, что делать при таких обстоятельствах. Мы с ним это уже обсуждали.

Канте лишь ожег взглядом Фрелля, понимая, что это должно означать, и повернулся к Тихану – вернее, к тому немногому, что от него еще оставалось. Его бронза стала тусклой и холодной. В нацеленных на Канте лазурных глазах читалась одна лишь невыносимая му´ка. В этом взгляде он прочел мольбу – просьбу Тихана в последний раз прислушаться к нему.

Взгляд та’вина метнулся к дверям, а затем тот ударил полурасплавленным кулаком по бронзовой луже. Края ее все еще красновато светились, и расплавленный металл острыми пиками растекся в сторону Канте, как будто тоже указывая на эти двери.

Все последние усилия Тихана были явно направлены только на то, чтобы умолить своего друга об одном.

«Беги…»

У Канте с Тиханом уже раз вышел подобный спор – в Цитадели Исповедников, когда Элигор завладел Тиханом. Тогда Канте тоже не хотел уходить, несмотря на все требования та’вина.

Бронзовый кулак опять слабо приподнялся и шлепнулся обратно, после чего застыл на месте.

«Уходи…»

Канте уже раз отказался выполнить это требование, но теперь понимал, что нельзя.

– Прости… – выдохнул он, позволяя оттащить себя.

Когда все они бросились через зал, спасаясь от основного скопления халендийских рыцарей, Фрелль строго отчитал его на бегу:

– Молись, чтобы твое сочувствие не лишило его последних остатков энергии! Боюсь, что сейчас ему понадобятся все оставшиеся у него силы до последней крупицы…

Алхимик по-прежнему держал в руке одну из своих бомб. Стиснув ее в пальцах, он поджег ее и швырнул в сторону двери впереди – к россыпи рыцарей, преграждавших им путь.

Яркая вспышка обожгла Канте глаза, но он все равно продолжал сломя голову нестись дальше.

Позади них Гил и двое уцелевших его людей прикрывали отход, когда оставшиеся рыцари бросились за ними.

Канте успел сделать всего пять шагов, когда еще один оглушительный взрыв толкнул его вперед. На миг перед ним мелькнула его собственная тень на стене, обведенная ослепительно-ярким светом. Быстрый взгляд назад показал, что часть преследующих их рыцарей охвачена пламенем, настигнутая потоком расплавленной бронзы. Остальных просто посбивало с ног.

Тело Тихана исчезло.

Гил погнал их вперед:

– Уходим! Пока еще можно!

Касста оказалась самой быстрой. Первой добежав до двери, она распахнула ее и помчалась впереди остальных. Все рванули вверх по темным ступеням – практически вслепую, нащупывая дорогу руками. Добравшись до верхней площадки, подбежали к еще одной двери и протиснулись в нее. Там их наконец приветствовал тусклый свет, выхватывающий из темноты пыльную библиотеку. Фонари на стенах в соседнем зале влекли их к себе, словно стаю окровавленных мотыльков.

– Можешь сказать, где мы сейчас? – спросил Рами у идущего рядом Канте, едва переводя дух.

Тот пожал плечами, не замедляя шага:

– Если мы так и будем идти дальше, то наверняка со временем смогу.

Направляли их в основном раскаты грома и пушечные залпы. И хотя бегство в сторону битвы могло показаться не самой разумной стратегией, это было их единственной надеждой на спасение. Даже если и не вышло бы добраться до «Гриффина» или какого-нибудь другого волнокрыла, можно было попробовать пробиться к Ллире с ее низкопробным войском.

После нескольких промахов и возвращений той же дорогой они наконец вернулись в служебное крыло замка. Кухни давно опустели – повара и судомойки благоразумно перебрались в более спокойные уголки, предоставив решать проблемы принцев, королей и обрушивающихся лун другим людям.

Выбитая ими дверь во двор все еще оставалась приоткрытой.

Гил первым вышел во двор, прихрамывая на одну ногу, – из-под пластин охватывающих ее доспехов сочилась кровь. Лицо его под шлемом тоже было в крови. Один из оставшихся бойцов выбрался вслед за ним, а второй прикрывал тыл.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они вошли в замок, но во время их бегства прозвенел всего лишь второй колокол нового дня. Значит, отсутствовали они не более трех четвертей колокола.

И все же за это короткое время много чего успело произойти.

Молнии по-прежнему с треском пронизывали темные подбрюшья туч, но проливной дождь сменился унылой моросью. Битва за опускными решетками ворот выглядела уже не столь жаркой, хотя и более жестокой и целенаправленной. Среди темных людских силуэтов густо сверкало серебро – судя по всему, армия Ллиры уже с трудом удерживала свои позиции. Выше, среди груд битого кирпича и разрушенных парапетов, дымились ближайшие башни.

Канте не удалось углядеть за облаками ничего похожего на языки пламени корабельных горелок. Слева от него уже догорали обломки одного из волнокрылов. Однако «Гриффин» гордо возвышался на прежнем месте, в окружении заметно большего количества бойцов Щита – что, как он надеялся, свидетельствовало о том, что многим удалось спастись из-под обломков второго корабля. Эти последние оставшиеся у их группы силы были вовлечены в ожесточенный бой среди груды мертвых тел – как человеческих, так и лошадиных. Горы мертвецов баррикадой громоздились вокруг волнокрыла.

– Сумеешь провести нас туда? – спросил Фрелль у Гила.

– Можно попытаться. – Гил повернулся к остальным. – Не высовывайтесь!

Бойцу, стоящему рядом с ним, явно стоило прислушаться к этому предупреждению. Пробивший ему череп арбалетный болт отбросил его в сторону. Канте не мог сказать, чей это был выстрел – врага или друга, такая здесь царила неразбериха.

Он ожидал, что Гил поведет их к кораблю, но ход битвы явно менялся – и не в их пользу.

Гил просто поднял свой щит.

– Держитесь за мной. И пошевеливайтесь!

Когда они сорвались с места, человек позади них пронзительно свистнул в стальной свисток. Заметив их крошечный отряд, стена стражей, окружавшая «Гриффина», сразу же отреагировала. Люди в доспехах, окровавленных и помятых, устремились к ним навстречу, выстроившись в две шеренги, которые образовали ведущий к кораблю коридор. Сейчас эти бойцы действительно оправдывали название своего рода войск, используя как щиты свои собственные тела, чтобы позволить беглецам безопасно добраться до волнокрыла.

Но не успели еще Канте и его спутники достичь этого коридора, как на стражей обрушилось еще больше арбалетных болтов и стрел. Откуда-то сверху выстрелили из пушки – ядро прочертило в жидкой грязи длинную борозду, оторвав ногу одному из бойцов.

Канте оглянулся в ту сторону.

Наверху ярко вспыхнуло пламя, высветив киль небольшого халендийского военного корабля, пролетавшего над замком и двором. Выстрелили еще несколько пушек, взметая грязь и подбрасывая мертвые тела.

Когда этот корабль достиг «Гриффина» и пронесся над ним, из люков у него под килем вывалились какие-то темные бочонки. Заметив угрозу, Гил попытался оттеснить своих подопечных назад, но они были уже слишком близко. Взрывы бомб гулко отдавались в груди. Высоко взметнулось пламя, едва не достав до халендийского корабля. Взрывная волна сбила их с ног, и они кувырком покатились по грязи.

Лежа на земле, Канте повернулся к горящим обломкам «Гриффина», окутанным маслянистым дымом. Военный корабль закладывал крутой разворот, намереваясь причинить еще больше разрушений. И тут из-за стены поднялся столб пламени, высветив знакомый силуэт волнокрыла – судя по всему, тот летел совсем низко вдоль стены, чтобы застать врага врасплох. Суденышко скользнуло прямо над верхней частью летучего пузыря халендийского корабля, используя свою горелку как раскаленный нож, который прожег на ткани огненную дорожку – и в тот же миг подъемные газы под ним воспламенились, превратившись в огненный шар.

Канте успел заметить, что волнокрыл тоже зацепило взрывом.

Это был поистине самоубийственный бросок, направленный на то, чтобы защитить тех, кто еще оставался на земле. Гил поднял всех на ноги и погнал дальше, рассчитывая пробиться к войску Ллиры.

Канте не нуждался в помощи, чтобы подняться с земли, подпитываемый яростью. Помня о принесенной жертве, он не хотел, чтобы она пропала зря. Канте подозревал, что это был их последний волнокрыл.

Это окончательно стало ясно, когда из-за крыла замка впереди донесся стук копыт. Увешанные броней жеребцы грузно шлепали по грязи и лужам. Восседающие на них люди в серебряных доспехах мрачно смотрели вперед из‐под шлемов с плюмажами, открывающих багровые лица вирлианских рыцарей. Это было самое отборное их подразделение, о чем свидетельствовали как черные татуировки на лицах, так и бледный рыцарь в серебряной маске, ехавший среди них.

Сплошь Сребростражи.

Во главе с королем Микейном.

Рыцари быстро окружили угодившую в ловушку группу. Двор наполнился громом копыт и звеном доспехов. Канте подозревал, что его брат дожидался, пока небо не прояснится, а большинство оставшихся во дворе захватчиков не перебьют, прежде чем лично предстать там. Микейн всегда предпочитал бойню сражению.

Его брат рысцой двинулся вперед, гордо восседая на коне. Улыбка у него была широкой и ехидной – по крайней мере, та ее часть, что была видна из-под маски.

– Добро пожаловать домой, братец! – крикнул Канте Микейн.