Забравшись на спину Баашалийи, Эсме крепко прижалась к сидящей перед ней Никс.

Несмотря на целую толпу жутких тварей, ринувшихся с берега прямо к ним, Эсме все равно чувствовала себя крайне неуютно от того, что сидит верхом на этом крылатом существе. Страх перед такими чудищами укоренился в ней слишком уж глубоко, несмотря на все попытки Джейса ненавязчиво развеять ее страхи.

Крикит же был явно далек от подобных предрассудков, крепко вцепившись в мех Баашалийи. Молаг сразу понял, что этот крылатый остров – его единственное спасение от того, что с плеском неслось в их сторону. Стая птицеподобных хищников была уже совсем близко. Плыли они быстро, оказавшись в воде столь же проворными, как и на суше. Еще несколько кружили по берегу, лишая свою добычу любой надежды спастись.

Никс верхом на Баашалийе отступила еще дальше в озеро. Даал с Пилларом последовали ее примеру. Обе летучие мыши беспомощно барахтались, не в силах теперь достать до дна.

Эсме постоянно чувствовала, как от Никс исходит какое-то еле слышное гудение. И все же той явно не удавалось справиться с этой угрозой своим обуздывающим напевом. Одна из птиц вздрогнула, на миг растерявшись и потеряв скорость, а затем издала резкий крик и разорвала какого-то рода сеть, которую накинула на нее Никс.

Даал крикнул, протянув к ней руку – с таким видом, будто был уже готов перепрыгнуть к ней:

– Давай помогу!

Никс отмахнулась от него.

– Даже без диссонанса от леса, разрушающего мой напев, я не думаю, что их вообще можно обуздать! Они слишком свирепые! Слишком неуправляемые!

Она указала на две человеческие фигуры в воде – и еще одну, варгра, – которые из последних сил вспенивали воду, отягощенные промокшей одеждой и мехом.

– Помогите им добраться сюда, к нам!

Барахтаясь на глубине, Грейлин и Викас были практически лишены возможности хоть как-то защититься. Как и Кальдер.

Как это ни странно, неведомые хищники прекрасно плавали, дрыгая ногами и высоко подняв над водой острые клювы на изогнутых шеях. Эсме представила, как эти ятаганы резко опускаются вниз, пронзая все, что окажется в этот момент в воде.

Грейлин заорал прерывающимся от изнеможения голосом, обращаясь к Никс и взмахом руки показывая, что эти его слова относятся и к Даалу с Тамрин:

– Поднимайте своих зверей в воздух! Двигайте к «Огненному дракону»!

– Мы тебя не бросим! – прокричала в ответ Никс.

Даал был согласен с ней, хотя и по другой причине:

– Пиллар уже пытался! Я чувствую его намерения. Даже если б он и мог взмахнуть крыльями, чтобы оторваться от воды, промокшая шкура все равно утянет его вниз!

Эсме поняла, что они в ловушке. В конце концов эти свирепые птицы настигнут свою добычу, окружат всей стаей и яростно нападут, распарывая кожистые крылья и разрывая плоть. Крики охотников превратились в хриплый хор, эхом разносящийся по округе.

«Неудивительно, что Никс не удалось обуздать их своим напевом…»

Одна из птиц настигла Викас, заметно отставшую от остальных из-за своей толстой одежды и по-гюнски тяжелых костей. Изогнутый клюв уже метнулся вниз, но квартирмистр сумела парировать удар отчаянным взмахом своего палаша. Пока женщина-гора пыталась прийти в себя, тварь нанесла еще один удар, молниеносно быстрый.

Однако Хеффа с Тамрин на спине была уже совсем рядом. Метнувшаяся вперед мохнатая башка с ядовитыми клыками выдернула птицу из озера и отшвырнула ее далеко в сторону. Но со всех сторон к ним приближалось еще больше хищников, не обращая внимания на эту расправу. Эти твари явно были стайными охотниками и полагались на скорость и численность, чтобы одолеть более крупную добычу. В предвкушении скорой поживы их свирепые крики стали еще громче.

Эсме съежилась, но все так же сжимала в руке нож, готовая защищать свой крылатый остров.

И тут всю эту какофонию вдруг прорезал пронзительный сигнал рога.

Никс ахнула, закрыв руками уши, как будто этот звук еще сильней поразил ее, и начала заваливаться набок, но Эсме вовремя схватила ее за руку. Баашалийя под ними тоже наклонился, не позволяя ей упасть.

– У меня сейчас лопнет голова… – простонала Никс.

Когда в лесу затрубили и другие рога, летучие мыши забились и задергались, испуганно визжа – но это затронуло и других тварей. Злобные птицы рассыпались во все стороны, хлопая своими коротенькими крыльями и бешено загребая воду голенастыми ногами. Стая дружно устремилась к берегу, к своему хрустальному убежищу. Те, что все еще оставались на пляже, в мгновение ока исчезли в лесу.

Эсме огляделась по сторонам, радуясь, что хищники наконец отступили, но в то же время и опасаясь того, что прогнало их.

Не успела она пару раз вдохнуть и выдохнуть, как трубные звуки почти одновременно смолкли. Тишина, которая за этим последовала, показалась еще более тревожной, чем весь этот шум.

Никс выпрямилась, облегченно вздохнув.

– Эти звуки… они были чем-то похожи на этот лесной перезвон, только в тысячу раз хуже!

Наконец тени в лесу сдвинулись, и в поле зрения появилась вереница каких-то огромных тупорылых зверей, покрытых чем-то вроде жесткой щетины или густо посаженных игл. Передвигались они на мощных лапах с широкими подушечками, из которых торчали крючковатые когти, взрывающие песок.

Только вот эти громадные звери явились не одни. На спинах у них сидели какие-то люди, с головы до пят закутанные в длинные полосы светло-коричневой ткани, словно в древние погребальные саваны. Некоторые из зверей несли на своих спинах сразу по две человеческих фигуры.

Эсме заметила изогнутый рог – судя по всему, сделанный из какого-то бивня, – который был по-прежнему высоко поднят, готовый вновь зареветь, если лесные хищники вдруг вернутся.

Томительное мгновение обе стороны напряженно смотрели друг на друга. Некоторые из всадников перешептывались, склонив друг к другу головы. Вытянутые руки указывали на Баашалийю, а затем и на рааш’ке. Эсме вздрогнула, когда один из всадников сложил большой и указательный пальцы и постучал себя ими по лбу. Она видела этот жест всю свою жизнь – древний чанаринский оберег от зла и несчастий.

Эсме опустила взгляд на Баашалийю, понимая причину подобной реакции. И получила подтверждение, когда над водой разнеслось знакомое слово.

– Мёнк’реш…

И хотя произнесено оно было немного по-другому и с непривычным ударением, Эсме сразу распознала в нем сходство с чанаринским словом «манкраи», обозначающим крылатых демонов из древних саг ее народа.

Она уже наклонилась вперед, чтобы сказать это Никс, но прежде чем успела произнести хоть слово, как один из всадников высоко приподнялся в стременах и крикнул им, указывая себе за спину:

– Крём ниши абен пяёс’кин! Нейе, ашё нейе!

Никс встрепенулась.

– По-моему, он хочет, чтобы мы последовали за ним!

– Именно это он и говорит, – подтвердила Эсме. – Я не могу разобрать каждое слово, но это явно какая-то разновидность чанаринского языка.

Никс оглянулась на нее:

– Твои соплеменники?

– Нет, они не из моего народа. Я не знаю, кто они такие. Но этот всадник предупреждает нас, что надо поскорей уходить отсюда. Что оставаться здесь слишком опасно.

Грейлин тоже это услышал, уже выбираясь на берег.

– Лучше сделать так, как он говорит.

Хотя не то чтобы у них был какой-то другой выбор.

Все дружно двинулись к берегу – кто вплавь, кто шлепая по воде, – направляясь к пострадавшей шлюпке. Странная посудина уже привлекла к себе внимание пришельцев. Один из всадников копьем приподнял оторванный угол ткани летучего пузыря.

Когда они выбрались на берег, Викас тоже заметила это и жестом подозвала Грейлина, после чего помахала ладонью в воздухе и помотала головой: «Эта шлюпка уже не поднимется в воздух».

Он кивнул.

Когда все наконец выбрались на пляж, всадники на своих ощетинившихся иголками скакунах отступили, явно опасаясь гигантских летучих мышей.

Соскользнув с Баашалийи, Эсме всеми силами постаралась успокоить их – подняла ладонь и махнула другой рукой в сторону рааш’ке.

– Мош акии найх! – Она приложила руку сначала к сердцу, а затем к боку миррской летучей мыши. – Найх, реш ка… Найх, мёнк’реш!

Чанаринка использовала их слово, обозначающее манкраев, и заверила их, что летучие мыши не представляют опасности, однако не могла сказать, как много они из этого поняли, тем более что из-под плотно намотанной на головы ткани на нее смотрели лишь темные глаза.

И все же ни один из всадников не приблизился к ним. Даже их скакуны нервно переминались с ноги на ногу, выпуская и опять втягивая когти – как будто чувствовали беспокойство своих всадников. Их закругленные уши настороженно стояли торчком. Вблизи эти существа выглядели намного крупнее любого буйвола, хотя явно не относились к травоядным – их короткие морды скрывали острые клыки. Однако самой странной особенностью этих зверей были довольно длинные иглы, плотно прижатые к их бокам, словно перья. Каждая такая игла была прозрачной, и внутри у нее что-то плескалось – судя по всему, содержащийся там запас воды.

Тот же всадник, что окликнул их, вновь заговорил, махнув рукой в сторону леса:

– Крём ве ний! Абен паёс’кин! Нейе, ашё нейе!

Эсме объяснила его слова:

– Он уговаривает нас пойти с ними. Повторяет, что оставаться здесь небезопасно.

– Что будем делать? – тихо спросил Даал, который уже заметил, что всадники вооружены клинками и пиками, сделанными из заостренных костей.

Грейлин посмотрел на восток.

– Нам нужно предупредить «Огненного дракона». – Он махнул в сторону летучих мышей. – Как только ваши звери немного подсохнут, все вы полетите обратно на корабль.

– Ну а ты? – спросила Никс.

– А я пойду с этими непонятными людьми, вместе с Викас и Кальдером. Если этим пустынным жителям хоть что-нибудь известно о том, что находится под этой горой, нам нужно узнать от них как можно больше.

Эсме подошла ближе.

– Я пойду с вами. Вам понадобится кто-то, кто поможет понять их язык.

Грейлин согласно кивнул.

Даал пересмотрел этот план, повернувшись к Тамрин:

– Возвращайся на корабль. Мы с Никс тоже последуем за этими людьми – будем наблюдать за ними с воздуха.

Грейлин был уже вроде готов возразить, но Никс остановила его:

– Если вы нарветесь на какие-нибудь неприятности, мы никогда об этом не узнаем.

Словно чтобы подчеркнуть эту мысль, она перевела взгляд на залитый кровью песок, на котором погиб Перде. От этого здоровенного детины не осталось и следа. Даже перед тем, как в панике разбежаться, хищники подобрали всё до последнего кусочка.

Никс горестно потерла лоб, но взгляд ее оставался решительным.

Грейлин вздохнул, явно понимая, что такая мера предосторожности вполне оправданна.

– Только держитесь подальше, – предупредил он Никс и Даала. – Эти люди с подозрением относятся к летучим мышам.

Когда все собрались двинуться каждый своей дорогой, Крикит выпутался из шкуры Баашалийи, спрыгнул на песок и подбежал к Эсме, что-то взволнованно щебеча. Стебельки его глаз встревоженно подрагивали.

– Да, ты идешь со мной.

По крайней мере, в этой совершенно дикой ситуации, в окружении всех этих чужаков и их странных зверей хоть что-то оставалось для нее родным и знакомым.

Тамрин у нее за спиной уже взлетела на Хеффе, огромные крылья которой подняли с пляжа тучи песка. Всадники отступили, в основном охваченные страхом, хотя некоторые благоговейно перешептывались. Эсме сразу прониклась уважением к такой душевной устойчивости, наверняка необходимой в столь негостеприимных краях.

Она посмотрела в сторону леса.

«Но вот как управимся здесь мы сами?»

* * *

Эсме ехала на одном из самых крупных зверей, вцепившись в кожаные петли по бокам от седла и радуясь тому, что сзади ее поддерживает высокая спинка, в то время как женщина с тонкой талией впереди нее вполне непринужденно сидела в седле, слегка подскакивая в такт движениям могучих лап. Эсме уже выяснила, что таких животных называют урсинами, а этого, в частности, зовут Руро.

Своего собственного имени эта женщина пока не назвала. Судя по всему, по какой-то причине их скакуна требовалось почтить в первую очередь.

Эсме также узнала, что те хищники с острыми клювами называются стрюксо – что можно было примерно перевести с чанаринского как «оперенные кинжалы». Это название показалось ей очень подходящим.

Хотя Эсме по-прежнему настороженно присматривалась к лесу, в компании этих незнакомцев она чувствовала себя в достаточной безопасности. Кроме того, по бокам от нее ехали Грейлин и Викас, разделяя урсинов с другими всадниками, а чуть в стороне поспешали Кальдер с Крикитом, стараясь не отставать от этих чудовищ. Урсины, отягощенные своими толстыми игольчатыми шкурами, на первый взгляд показались ей довольно неуклюжими, но как только они тронулись в путь, эти звери с необычайной легкостью и быстротой помчались по какой-то неразличимой для Эсме лесной тропе.

Пока их группа продолжала нестись дальше, она оглядывала кристаллический лес по сторонам. В тени своего густого полога он казался еще более удивительным. Окружающие ее стволы мягко светились, переливаясь всеми оттенками изумрудного и малинового – словно раскрывая то, какими жизненными соками питалась вся эта вроде бы совершенно безжизненная растительность. С веток и стеблей тяжело свисали шишки с толстыми чешуйками, и требовалось хорошенько посматривать по сторонам, чтобы случайно не задеть их – урок, который ей пришлось быстро усвоить. Из некоторых шишек уже проклюнулись полупрозрачные лепестки, которые тут же втягивались внутрь, стоило провести по ним пальцем – то, от чего сидящая впереди всадница строго ее отвадила, бросив на Эсме суровый взгляд.

Солнечный свет пронзал этот узорчатый полог над головой сверкающими копьями.

Грейлин то и дело приглядывался к разрывам наверху – не промелькнет ли там тень, отмечающая прохождение над лесом Никс и Даала. Темные серпы крыльев в небе служили напоминанием о том, что опасность по-прежнему где-то рядом.

И все же лес продолжал тихо звенеть, теперь уже не предупреждая, а словно подгоняя их – будто стремился поскорей избавить свои пределы от вторгшихся в них чужаков.

Восхищенная всем этим, Эсме наклонилась вбок и крикнула Грейлину:

– Вот уж не представляла, что Аргош может быть таким красивым!

Сидящая впереди женщина услышала это и повернулась в седле.

– Эргёш, – поправила она, после обвела вокруг себя рукой, чтобы убедиться, что Эсме поняла. – Элан э Эргёш.

Та кивнула, соглашаясь с правильным произношением. Не Аргош, а Эргёш.

Потом женщина указала назад, вдоль их тропы, и жестом изобразила, будто пьет из чаши.

– Элан э Кеёш-Нуур.

Эсме опять кивнула, понимая, что всадница наверняка имела в виду озеро. На чанаринском языке «Кеёш-Нуур» означало «сладкая вода».

«Опять-таки подходящее название…»

Она также узнала, что эти племена называли себя «чанрё», что на чанаринском означало попросту «люди» – слово, которое не оставляло никаких сомнений в том, что это были предки кочевых кланов Эсме.

«Как такое могло быть?»

По поводу одной только этой загадки у нее сразу же возникли сотни вопросов. Но на таком быстром ходу любой настоящий разговор оказывался непростым.

Впрочем, ей все-таки удалось передать несколько вопросов Грейлина. Похоже, что чанрё засекли появление «Огненного дракона», а затем заметили, как их группа направилась к лесу. Зная об опасности, подстерегающей их там, пустынные всадники отправились из своей деревни – местечка под названием Тосгон, – чтобы разузнать, что это за пришельцы, и в случае необходимости предложить им помощь.

«В которой мы, безусловно, нуждались».

Наконец, когда они приблизились к южной окраине Эргёша, впереди забрезжил солнечный свет. Деревья здесь росли пореже и были не очень большими. Урсины прибавили ходу – то ли из-за того, что тропа расширилась, то ли лишившись прикрытия хрустальной растительности.

Вскоре Эсме углядела мелькающие за деревьями красные дюны, вздымающиеся даже еще выше деревьев, а затем они и вовсе выехали из леса и помчались по открытому песку. Урсины старались держаться в пределах узких теней, отбрасываемых склонами дюн, – то ли чтобы спастись от палящего солнца, то ли чтобы опять скрыться от посторонних глаз.

«Скорее всего, по обеим причинам сразу».

В небе позади них появились Никс с Даалом, которые держались на довольно большой высоте. Их летучие скакуны покачали крыльями, а затем описали большой круг, когда группа Эсме сбавила темп и наконец остановилась на более широком участке тени.

Здесь их поджидали другие чанрё – как в тени, так и на гребнях соседних дюн. Эсме предположила, что они образовывали арьергард того отряда, который отправился к ним на выручку. С возвращением охотников эти дозорные быстро смешались с ними – это означало, что остановка будет совсем короткой. При этом Эсме заметила, что для такого пополнения явно не хватает верховых зверей.

Резкий свист исправил это, вызвав несколько извержений песка.

На поверхности дюны показались еще с полдюжины урсинов, стряхивая с игл облачка песчинок. Судя по всему, они зарылись в более прохладный песок, оставив снаружи только носы. Крикит и Кальдер с редким единодушием уворачивались от таких извержений.

Когда все опять забрались в седла, последний из наблюдателей, стоявших на гребне, быстро заскользил вниз по песчаному склону в сандалиях, которые вроде были созданы специально для этой цели. Достигнув подножия, он поспешил к Грейлину.

– Сейчас мы направимся в Тосгон! – крикнул он, откинув с лица лоскут обматывающей его голову ткани, чтобы его лучше поняли. – Пусть ваш корабль следует за нами!

Эсме не сразу поняла, что незнакомец обратился к ним на общем языке.

Крикит, спасаясь от извержения урсина, едва не столкнулся с этой фигурой. Мужчина потрясенно отшатнулся – однако не при виде молага. Его взгляд переместился с Грейлина на Эсме.

– Этого не может быть… – выдохнул он, опускаясь на колено.

В этот момент головная повязка у него окончательно размоталась, открыв лицо, которое навсегда запечатлелось в сердце у Эсме.

Она спрыгнула на песок и бросилась к мужчине. Вскочив, он кинулся ей навстречу. Они сильно столкнулись, выбив друг из друга дух. Эсме прижалась к нему, крепко обнимая – боясь, что все это может оказаться жестоким миражом, – и простонала в грудь брату:

– Аррен…

Он так же крепко держал ее.

– Эсме, как ты здесь оказалась?

Она не могла вымолвить ни слова, сотрясаясь от рыданий, так долго запертых у нее в груди. Потом отстранилась и положила ладонь ему на сердце, чувствуя, как сильно оно бьется – доказывая, что все это происходит на самом деле.

Аррен тоже положил себе руку на грудь рядом с ее рукой, убеждаясь в том же самом. Между их большими и указательными пальцами виднелись шрамы от иголок, оставшиеся с тех пор, когда они были детьми, – зазубренные дуги, изображающие остроконечные лучи солнца. Одна половина этого солнца виднелась у него на руке, другая – у нее.

Эсме придвинула свою руку ближе, отчего солнце явило свой полный лик, подтверждая данное некогда обещание. Посмотрела в глаза, столь же хорошо знакомые ей, как и ее собственные.

– Я нашла тебя!