Стоя рядом с Дарантом в рулевой рубке «Огненного дракона», Грейлин наблюдал, как капитан силится вписать огромный корабль в узенькую каменную щель, в которой на первый взгляд не уместилось бы летучее суденышко и куда меньших размеров. Сбросив свой короткий плащ и едва не упираясь носом в стекло перед собой, Дарант навис над штурвалом, рукоятки которого сжимал так, что побелели пальцы.

Повсюду за стеклами рубки высились лишь осыпающиеся стены руин и отвесные скалы из песчаника. Пыль, поднятая корабельными горелками и подсвеченная их пламенем, превратилась в песчаный туман. Наверху передний край бури уже достиг их. Рев горелок все больше заглушался неистовым воем приближающейся пустынной богини.

У них ушло слишком много времени на то, чтобы найти это сомнительное убежище в преддверии надвигающейся ишуки. Эсме предупредила, что им обязательно нужно найти укрытие, буквально закопаться под землю, чтобы благополучно пережить самый разгар песчаной бури. Просто приземлиться и раскрепить «Огненного дракона» швартовными тросами было бы недостаточно. Ярость ишуки могла снести их прочь, сорвать летучий пузырь с крепящих его тросов. Проводница предложила одно из возможных таких укрытий среди скал, в котором они могли бы переждать бурю.

Грейлин даже поежился, пока «Огненный дракон» продолжал опускаться в этот каменный карман среди руин Сихка. Со всех сторон их окружали зазубренные скалы, и свободного места практически не оставалось.

Однако более или менее надежно можно было укрыться лишь здесь, в Стологорье. Массив песчаника тут прорезали многочисленные трещины и глубокие ущелья, обнажающие глубины погребенных в нем некрополей. После отчаянных поисков они наткнулись на этот более широкий и глубокий карман, в котором едва мог поместиться их массивный корабль. Но у них уже не оставалось времени искать что-нибудь получше.

Темная полоска на горизонте, бушующая яростью разгневанного божества, превратилась в огромную черную волну из взбаламученного песка, несущуюся по пустыне и грозящую в любой момент обрушиться на них.

– Как там правый борт? – проревел Дарант.

– Чисто! – крикнул Фенн в ответ со своего поста, где он метался между окулярами различных приборов, зеркальные линзы которых позволяли судонаправителю видеть корабль со всех сторон. – Просунься вперед на четыре локтя! Нужно больше места для кормы.

Дарант еще плотней прижался к стеклу рубки.

– Впереди уже почти нет места.

– Мои приборы говорят, что есть.

– А мои глаза говорят, что нет, так тебя растак!

– Тогда продвинься хотя бы на три! Тогда вроде втиснемся.

Ругнувшись, Дарант отдал приказы матросам, стоявшим по бокам от него у маховиков и рычагов вспомогательных органов управления. Горелки ярко осветили затянутую пылью тьму, и корабль еще немного продвинулся вперед. За стеклами рубки все ясней вырисовывался растрескавшийся кирпичный фасад. Поверхность его испещряли древние оконные проемы, отчего он напоминал разломанные пчелиные соты, окаменевшие много тысячелетий тому назад.

Скульптурный нос корабля все ближе придвигался к нему. Наконец выступающая вперед морда дракона коснулась стены, отчего корабль вздрогнул. Вниз посыпались обломки кирпичей, когда железная носовая фигура, опускаясь, проскребла носом по поверхности стены.

– Слегка назад! – крикнул Дарант.

Носовые движители полыхнули пламенем, отталкивая корабль от стены.

Фенн крикнул со своей стороны:

– Стой! Я ведь только что говорил, что…

Откуда-то с кормы донесся громкий скрежет, сотрясший весь корабль.

Дарант поморщился и прорычал последние приказы, силясь опустить корабль еще глубже. Скрежет доносился уже со всех сторон одновременно. Летучий пузырь над головой забился между стенами, задрожали удерживающие его тросы.

Наконец капитан проревел своей команде:

– Всем стоп! – После чего, склонившись над рупором возвещателя, крикнул на открытую палубу: – Закрепить концы!

Подойдя ближе к окну, Грейлин поднял взгляд на носовую оконечность летучего пузыря. Туча песка уже захлестнула вершины утесов прямо над его верхушкой.

– Мы достаточно глубоко? – спросил он.

Дарант проследил за его взглядом.

– Если ты хочешь, чтобы у этого дракона по-прежнему оставались крылья, то глубже уже нельзя. Нам и так предстоит латать дыры. Однако все равно надо молиться, чтобы буря не вышибла эту пробку из бутылки.

Грейлин оглянулся, как будто его взгляд мог пронзить корабль и скалу.

– А как насчет того бхестийского корабля, «Заточенной шпоры»? Они тоже успели укрыться?

Ответил ему Фенн:

– Я приглядывал за ними. Видел, как они тоже снижались – незадолго до того, как мы нашли эту дыру. Хотя они превосходят нас в численности и вооружении, корабль у них меньше нашего. Выбор у них куда более широкий.

– Как далеко?

– Где-то в полулиге к северо-востоку.

– Ты нанес их местоположение на карту?

– Только приблизительно. На ту карту Стологорья, которая у нас есть.

Грейлин не сомневался в том, что судонаправитель постарался зафиксировать местоположение вражеского корабля со всей возможной точностью. Он знал, что Фенн был в этом кровно заинтересован. На борту «Шпоры» оставалась заложницей его сестра. Причем парень наверняка внимательно следил и за ходом времени. Его дядя дал им время до первого рассветного колокола, чтобы либо заполучить из их рук Фенна, либо повесить его сестру.

Срок был довольно жесткий.

По словам Эсме, ишука к тому времени должна была затихнуть сама по себе.

«А значит, у нас еще есть время до рассвета, дабы решить, что делать с этой бхестийской угрозой».

Дарант оттолкнулся от штурвала, подобрал свой плащ и накинул его на плечи.

– Я наверх – проверю, как там наши швартовные концы. Если мы хотим, чтобы эта пробка оставалась на месте, нам лучше привязаться как следует.

– Я с тобой.

Вслед за капитаном Грейлин двинулся к выходу из пустой рулевой рубки. Дарант заранее выгнал отсюда всех посторонних, чтобы никто не отвлекал его и его помощников во время сложной посадки.

А Грейлин убедил Никс с Даалом спуститься в нижний трюм, чтобы их крылатым товарищам по команде было спокойней. Долго уговаривать Никс не пришлось. Зрение у нее было по-прежнему затуманено, и она мало что могла разглядеть здесь, наверху. Однако Грейлин знал, что согласилась Никс в основном из-за беспокойства за Баашалийю. Даал, похоже, столь же переживал за своих собственных подопечных.

По крайней мере, это позволяло особо не тревожиться за нее, ведь рядом с ней был тот, которому Никс полностью доверяла. К тому же в окружении этих чудищ у нее и без того хватало дополнительной защиты. И все же Грейлин отправил вместе с ней и Кальдера, особенно учитывая почти беспомощное положение Никс.

Он молился, чтобы там она пока и оставалась.

В кои-то веки…

* * *

Чтобы удержаться на ногах, Никс ухватилась за вертикальную опору трюма. Дрожь досок под ногами вскоре прекратилась, как и скрежет камня по дереву.

«Похоже, мы наконец остановились».

Хотя и далеко еще не оправившись, Никс выбросила эфемерные паутинки обуздывающего напева. В ее затуманенных глазах те светились во мраке, словно тлеющие угольки. Они стали чуть ярче, добравшись до Баашалийи и убеждая его сохранять спокойствие. Тихие утешительные аккорды, которые Никс пропела ему, тут же эхом вернулись к ней – и в качестве подтверждения, что всё в порядке, и чтобы проверить, как там она.

«У меня тоже все хорошо».

Когда Никс отводила эти золотистые пряди обратно к себе, они коснулись крепкого сердца варгра. Кальдер все еще охранял ее, сидя неподалеку и ни разу не сдвинувшись с места. Она тихо поблагодарила его, услышав глухое рычание в ответ – которое показалось ей предостерегающим.

Никс повела глазами по сторонам. Сквозь пелену, застлавшую зрение, огненными пятнами выделялись фонари в глубине трюма. Один из них накрыла какая-то тень, затмив его сияние.

Ей не нужно было видеть, чтобы понять, кто сейчас подходил к ней. Она сразу узнала его солоновато-мускусный запах, как будто этот человек нес с собой море, которое некогда было его домом. Никс знала ритм его дыхания, каждый выдох которого заканчивался едва заметным свистящим хрипом, похожим на мягкий вздох.

– Как там Пиллар? – спросила она у Даала.

– Справляется. – Облегчение еще больше смягчило этот вздох. – Кровь немного просачивается сквозь повязку, но ничего страшного. Хеффа тоже как следует присматривает за ним.

– Это хорошо. Мы не можем позволить себе потерять никого из рааш’ке, и я знаю, насколько вы с ним сблизились.

Последовало молчание, вскоре уже ставшее неловким. Никс услышала, как он переступил с ноги на ногу, легкое напряжение в его дыхании.

– Что-то не так? – спросила она, почуяв что-то неладное.

«Упоминание об этой связи между всадником и скакуном напомнило ему о том, что мы с ним потеряли?»

Никс опять жаждала этой близости, особенно после того, что произошло между ними в том ущелье. Это пробудило в ней все, от чего она добровольно отреклась. В голове у нее решение, принятое несколько месяцев назад, представлялось вполне разумным, неся в себе предостерегающий смысл, однако сердце сейчас противилось такой сдержанности, желая гораздо большего – что само по себе было предостережением.

«Я так легко могу потеряться в нем…»

– Это насчет Пиллара, – объяснил Даал. – Есть кое-что, о чем я уже давно хотел с тобой поговорить.

«Пиллара?..»

Никс едва скрыла свое разочарование. Молчание Даала не имело никакого отношения ни к ней, ни к тому, что они тогда пережили в воздухе.

– Что… Так что насчет Пиллара?

– Иногда мне кажется, что я могу прикоснуться к его чувствам – видеть его глазами, слышать его ушами… – В голосе у него появились нотки замешательства, как будто он сам не верил собственным словам. – Это приходит лишь урывками, кратко и мимолетно. Стоит мне на этом сосредоточиться, как это чувство сразу же ускользает. Я боялся рассказать об этом другим всадникам, чтобы они не решили, будто я схожу с ума.

– Нет, Даал, это не сумасшествие. У нас с Баашалийей частенько бывает то же самое. Иногда это ощущается сильнее, а иногда лишь едва уловимо. Это зависит от того, насколько силен на тот момент мой напев.

– Но я не владею напевом так, как ты.

Никс покачала головой.

– Сомневаюсь, что это имеет какое-то значение. Дело явно не в этом. Готова поспорить, что нити вашего врожденного дара неосознанно связывают вас двоих воедино. Вы с Пилларом обретаете гармонию, которая все крепнет с течением времени. Здесь нечего бояться, надо лишь радоваться этому.

Никс потянулась к нему. И хотя по-прежнему почти не видела его, легко нашла его руку. От его прикосновения пальцы у нее налились теплом, когда они подались друг к другу. Хоть это и не было похоже на тот огонь, что вспыхнул тогда, связь была налицо. Распускающиеся и разветвляющиеся нити обуздывающего напева – и его, и ее – притягивали их друг к другу.

У Даала участилось дыхание.

Она ожидала, что он отпустит ее, но его пальцы еще крепче сжали ей руку. Никс подступила ближе, и в тот же самый момент Даал нерешительно притянул ее к себе. Она поймала себя на том, что приподнялась на цыпочки, словно стоя на самом краю пропасти.

Все ее чувства обострились в этот момент, взмыли до небес – как из-за того, что она ничего не видела, так и из-за охватившего ее желания. Воздух, и без того нагретый кормовой горелкой под досками трюма, стал еще горячее. Ноздри ее уловили маслянистый запах быстропламенного перегара от двигателей, а также резкую вонь помета и аромат сухого сена из гнезд неподалеку.

Но все это быстро померкло, когда весь мир превратился в пылающий очаг тела Даала, который теперь почти вплотную придвинулся к ней. Тепло этого очага донесло до нее его запах – его кожи, его волос. А еще запахи моря, меха рааш’ке и даже железа в крови из раны, с любовью обработанной им.

Никс наклонялась вперед, пока ее губы не нашли его губы – столь же безошибочно, как и всегда.

Не было ни вспышки огня, ни падения друг в друга. И, что самое главное, никакой опасности. Легкие прядки обуздывающего напева эхом отдавались где-то на заднем плане, но это были не более чем шепотки, опасаться нечего. Они служили лишь далеким хором, печальным напоминанием о том, от чего они оба были вынуждены отказаться.

Но пока этого было более чем достаточно. Пока что они были друг с другом в полной безопасности.

И все же Даал отстранился.

– Никс…

Услышав предостережение у него в голосе, она вспомнила, как в тот раз он тоже отстранился, и ее имя прозвучало таким же предостережением у него на устах. Она тогда пропустила это предостережение мимо ушей, что привело к плачевным результатам.

«Могу я получить хотя бы это?»

Прежде чем было произнесено хоть что-то еще, из глубины трюма позади них послышался женский крик.

– Даал! Подойди и прекрати эту склоку! – Это была Тамрин. – Пока кто-нибудь не переступил черту… из-за которой может и не вернуться!

Сверху, из кают пантеанцев, доносились глухие удары и крики.

Даал отступил еще дальше назад.

– Мне надо идти, – пробормотал он. – Нужно выяснить, что их так взбудоражило.

Никс тоже отступила на шаг, наткнувшись на вертикальную опору позади себя. Кальдер подошел к ней и потерся боком об ноги. Она наклонилась и притянула варгра ближе к себе. Баашалийя, расположившийся неподалеку, что-то сочувственно пискнул ей.

Никс не сразу удалось взять себя в руки.

– Все у меня хорошо, – наконец прошептала она своему крылатому брату, повторяя свое недавнее заверение.

«Но так ли это на самом деле?»

Никс слышала, как Даал уходит вместе с Тамрин, однако слова этой женщины остались с ней. Подумалось: не оказались ли они зеркальным отражением мыслей Даала в тот момент, когда он отстранился от нее? Не пытался ли он предостеречь ее – а может, и самого себя тоже, – что им нужно остановиться?

Причем по той самой причине, о которой заявила Тамрин.

«Пока кто-нибудь не переступил черту… из-за которой может и не вернуться».

* * *

Стоя на палубе «Огненного дракона», Грейлин вздрогнул от резкого щелчка еще одной выстрелившей баллисты. Массивный арбалет, вытесанный из выдержанного ясеня, выпустил стальное копье с привязанным к нему толстым канатом, усиленным железными волокнами. Копье пронеслось по воздуху и ударилось в стену с такой силой, что его наконечник глубоко вонзился в песчаник.

– Набивай! – проревел боцман матросам.

Дюжие мужчины туго натянули канат и закрепили его за кнехт на палубе.

Хлопок по левому борту возвестил о том, что закреплен еще один швартовный конец. По обоим бортам корабля возвышалось с полдюжины баллист, а между ними стояло столько же пушек. Вскоре канаты протянулись от корабля во всех мыслимых направлениях.

«Огненный дракон» стал похож на муху, попавшую в железную паутину.

Дарант кивнул на дело рук своих людей.

– Это были последний из наших концов. Молитесь, чтобы этого оказалось достаточно.

Грейлин перегнулся через поручни, глядя вверх и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть за мечущимся над головой летучим пузырем. Ткань его содрогалась, а тросы толщиной с бедро стонали от напряжения. Небо над ним, недавно еще голубое, резко потемнело – его заволокло несущимся по ветру песком. Солнце мутным белесым пятном просвечивало сквозь мрак. Рев пустынного божества неуклонно нарастал.

«И это ведь только передний край бури…»

– Скоро мы окажемся в самых ее зубах. – Грейлин повернулся лицом к капитану. – Тебе нужно сделать все возможное, Дарант, чтобы с кораблем ничего не случилось.

«И со всеми, кто находится на борту».

– То, что ты затеваешь, – полное безумие, – предостерег его пират.

Грейлин покачал головой.

– С бхестийским кораблем необходимо разобраться раз и навсегда. Нельзя допустить, чтобы «Шпора» продолжила преследовать нас, когда буря стихнет. Эти ублюдки находятся всего в полулиге отсюда. С их меньшим по размеру и более маневренным кораблем они могут накрыть нас раньше, чем «Огненный дракон» выберется на открытое пространство.

Дарант тоже сознавал подобную опасность. Однако жестко посмотрел на Грейлина.

– Я слышал, ты берешь с собой Фенна? Ты же не собираешься выдать им моего судонаправителя, так ведь?

Грейлин предпочел не скрывать правду.

– Только в случае крайней необходимости.

– Может, тебе стоит взять с собой больше людей, больше моих матросов…

– Нет, – решительно отрезал Грейлин. – Мы справимся с теми, кого я отобрал, или не справимся вообще. Если меня ждет неудача, тебе понадобятся все пушки, баллисты и свободные руки, чтобы вырваться на свободу. – Он бросил на капитана жесткий взгляд. – Как только буря утихнет, ты сразу уходишь. Вернулись мы или нет. Это понятно?

Дарант долго смотрел на него, но у бывшего пирата хватило ума наконец кивнуть. Капитан лучше любого другого понимал, что стоит на кону.

– Никс в курсе, что ты забираешь Джейса? – спросил Дарант.

– Он вызвался добровольно. Я оставил на его усмотрение, сообщать Никс или нет. И он уже доказал, что умеет обращаться с секирой.

– Да, это уж точно… Особенно если учесть, что некогда Джейс был пузатым книжным червем, он превращается в отличного пирата.

Грейлин кивнул, хоть вовсе не это было истинной причиной, по которой он принял предложение Джейса. Рыцарь не хотел оставлять Джейса с Никс, особенно после того, что произошло на Пенистом. Грейлин боялся, что напряжение следующей половины дня может вновь пробудить демона, засевшего у Джейса внутри.

«Я не могу так рисковать».

Грейлин лично отобрал и нескольких других людей для предстоящего дела, хотя оставалась одна первостепенная деталь. Он опять посмотрел на Даранта.

– Что слышно от Хиска? Он закончил то, о чем я просил?

– Я проверю. Хотя громких взрывов я не слышал, так что, полагаю, мой механик еще не подорвал сам себя. – Дарант повернулся лицом к растрескавшимся скалам и осыпающимся кирпичным откосам. – Как думаешь, эта девица сможет провести вас к бхестийскому кораблю?

Прежде чем Грейлин успел ответить, буря разразилась в полную силу – дикий вой ее сотряс летучий пузырь и встряхнул весь корабль. Кружащийся в воздухе песок посыпался в трещину. Солнце растворилось во тьме. Одна из швартовных растяжек оторвалась от стены. Боцман и двое матросов бросились к кнехту.

Грейлин поднял глаза на развевающийся черный подол Ишуки, пустынного божества.

– Нам никогда не добраться до бхестийского корабля по поверхности – только не в такую свистопляску. – Он опустил взгляд на раскинувшиеся перед ним темные руины. – Лишь один путь дает хоть какую-то надежду.

«И лишь одна женщина способна провести нас по нему».