Она похожа на одинокого ангела, парящего над землей:

этот ангел смеется от того, что летает, и при этом плачет от одиночества.

Сесиль фон Зигесар. «Сплетница»

— Мастер? Ты тут? Спасибо, прохожу… занят? Ничего, я подожду. Сяду тут тихонечко, посмотрю на тебя. Да, вот… я принесла, как обещала… отдаю. Заберешь? Они такие же белые, как и прежде — берегла, как могла. Нет, никто не видел. Да, получилось… без тебя было страшно, но — получилось! Мастер… Я же знаю, что уходишь. Ты долго был здесь. Дольше, чем собирался, да? Знаешь… мне так много хочется тебе сказать! Мы больше не увидимся? Ты же не вернешься, да? Или вернешься — но здесь будут жить уже совсем другие люди? Тогда можно я скажу тебе все — ведь уже неважно. Важно… для меня. Не смотри на меня так. Можно, я поговорю с тобой? Нет, ты не отвечай. Извини, что не вовремя.

Знаешь, я так давно не появлялась на исповеди… а вместо этого вот, пришла сюда. Покаяться надо во многом, моя жизнь была совсем не праведной. Но почему мне кажется, что ты благословил меня, Мастер?…

Теперь у меня нет от тебя тайн. Помнишь, как я пришла в первый раз? Я — помню. Мне, именно мне велели ублажить нового постояльца. Да, несмотря на старый плащ, все распознали в тебе благородного господина — осанка у тебя совсем другая, манеры — держишься иначе. Хозяин все думал, что щедро заплатишь, если тебя хорошо обслужат.

Ты заплатил. Не хотела брать…

Но ты сказал, что я нужна тебе — нужна живой.

Я так отчетливо помню тот день, когда пришла к тебе впервые… страшно было, жутко. Выбора не было, я всего лишь прислуга, которую посылают куда заблагорассудится. Других девушек — лучших, — на тот момент не нашлось, все были заняты. Отправили меня — пусть я и не обладала достаточным опытом. Отправили, не забыв напомнить, что от этого зависит мое дальнейшее существование. А хозяин может все… прогнать… изувечить… убить… Могла ли я ослушаться? Нет, конечно.

Помню, как подошла к твоей комнате, остановилась в нерешительности. Думала, может, уйти? Кто знал, что ты за человек. А дверь была приоткрыта — Мастер, почему она была открыта? До сих пор не могу понять, ждал ты меня или нет… или, может, ждал кого-то другого? Но что-то мне подсказывает, что все это было не случайно.

Я постучала — мне никто не ответил. Робко толкнула теплое, гладкое дерево, которого касались сотни рук, и замерла на пороге.

Как сейчас помню этот момент — ты стоял вполоборота ко мне, посреди комнаты, вытянув руки перед собой. От твоих ладоней исходил свет, и в нем рождалось нечто. Поначалу это напугало меня до дрожи: я поняла, что ты — маг… только не знала, какой. Но через мгновенье уже понимала, что светлый, и не смогла бы отвести от тебя глаз даже под страхом смерти. В белом сиянии, что лилось из твоих ладоней, посреди темной, едва освещенной комнаты из ничего — из пустоты — появлялись крылья.

Я смотрела, как завороженная. Сияющие, невесомые — сокрытые тончайшей, как мне показалось, переливающейся оболочкой — словно новорожденная бабочка в прозрачном просторном коконе, — на моих глазах вырастали два крыла, росли и обретали силу. Как ты это сделал, Мастер? Как?…

А потом ты обернулся, капюшон упал с головы и я впервые толком разглядела тебя. Копна светлых волос обрамляла красивое лицо — нездешнее. Нет у нас таких лиц. Никогда не было. Убрал волосы назад, перехватил их у затылка и несколькими движениями заплел в подобие косы. Смотрел на меня внимательно и спокойно, а глаза у тебя были темные, блестящие, — как море в лунную ночь. Внезапно поняла, что не боюсь — ты не причинишь зла.

И еще поняла, что сама хочу того, зачем меня сюда посылали. Я, которая ни разу не была с мужчиной по своему желанию! Что толкнуло меня в твои объятия — до сих пор не знаю. Но все было так хорошо… я была так счастлива. Ты же знаешь… А ведь я даже имени твоего не знала.

Не знаю и сейчас. Но это неважно. А тогда… тогда два крыла так и парили посреди комнаты, схороненные от окружающего мира тончайшей оболочкой кокона, и бросали яркие блики на наши сплетенные тела.

Ох, что же я говорю то…

Впрочем, мне нужно. Очень нужно все тебе сказать! А ты… может, ты что-то и не услышишь? Очень на это надеюсь. Занят — весь в своих мыслях. Я понимаю. Собирайся…

Потом мы долго говорили — и в этот день, и в другие. Долго, долго — каждую ночь. Помнишь наши разговоры? Я все-все помню, Мастер! Каждое слово.

И когда я могла убежать от работы — убегала же, рискуя чуть ли не головой! Нет, именно головой я и рисковала.

Просто жить без тебя уже не могла.

И каждый раз ты примерял мне крылья! Тепло рук на моих лопатках, короткий взмах. Словно отрезаешь что-то, что может помешать крыльям врасти. А они вибрируют в нетерпении — так и ждут, когда же уберешь эту преграду — горячие лезвия ладоней. Кратковременная боль — не такая, как в первый раз, но все равно острая, и в то же время такая щемяще-сладкая. И крылья пускают корни в мою спину.

В первый раз мне было так страшно оторваться над полом даже на чуть-чуть!..

А потом… Ты открываешь окно, мы выбираемся на задний дворик — как дети, которым поручили выполнить нудную, нелюбимую работу, сбегаем — помнишь? Идем далеко-далеко — в поле, где никто не помешает — и ты даешь мне уроки полетов. Зачем, Мастер? Зачем было все это? Я слишком никчемная девчонка, чтоб владеть таким счастьем. И слишком проста, чтоб понять тебя. Но как-то научилась… научилась понимать тебя, Мастер. Я и не знала, что мир за пределами нашего города так велик! Не знала, что существует столько других стран, что есть совсем другие люди, другие обычаи и правила… а еще ты научил меня читать… зачем, скажи?

Знаешь, та легенда, которую ты рассказывал мне… я ведь поверила. Как красиво! Красивая сказка про Мастера Крыльев. Я так давно не слышала сказок — с тех пор, как осталась одна и попала сюда, в таверну. Я рано повзрослела… и знаю, что чудес не бывает. А тебе — поверила. Как же так вышло, Мастер?

…Каждому слову твоему внимала. А ты рассказывал, что когда-то у людей тоже были крылья. Что произошло и как случилось, что они стали бескрылы — никто не знает, но результат всем известен: люди действительно бескрылы и летают только во сне. И это порой так реально — вот она, древняя память, дает о себе знать. Не что иное, как она. Я ведь тоже летала во сне, Мастер. Так давно… когда была совсем маленькой девочкой.

В легенде говорится, что раз в сто лет и в наш город приходит Мастер Крыльев.

Он приходит один и всегда пешком: на нем темный плащ с глубоким капюшоном, который наброшен на голову и скрывает лицо. Мастер Крыльев заходит в таверну на окраине и снимает комнату — самую дальнюю, угловую, ту, из которой есть выход во двор — если распахнуть окно, можно выбраться наружу, и тебя никто не заметит.

Мастер Крыльев всегда приходит поздней осенью — никто не ждет его в это темное, тяжелое время. Вообще никто никого не ждет в это мрачное время. И никто, в общем, толком и не замечает его появления. Просто очередной странник, уставший путник, который остановился на некоторое время в грязной таверне — мало ли эти стены повидали разного люда! Этот, мол, тоже не в себе: ни с кем не заводит знакомств, не веселится, не лапает девок, не дебоширит и буянит, не валяется пьяный под столом до утра… странный. Сидит себе в углу и пьет свой разбавленный эль, и почти ничего не ест. А потом уходит в свою комнату — и больше никто не знает, чем он занимается.

Кроме меня.

Знаешь, а ведь я вспомнила ту историю. Когда-то, давным-давно, мне рассказывала ее мама. А еще как-то раз слышала разговоры в таверне.

Говорят, Мастер приходит, чтобы подарить кому-то крылья. Глупая сказка, все так считают. Крылья — человеку? Зачем? Только теперь я знаю, что это — правда. У меня будет… если бы у меня был ребенок, я бы рассказала ему эту легенду.

А еще говорят, что крылья сами определяют, кому служить — и, порой, предназначенные одному, выбирают совсем другого человека. Как клинок выбирает, какая рука будет им владеть, так и крылья сами решают, какому человеку они подойдут. И еще говорят, что не только крылья служат человеку — человек тоже подчиняется крыльям…

Я так боялась летать, Мастер — в первый раз, тогда, помнишь? Не полета боялась… боялась, что от земли не оторвусь, и это счастье — не мое. Знаешь, как страшно оказаться в одном шаге от чуда? Порой лучше к нему и не приближаться так близко. Ибо если оно уплывает из рук — как потом жить, уже зная, что это такое — коснуться невозможного?

Мастер, а я ведь с просьбой к тебе пришла.

Не отбирай у меня крылья, Мастер!..

Пожалуйста, не отбирай. Я знаю, они предназначались не мне — но по какой-то счастливой случайности попали именно в мои руки. Может, когда-то и я была крылата? Я забыла… словно жила до этого момента не своей жизнью. Помнишь, как распался сверкающий кокон, раскрылся, словно лепестки цветка, я протянула к ним руки — и ты кивнул, разрешая дотронуться. А потом сделал два надреза на моем платье — на спине, и… Мне показалось, что я была слепа — и внезапно прозрела, когда меня снова коснулись твои руки — и боль, боль, прожигающая насквозь, до самого сердца — но это было так мимолетно. А потом за спиной развернулись два белоснежных крыла — огромных, чистых, теплых. И я почему-то сразу вспомнила, что с ними нужно делать.

Они пришлись мне как раз впору. Странно так говорить о крыльях, но это — правда. Впору. Мои. Словно всегда были у меня за спиной.

Знаешь, я всегда была белой вороной. Странная, не от мира сего, а еще и худышка, ущипнуть не за что… Лопатки торчат, как крылышки у цыпленка… как крылышки… Глупышка, не умеющая читать, писать… И говорить красиво не умела — так красиво, как ты. Что ты нашел во мне, Мастер? Зачем? Я жить теперь не смогу иначе…

Сейчас я чувствую еще большее одиночество, чем прежде — но, поверь, никогда не отказалась бы от этого ни за какие сокровища — понять, что такое крылья за спиной.

И ведь знаю, что это — не мое. Я простой человек, которому не суждено было узнать это чувство. Крылья предназначаются для избранных — так гласит легенда.

Не для таких, как я.

Но разве можно было отказаться? Кто отказался бы на моем месте? И вот — крылата… мне кажется, что я когда-то знала, а вот сейчас — вспомнила, как это — расправить огромные, застилающие половину неба крылья и взлететь высоко, туда, где воздух пьянит сильнее, чем доброе старое вино, которое мне однажды удалось попробовать, а не то пойло, что подают у нас в таверне… взлететь высоко, туда, где ветер подхватывает тебя и несет… Не отбирай. Ты щедрый — у тебя же еще их много в запасе, правда? Хотя нет, не так… и тебе очень тяжело их… как это слово — материализовать, да? Для этого нужны силы… и я была рада дать их тебе. Ты еще сотворишь не одну пару. Это ты — Мастер Крыльев, я сразу поняла. Странник, путешествующий по временам и мирам, маг, чары которого порождают невесомое, легкое оперение, сила и мощь которого равны силе стали и способны поднять ввысь кого угодно. Кого угодно. Только не меня… я не должна была. Не должна. И стала крылатой.

С тобой я уйти не могу, да?… Не позовешь же… не возьмешь. Уходишь — всегда один. Я не могу смириться с этим — но и сделать ничего не могу. Не могу удержать. Не могу… ты должен идти дальше, быть вечным пилигримом, не ведающим усталости, греющимся у чужого огня и не знающим, что такое свой собственный. Такова, видимо, твоя судьба. А какая у меня, я не знаю.

Все? Уже уходишь, Мастер? Это… это все твои вещи? Да, конечно… ты ведь и пришел налегке… Нет, что ты, я не плачу… Погоди… дай посмотреть на тебя. Дай запомнить черты лица того, кто преподнес мне такой невероятный подарок — я помню, что он предназначался не мне. И от этого еще ценнее.

Но все-таки… Ты оставишь мне крылья? Оставь, не забирай…

Оставляешь?…

Мастер, погоди…

Скажи мне, Мастер, а почему ты — не крылат?