Криина и Фирс вернулись в лагерь Высоких и обнаружили, что все собрались у очага в ожидании, когда приготовится свежеубитый окапи. Когда началась трапеза, Высокие болтали так же, как болтал бы и Народ: о подготовке к кочевью, об изученных навыках, о возможностях охоты. Никто не скрывал от нее разговоров, думая, что она не понимает.

Сначала она и не понимала.

Но вскоре она сопоставила слова, обозначающие обычные предметы и действия, с терминами Народа. Вместе с ними пришел и контекст, и она стала улавливать суть сказанного. Разговоры убедили ее, что Фирс говорил правду.

Лишь спустя время она поняла, что в своем отряде он называл ее «Айно», а не «Криина». Почему, и что означало это имя, она не спрашивала, но благоговение в его голосе, когда он произносил это слово, говорило, что оно означает нечто хорошее.

Покончив с едой, все разошлись по своим лежбищам, Фирс — с Крииной. Никто ничего не сказал по этому поводу. Казалось, они этого и ожидали.

Над деревьями на широких, зазубренных крыльях поднялась сова, ее грациозный полет вырисовывался силуэтом на фоне мутно-желтого лика Луны, а в остром клюве извивался грызун.

Тебе нужно кормить голодные рты.

На следующий день отряд Фирса обращался с ней как с равной, хотя и уязвимой, несмотря на ее тяжелое ударное копье и мощное телосложение. Это ее раздражало, но в этой группе мужчин, вооруженных оружием, убивающим издалека, ей пришлось признать, что они, скорее всего, правы.

Надо было позволить Ю'унг научить меня обращаться с дальнобойным копьем, когда она столько раз предлагала.

Криина держала свою наплечную суму с запасом метательных камней там, откуда могла легко ее достать. Метнув камень в глаз, за ухо или в определенное место на шее, она могла убить на расстоянии.

Без объяснения причин Граб взял на себя роль ее главного защитника. Из всех мужчин в этом отряде Граб был самым внушительным физически, с его суровым телосложением, плечами шириной с уступ и ногами, которые в полумраке можно было спутать со стволами деревьев. Сначала она приняла его за одного из Народа, возможно, результат спаривания, и это чувство усилилось, когда он поднял валун так же легко, как это делали мужчины и женщины Народа.

Какое предназначение у этого бесполезного бугорка под ртом — того, что Фирс называет подбородком, — и почему у него безволосый лоб?

Если не считать этих странностей, женщины Народа с радостью бы спарились — или стали бы партнерами — с таким, как Граб.

Граб напрягся, что заставило Криину оглядеться, пока она скоблила и чистила шкуры. Если его что-то беспокоило, она хотела быть готовой. Единственным сомнительным из Высоких был Кад. Все в нем говорило о том, что что-то внутри этого дерганого, с бегающими глазами мужчины умерло, хотя его тело и продолжало совершать движения живого. Криина не узнала бы этого, если бы сама не пережила подобное.

После смерти Люда, когда Криина вернулась к Народу, ей было тяжело. Жизнь с Дхаром была похожа на застрявшую между зубами еду, которую нужно вычистить, пока она не начала гнить. К счастью, он умер прежде, чем она приняла опрометчивое решение.

Кад-с-мертвыми-глазами постоянно наблюдал за Крииной во время ее первого визита, и сейчас делал то же самое. Она спросила Фирса почему, но он отмахнулся.

— Мой отряд — Избранные — мало спаривался с момента прибытия.

Криина стиснула зубы. Они считают себя Избранными? Для чего?

— Не волнуйся. Ничего не случится с той, кого Провидец послал нас найти. Ты слишком ценна.

Криина прикусила язык, чтобы не огрызнуться на него. Он не хотел ее оскорбить, и, в его защиту, она скрывала свою физическую мощь.

Возможно, мне придется это изменить.

Она плотно сжала губы, пока Фирс вышагивал кругами, ожидая, и продолжала свою работу, пока он ломал руки. Ему явно было что еще сказать. Она не стала его торопить.

— Айно.

Наконец-то.

Он скрестил руки, затем расскрестил.

— Да.

— Мужчина и женщина, спящие вместе, как мы, достаточно долго, чтобы зачать ребенка, считаются у моего рода партнерами. Если оба согласны.

Порыв ветра растрепал ее волосы, и она заправила тяжелые пряди за ухо, не сводя глаз с Фирса.

Он провел грубой ладонью по ее щеке.

— Я хочу, чтобы это стало нашим статусом.

Ее сердце забилось чаще, и она не решалась ответить. Фирс понял ее неправильно.

— Ты не согласна?

— У Народа… женщина становится партнером, потому что решает спариваться только с одним мужчиной и жить с его племенем.

Челюсть Фирса дрогнула.

— У нас похоже, но не совсем так, когда появляются дети, по крайней мере, так я понял из разговоров с племенем твоего рода, с которым мы провели время после высадки здесь…

— Там, где ты встретил Казеба?

— Да. У нашего рода забота о детях — это обязанность отца и матери.

Голос Криины дрогнул от волнения.

— Не племени? Народ лелеет детей как наше будущее, вот почему их воспитывает племя, а не только родители.

Его голос смягчился.

— Когда мы принесли тебе тушу, я заметил мало детей в твоем лагере. А у нас их полно.

Криина пыталась представить себе племя, переполненное детьми, которых нужно кормить и поить, которые еще не могут сами о себе позаботиться. Как это возможно?

— Наши племена малы и не могут прокормить много новых ртов. Женщины не спариваются с отцами или братьями…

— Мы тоже!

— …поэтому сложно найти пару, а значит, и детей. Партнер Джат погиб, как и многие наши мужчины. Без них, ну, ты видишь проблему.

Когда Фирс ничего не ответил, она продолжила:

— Но мне любопытно. Ты сказал, что на твоей родине еды не так много. Как вы кормите столько детей?

Фирс ответил усталым голосом:

— Когда еды становится мало, взрослый может лишить жизни младенца. Это также может случиться, если ребенок рожден от бывшего партнера…

Внутри Криина вся сжалась.

— Того, кто умер, как Дхар? Ты бы отнял жизнь у Ю'унг…

— Нет! — Ужас отразился на лице Фирса, когда он понял, что, по ее мнению, он сказал. — Нет, я оговорился, Айно… Партнеры выбирают… Дети… — Он замолчал, не зная, как исправить сказанное, и закончил: — У меня нет партнерши…

На его лбу выступил пот, жилы на шее напряглись. Криина подумала, что, сжимая так сильно челюсти, он наверняка сломает себе зубы. Внутри у нее все трепетало. То, что сбивало ее с толку на уровне сознания, прояснили ее тело и подсознание.

Фирс был ее спутником жизни.

Ю'унг уже не ребенок, и Старейший будет рад.

Она подняла к нему лицо, довольство сменило тревогу.

— Я не знаю, хочу ли я покинуть свою землю ради твоей, а я должна буду это сделать как твоя партнерша. Мне нужно знать больше.

Напряжение сошло с лица Фирса.

— Например? Спрашивай что угодно.

— Если мы партнеры, я должна знать, сколько времени займет путешествие к морю без берегов, чтобы я могла приготовить еду и целебные растения.

— Луна приходила и уходила много раз с тех пор, как мы покинули море без берегов, путешествуя сюда. — Он прижал палец к ее губам. — Но до его побережья еще далеко. Подожди, пока мы доберемся, и твое племя примет решение. — Он усмехнулся. — Кто знает? Может, ты останешься здесь, а я останусь с тобой.

Их прервал Бидид.

— Фирс!

Воин Высоких вскочил на ноги и бросился к члену своего отряда.

— Да, на этих условиях я согласна, — прошептала Криина его удаляющейся фигуре.

Криина перекинула свою суму повыше на плечо, часто останавливаясь, чтобы выкопать интересные растения. Теперь, когда Фирс и его отряд ушли выяснять масштабы гнева Горы, было подходящее время собрать целебные травы для похода. Вскоре ее сума была переполнена стеблями, листьями, корнями, цветами, корой, грибами и многим другим, и она поспешила обратно в лагерь, намереваясь добавить часть растений в дневную похлебку.

К ней подбежал Фирс, его лицо было в панике.

— Айно! Ты должна говорить мне, когда куда-то уходишь.

Айно.

— Тебя не было…

Дхар никогда не заботился о моем отсутствии. Люд заботился.

— Неважно. Ты прав. Я хотел оставить с тобой Граба и забыл. Мы должны снова идти в другую область, разведать другие взрывы Горы. Каждый, что мы находим, хуже предыдущего. Граб останется в лагере на этот раз, если он тебе понадобится…

— Что вряд ли, — пробормотала Криина, но Фирс уже спешил прочь, к старшему Бидиду, молодому Кревкакку и остальной части группы.

Граб следил за их уходом, пока они не исчезли.

— Оставайся здесь, Айно. Никуда не уходи из лагеря.

Криина ощетинилась.

— Ваши женщины слабы, Граб? Потому что женщины Народа — нет. Разве ты не заметил, что я сильнее большинства членов твоего отряда? Я легко могу остановить твой род, если только, полагаю, вы не нападете на меня с этим дальнобойным копьем. Тогда я сделаю все, что смогу, чтобы залечить рану.

Граб ничего не ответил, ошеломленный. Кад хихикнул.

Кад ушел с Фирсом. Почему он вернулся? Но она отмахнулась от этой мысли.

Кад подкрался к ней, делая вид, что роется в общей куче. Криина продолжала толочь дикий лук, словно не замечая его. Закончив, она расколола корень рогоза для готовки и нарезала камас мелкими кусочками, чтобы добавить вкус в похлебку. Ей нравилось работать хорошо и усердно, черта, которую разделял и Фирс, и она удивлялась, как этот трудолюбивый мужчина терпит ленивого, рассеянного Када.

Граб, работая, не сводил с Криины глаз. Она открыла рот, чтобы повторить, что защищать ее не нужно, когда защебетала птица.

Ю'унг тоже не доверяет Каду.

Криина спросила Граба:

— Что не так с Кадом?

— Он не причинит тебе вреда, Айно. Не беспокойся. — И все же она услышала беспокойство в его голосе, словно он говорил больше с надеждой, чем с уверенностью.

— Нет, не причинит, — сказала она, ее голос был приятным, но сильным. — С чего бы мне давать ему шанс?

День сменился сумерками. Граб становился все более беспокойным.

Криина спросила:

— Ты беспокоишься о Фирсе?

— Не о Фирсе. О тебе, — ответил он, гневно глядя на Када.

Я же сказала, что не нуждаюсь в защите. Ты думаешь, я лгу?

Но она не произнесла того, что вертелось у нее в голове. Вместо этого она ответила:

— Ничто во мне не должно тебя беспокоить, но дай знать, если тебе понадобится помощь. — Она едва скрыла улыбку.

Он не увидел в этом ничего смешного.

— Пойдем со мной, пока я опорожнюсь.

Она отказалась, не интересуясь звуками и смрадом, сопровождающими такое занятие.

Он мгновение походил взад-вперед, его взгляд метался между Кадом и Крииной.

— Я сейчас вернусь, — и он потопал прочь, держа ее в поле зрения, пока не скрылся за зоной отхожих мест. Оказавшись там, чтобы напомнить всем о своем присутствии, он кряхтел и громко выдыхал.

Защебетала птица — предупреждение Ю'унг, за которым последовал топот ног, все громче по мере приближения.

Граб его не видит, вероятно, не слышит за кряхтением и пыхтением, которыми, как он думает, отпугивает Када. Не отпугивает, но это неважно. С нежностью покончено.