Большинство ночей бывший клан Шанадара делился у племенного очага историями о встреченных Прямоходящих и о местонахождении стад. Не то было в новом «клане» Шанадара — Стае Канис. Они заканчивали есть и ложились спать, что всегда случалось задолго до того, как Шанадар уставал.

Он усмехнулся. Я бы тоже, может, спал больше, если бы мне не нужно было чинить одежду, точить орудия, заострять копья или толочь целебные травы.

Часто, закончив свои дела, он упражнялся с костяной флейтой. Прошло много ночей, прежде чем он начал воспроизводить нечто большее, чем просто гудение, свист и птичьи трели. Он мог воссоздать шелест листьев, ветер, гуляющий в кронах деревьев, журчание воды в ручье и рев больших кошек, утверждающих свое господство.

И вот настал день, когда он нашел применение поразительной способности костяной флейты подражать чему угодно.

Они с Умпом брели по земле, осматривая окрестности и обсуждая различия в тактике разведки, когда у Шанадара волосы на затылке встали дыбом.

Гиены, стая... большая, судя по сильному запаху и дрожи земли под ногами. Обходят с флангов.

Он незаметно, краем глаза, взглянул на Умпа. Волк был хорошо спрятан в высокой траве, но шерсть на его загривке напряглась.

Шанадар подал знак: Они думают, что я в ловушке. Помнишь идею, о которой я говорил раньше? Я собираюсь ее попробовать. Ничего не делай, пока мне не будет грозить смертельная опасность.

Тихо подкралась Белая Полоса.

Группа продолжала идти: гиены вели себя как вожаки, Стая Канис готовилась к бою, а Шанадар, хихикая про себя, делал вид, что ничего не замечает.

Стая гиен громко фыркнула, объявляя о своем присутствии и неминуемом нападении. Это был сигнал для Шанадара.

Он вытащил флейту и сыграл боевой клич естественного врага гиен. Несостоявшиеся вожаки замерли, подергивая головами, вероятно, недоумевая, почему они слышат своего смертельного врага, но ничего не чуют. Шанадар добавил гул стаи, несущейся по лугам к нему, и гиены обратились в бегство.

Умп и Белая Полоса подняли головы к своему соплеменнику, и в их голубых глазах появилось новое уважение.

В ту ночь Шанадар упражнялся в воспроизведении звуков других хищников. Это не заняло много времени, потому что их было не так уж много. Все еще не чувствуя усталости, он начал играть мелодии, которые слышал в своих мыслях.

Может, одна из них позовет Ксосу.

К его удивлению, она появилась.

Умп подпрыгнул и поставил огромные лапы на плечи Ксосы, облизал ей лицо, пока она его трепала. Когда их игра закончилась, настала очередь Белой Полосы.

Наконец, когда волки успокоились, Шанадар спросил:

— Это я тебя позвал?

— Нет, но твоя музыка помогла тебя легко найти. Ничто другое в природе не звучит так, как эта флейта. Нет, я здесь потому, что ты должен двигаться быстрее. У нас заканчивается время.

— Быстрее? Как?

— Странствуй по ночам.

Шанадар дернулся, не уверенный, что правильно расслышал. Его род редко странствовал по ночам, и то лишь в крайних случаях.

— Ночью? Это опасно.

Ксоса пристально посмотрела на него.

— Почему?

Пока он перечислял причины, Ксоса в каждом случае объясняла, почему он неправ. Когда у него закончились оправдания, она исчезла.

Своей стае он сказал:

— Полагаю, мы будем странствовать по ночам, но нам нужен план.

Они решили спать, когда спят и Солнце, и Луна, а странствовать, когда бодрствует кто-либо из них. Стае Канис нужно было больше сна, поэтому они также спали, пока ждали, когда Шанадар их догонит.

Группа отправилась в путь с приходом Луны, сосредоточившись на огромных задачах, что ждали их в конце пути. Они бежали трусцой, а не шли, ели то, что находили, и тратили как можно меньше времени на утоление жажды. Поскольку большая часть их пути теперь проходила при слабом освещении, группа приучила себя меньше полагаться на зрение и больше — на обоняние, слух и осязание. Шанадар прислушивался к вибрациям под ногами, к скрежету сдвигаемой земли или сланца, к хрусту листьев под ногами. Он изучал движение звезд по небу, делая выводы и гадая, не связано ли это с тем, что Луна то растет, то убывает. Это питало его любопытство и помогало коротать время.

Иногда силы покидали Шанадара, и Стае Канис приходилось ждать, пока он спит, но в целом новый замысел себя оправдывал.

Путь им преградила широкая река. Обычно Шанадар находил естественный переход — бобровую плотину или мелководье, — поэтому он прошел далеко в обе стороны, но ничего не нашел.

Он фыркнул.

— Нам нужна лодка.

Его прежнему клану требовался всего один день, чтобы построить лодку, годную для коротких переправ. Они сдирали кору с огромного ствола, вставляли внутрь каркас для формы и запечатывали концы. Для долгих плаваний по воде такая не годилась, но стае Шанадара нужно было лишь пересечь реку, так что он счел это хорошим решением.

Он видел, как собирают такие лодки, и в общих чертах представлял, что делать.

Найти дерево шириной в мои плечи, снять кору единым полотном и заделать дыры, оставшиеся после снятия шкуры, чтобы лодка не пропускала воду.

Он нашел ствол нужного размера и принялся за работу. Сдирать кору было похоже на свежевание туши, но труднее, потому что ствол был большим и неподвижным. Работая, он оценил мастерство тех, у кого это выглядело так просто. Он не выказывал им должного уважения.

Возьму поваленное дерево, так будет легче добраться до всей его длины.

Он нашел достаточно длинное и широкое, но тут же столкнулся с проблемой.

Кора уже гниет.

Она отваливалась кусками, а не сходила единым полотном.

Свалю дерево, а потом сниму кору. Это должно помочь.

Ему удалось повалить дерево, хотя это оказалось намного труднее и медленнее, чем он ожидал. Но попытка в одиночку отделить кору породила целый ряд проблем, которых он не предвидел. Он наделал множество трещин, которые можно было заделать, но для этого потребовалось бы огромное количество клея. Поиски материалов для такого количества клея задержали бы его еще больше.

Он глотнул воды и присел на корточки, уперев локти в колени, и задумался.

Плот из бревен сделать проще, и для моих нужд он ничуть не хуже. Можно использовать уже поваленные деревья. Неважно, что они подгнили, ведь кору я снимать не буду.

Он обрубил деревья до одинаковой длины, а затем выложил их в ряд у берега, связывая лианой. Его копье послужит шестом там, где река будет достаточно мелкой. В глубоких местах он воспользуется длинной гладкой веткой. Пора было подумать о последней детали — парусе.

Нужен ли он? Нет. Скорость в данном случае не имеет значения, а шестом мы переправимся ничуть не хуже.

Все было готово. Шанадар приложил пальцы к промежутку между Солнцем и горизонтом.

Времени хватит.

Он привязал веревки к псам и к себе и объяснил план, который был встречен стонами и тявканьем.

Псы ступали на плот с опаской, и он их успокоил:

— Все будет хорошо. Если упадете, кто-нибудь из нас втащит вас обратно.

Он дернул веревку, показывая, как они связаны, как один может при необходимости вытащить другого из воды в безопасное место.

Удовлетворенный, Шанадар столкнул платформу в реку, где ее подхватило течение. Он управлял ею шестами, то отталкиваясь, то направляя, чтобы уберечь плот от препятствий и водоворотов. Он пытался держать курс к противоположному берегу, но спокойная вода стала бурной, и плот понесло вниз по течению. Волны захлестывали седоков.

— Мы почти у берега. Не волнуйтесь! — Хотя это было не так, и Шанадар, по правде говоря, был обеспокоен.

Он отталкивался деревянным шестом от валунов, грозивших опрокинуть платформу, часто лишь чудом избегая крушения. Шесты гнулись до предела. Ему следовало потратить время и закалить их на огне. Снова и снова он огибал огромные валуны, радуясь, что маленький плот еще не утонул.

— Думаю, худшее позади.

Он верил в это, пока не залаял Умп. Это был не приветственный лай и не похвала. Это было предостережение. Они завернули за изгиб, и Шанадар сглотнул.

— Пороги.

Пенные белые гребни преграждали путь к противоположному берегу, скрывая под собой всевозможные подводные опасности.

— Я знаю, что делать, Умп, — сказал он, хотя голос его дрожал. Он видел однажды, как это делают и напрягся, пытаясь выудить воспоминания из темных закоулков памяти. Он надеялся, что они послужат ему лучше, чем те, что он вызывал для постройки лодки из коры.

Владея шестом, как оружием, он уворачивался от препятствий, сначала с одной стороны, потом с другой. Белая Полоса соскользнула в воду, и Умп втащил ее обратно, но Шанадар едва заметил это, слишком занятый уклонением от валуна, прежде чем тот разнес бы лодку в щепки.

От этого он увернулся, но не от следующего. Плот со всего маху врезался в перевернутый ствол и разлетелся на куски. Единственной удачей было то, что корни дерева вросли в берег, и группа, цепляясь, перебралась по стволу, пока их ноги не коснулись дна реки, и они не выбрались на сушу.

— Ну и команда из нас! — взвизгнул Шанадар.