Тени сгустились на холмах, когда на горизонте показались знакомые очертания стоянки Народа. Застывшие фигуры Старейшего и Криины стояли бок о бок на краю лагеря, их глаза, полные отчаяния, вглядывались в горизонт. Они оба встрепенулись, когда вдали показались Ю'унг и Б'о.

Криина провела тыльной стороной ладони по глазам, когда последние умирающие лучи Солнца блеснули на рыжих прядях ее волос. Старейший опирался на свой посох, перенеся вес на здоровую ногу, с сумкой через сильное плечо. Темные круги обвели оба его глаза.

Они ждали долго.

Лицо Криины посветлело при виде Ю'унг и Б'о, но побледнело, когда она поняла, что Ю'унг поддерживает Б'о.

Криина крикнула:

— Мы видели стервятников.

Ю'унг снова бросила быстрый взгляд через плечо, но не на падальщиков.

— Мы тоже. Все остальные вернулись?

Криина кивнула, когда Ю'унг поравнялась с ней. Б'о застонал, споткнулся, и Ю'унг крепче обхватила его за талию.

Ее мать впилась взглядом в перевязанное плечо Б'о, в то, как он берег руку, и ответила Ю'унг:

— Один охотник добыл оленя, а подростки собрали яйца. Сегодня у нас будет хороший ужин.

Ю'унг дернулась на аппетитный запах готовящейся еды, ее желудок заурчал. Старейший выбрал это место из-за обильной листвы, кустарников, полных орехов и ягод, и многочисленных стад. Так будет не всегда, и тогда Народ перекочует, вероятно, в другое место, где они уже останавливались и где ресурсы успели восстановиться.

Криина коснулась руки Ю'унг, ее ладонь дрожала.

— За вами следили?

Ю'унг снова посмотрела на обратный путь.

— Я не знаю.

Темные глаза Старейшего проникли в мысли Ю'унг, затем, казалось, удовлетворенный, он указал губами на Б'о.

— Где твое копье?

Любой бы спросил. На изготовление оружия уходили бесконечные ночи: дерево нужно было отполировать, каменный наконечник — оббить, а затем прикрепить к древку. Если оно ломалось, охотник снова использовал наконечник, а древко превращал в палку-копалку. Ни одна часть не выбрасывалась.

Б'о с трудом ловил ртом воздух и не мог ответить.

Глаза Ю'унг горели, но она ответила за него тихим голосом:

— Мы столкнулись с неприятностями. Там что-то изменилось, я не понимаю.

Лицо Старейшего оставалось безмятежным.

— Сначала поешь, — сказал он и направился к очагу. — Потом поговорим.

На поляну, улыбаясь, выбежали несколько подростков.

Криина указала жестом:

— Недалеко отсюда остановилось племя Горного Народа. Мы отнесли им орехи и ягоды.

Ю'унг видела их лагерь по пути, но не остановилась. Встречи устраивали старейшины, и, видимо, уже устроили. Это означало, что можно будет делиться едой, а также припасами и силами. Оба племени использовали мочевые пузыри мамонтов и слонов как сумки для переноски еды, воды, метательных камней, факелов, огнива и всего прочего, что могло понадобиться в дневном походе.

Поддерживая Б'о, Ю'унг сглотнула слюну, уловив восхитительный аромат кипящей похлебки и шипящего на очаге мяса. Внутри пещеры гул разговоров при их появлении стих, а затем возобновился, когда Народ вернулся к своим делам в ожидании трапезы.

Криина направилась к своему лежбищу, держа Старейшего под руку.

— Ему нужно снадобье. Потом я приду посмотреть, не нужна ли Б'о помощь. — Она взглянула на Ю'унг. — Или я нужна тебе немедленно?

— Нет. Позаботься о Старейшем.

Ю'унг и Б'о, ковыляя, двинулись сквозь толпу к лежбищу Б'о. От каждого толчка он вздрагивал. В какой-то момент он, споткнувшись, замер, ослепленный судорогой боли, пронзившей тело.

Он пробормотал себе под нос:

— Неужели умирать так больно?

— Старейший говорит, что еще хуже. Считай, тебе повезло. — Ю'унг говорила спокойно, скрывая леденящий страх, подступивший к горлу. — Трудная часть позади, Б'о.

Они миновали кострище, расположенное у входа в пещеру, чтобы отпугивать хищников, прошли под дымоходом в сводчатом потолке, который выпускал дым наружу и впускал дневной свет, а вместе с ним, порой, дождь или ветер. Гнезда охотников находились у входа, чтобы защитить племя, если хищники попытаются ворваться. Сегодня Ю'унг была благодарна за эту близость. Битва с Вепрем была долгой и тяжелой, и поддерживать громоздкое тело Б'о оказалось труднее обычного, но она не жаловалась и не просила помощи.

Вдруг ноша стала легче. Ю'унг вскинула голову и увидела Эсе, партнершу Б'о. Ее сильная рука и плечо тоже подхватили его. Ю'унг смахнула с лица слезы.

Б'о пробормотал:

— Эсе. Ты здесь.

— Конечно.

Вместе Ю'унг и Эсе как можно бережнее уложили его на мягкую траву.

— Я обработала его рану в поле. Он продержится, пока Криина не сможет его осмотреть.

— Что случилось?

Ю'унг огляделась и решила сказать Эсе правду. Ей нужно было доверие этой женщины.

— Мы столкнулись с неприятностями. Ничего, с чем бы мы не справились, но неожиданно. Мне нужно поговорить об этом со Старейшим.

Эсе присела рядом со своим партнером.

— Я останусь с ним. Ты иди, поговори с кем тебе нужно.

В голосе Эсе была мягкость, прежняя враждебность исчезла.

Ю'унг слабо улыбнулась, пока Б'о зевал.

На огне жарились пласты свежего мяса. Кто-то отложил мелкие кусочки, чтобы перекусить, и сложил менее лакомые части сушиться или для похлебки, вместе с фруктами и орехами. Ю'унг бросила собранные ею растения в общую кучу, затем повернулась к Криине, надеясь увидеть, что та направляется к Б'о, но она склонилась над Старейшим. Его лицо приобрело нездоровый серый оттенок, дыхание стало поверхностным. Он страдал от многих хронических недугов, но, судя по напряжению в теле Криины, сегодняшние хвори ее удивили.

Ее мать беззвучно задала вопрос, ее лицо было бледным овалом.

Ю'унг надеялась, что Криина возьмет на себя заботу о Б'о, потому что ей нужно было поговорить со Старейшим, но покачала головой и пошла к Б'о.

Взгляд Эсе говорил, что она видела их обмен взглядами и поняла, что он значит.

— Скажи, что делать, Ю'унг. Что угодно. Я хочу научиться.

Ее голос дрожал, а на лбу выступил пот, но глаза были ясными, а руки — твердыми.

Эсе не поддерживала меня. Что заставило ее передумать?

Лучшим советом, который Ю'унг могла дать себе, был — действовать осторожно, поэтому она ответила нейтральным вопросом, надеясь, что Эсе объяснится.

— Ты уверена?

Эсе сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и наклонилась к Ю'унг.

— Я не так искусна в лечении хворей, как ты, но ты не можешь быть и целителем, и охотницей… Нет. Не так. Ты и то, и другое, словно в тебе одной целое племя охотников, следопытов и целителей. Ты умна, бесстрашно бьешь добычу с любого расстояния. Перед лицом задачи ты неумолима, какой бы невыполнимой она ни казалась. Я хочу помочь тебе. Просто скажи, что делать.

Ю'унг молчала, сбитая с толку, не зная, можно ли верить Эсе. Эсе увидела ее колебания и наклонилась ближе.

— Прошлой ночью я поняла: когда Б'о охотится с тобой, он возвращается живым. Всегда. Я не тревожусь, как с его прошлым напарником. Что-то подсказывает мне, что ты никогда не бросишь своего напарника — моего Б'о. Позволь мне помочь.

— Я верю тебе, Эсе.

Эсе подтолкнула к Ю'унг белый, воздушный комок.

— Я собрала паутину.

— Она нам понадобится.

Ю'унг сняла повязки, которые наложила в поле, и счистила припарки, обнажив глубокие рваные раны, сочащиеся кровью. Для ядовитых красных пальцев было еще слишком рано, но плоть на обеих ранах выглядела побитой — признак скрытых проблем.

— Смотри, — сказала Ю'унг, прижимая нити паутины по краям и посыпая открытую поверхность коричневым порошком. Эсе сохраняла спокойствие на протяжении всей процедуры, не обращая внимания на обмякшее тело своего партнера. Его брови сошлись, а лицо побледнело под прощупывающими пальцами Ю'унг. Когда она приложила жгучую припарку, он издал стон, но не более того. Ю'унг запечатала раны смолой и мхом.

Закончив, Эсе вытерла пот со лба, когда глаза Б'о распахнулись.

— Ю'унг, поговори со Старейшим… Скажи ему… — Его слова затихли, веки опустились, и он потерял сознание.

— Что он имеет в виду? — Голос Эсе взвился от страха, но она боролась с ним, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Ю'унг сделала вдох, чтобы собраться.

— Я собиралась сама добить Вепря. — Она смягчила голос, говоря так тихо, что Эсе пришлось наклониться, чтобы услышать. — Но мы столкнулись с Высокими.

— С чужаками?

— Мы часто находим следы их присутствия, но сегодня мы охотились на одну и ту же добычу. Мы ударили первыми, но они одолели нас.

Эсе выдохнула.

— Нам грозит опасность?

Ю'унг изобразила на лице то же ободряющее спокойствие, что бывало у Дхара в лихую годину.

— Этот вопрос я должна задать Старейшине.

Эсе выпятила губы.

— Иди.

Страх витал вокруг Эсе, но не паника, поэтому Ю'унг поспешила к Старейшине. Криина только что закончила с ним и откинулась на пятки.

— Забирай его. Редко встретишь больного нетерпеливее. Я скоро к вам присоединюсь.

Старейший не обратил внимания на Криину, взял Ю'унг под руку и повел ее к костру. Его колени хрустели, когда он садился на корточки, его лицо было картой хронической боли, но его здоровый глаз, как всегда, излучал мир и покой.

— Я голоден. Ты, должно быть, тоже.

Она скользнула рядом с ним, и он поднял руку, чтобы остановить поток вопросов, метавшихся в ее голове.

— Ешь. Слушай наше племя. Потом мы с тобой и Крииной поговорим.

Наше племя. Ю'унг понравилось, как это прозвучало. Он уже знает, что чужаки — это угроза, как и Гневная Гора. Но насколько серьезная? И какая из них страшнее? А мы еще никогда не противостояли нескольким угрозам сразу. Именно для этого и нужен Альфа племени. Старейший знает, что им должен стать Б'о, а значит, я лишусь своего охотничьего партнера. Но он не понимает, что у нас, возможно, нет времени ждать, пока Б'о поправится.

Огонь в очаге, устроенном в природной яме, обложенной камнями, весело плясал, жаря мясо, варя похлебку и размягчая зелень, разложенную на множестве плоских поверхностей. Ю'унг вдохнула густые ароматы, и урчание в животе напомнило ей, как она голодна. Она наполнила блюдо из коры и принялась есть руками. Разговоры были приглушенными, изредка прерываемые кряхтящим сочувствием по поводу раненого плеча Б'о. Никто не выходил невредимым из схваток с крупными животными, и никто не жаловался.

Криина втиснулась рядом с Ю'унг.

— Я проверила Б'о. У него все хорошо, и у Эсе тоже.

Ю'унг зажала в зубах кусок мяса, отрезала небольшой ломоть, протянула его Старейшине, а большой оставила себе, после чего передала мясо Криине. Следом появилось блюдо из коры, до краев наполненное кореньями, клубнями и похлебкой. Старейший наложил себе полную тарелку.

Члены племени обгладывали кости, высасывали костный мозг и складывали их у тыквы — сушиться или чтобы сварить бульон. Кости дробили на щепки для шильев, проколок, игл, а из сухожилий вили веревки. Все наелись досыта, убедившись, что каждому хватило.

Ю'унг направилась к Эсе с тарелкой еды, но заметила, что у той уже есть одна. Эсе указала губами на Лаака, который сидел в стороне, ковыряя остатки мяса. Ю'унг подбежала и поставила блюдо ему на колени.

— Ешь. Тебе понадобятся силы для того, что грядет.

После трапезы все разбились на небольшие группы для работы. Ю'унг не нашла Старейшего на его обычных местах, поэтому присела к группе, скоблившей шкуру мамонта. Она зажала край огромной шкуры зубами и принялась соскабливать остатки плоти, которые могли сгнить и привлечь голодных падальщиков. Ю'унг пользовалась плоским оленьим ребром с тупыми краями, чтобы случайно не проткнуть шкуру. Некоторые предпочитали заостренный бивень мамонта. Соскобленные остатки она бросила в тыкву — для приправы к завтрашней похлебке.

После чистки шкуру высушат, раскроят и сошьют одежду для кого-нибудь. Плотно прилегающая, она не пропускала холод, как шкуры у животных. На изготовление одежды уходили дни. Самая прочная все равно изнашивалась слишком быстро, ее рвали суровый ландшафт или зубы и когти добычи.

Джат улыбнулась Ю'унг.

— Дети быстро вырастают из накидок и обуви. — Она показала рубаху с рваной дырой на спине. — Кусок клея уже греется. Я лучше им воспользуюсь, чем буду шить.

Ю'унг подняла большую лисью шкуру.

— А это для чего?

Джат пожала плечами.

— Еще не знаю.

Группа болтала за работой, голоса их были полны интонаций и оттенков, прояснялись щелчками и свистом. Сегодня обсуждали грядущую встречу для спаривания, новые фрукты, поспевшие в ближайшем лесу, и гнезда, где подростки нашли яйца. Вскоре разговор перешел на более серьезные темы: вопросы о стычке Ю'унг и Б'о с Высокими, о наплыве чужаков и о постоянной нехватке детей.

Один за другим взрослые разошлись по гнездам, оставив подростков следить за огнем до утра. Ю'унг проверила Б'о и Эсе — у них все было хорошо, — увидела Старейшего в его гнезде и свернулась в своем. Перед тем как заснуть, она услышала, как ушел Лаак.

Куда он пошел?

Она пыталась не спать, любопытствуя, что он делал снаружи пещеры в темноте, но сон одолел ее.

Может, из-за мыслей об уходе Лаака или беспокойства о тех, кто следил за ней и Б'о, но когда на ночном небе появилась полная и яркая Луна, она выскользнула из пещеры и взобралась на утес позади нее. С ее предельным зрением было легко изучить вчерашнюю охотничью тропу в поисках следов тех, кто шпионил за ней и Б'о. Она нашла сломанные ветки, примятую траву, содранную кору, но все это с равной вероятностью могли оставить как она сама, так и Высокие. Осмотр окружающей местности выявил обычных ночных бродяг, шныряющих в кустах. Никаких странных фигур, ни ожидающих, ни моргающих. Она принюхалась, уловила запах помета и легкий привкус крови, но больше ничего.

Я ошибаюсь? Зачем им следить за нами? Мы не представляем угрозы, а если их цель — убить нас, то любое место на обратном пути подошло бы лучше, чем наша стоянка. Пока Б'о страдал, а я была отвлечена, мы были легкой добычей.

По ее телу пробежала дрожь, когда на ум пришла одна причина.

Она зарылась в траву, готовая к долгому наблюдению, но истощение, вызванное тревогой, наконец настигло ее.

Утренняя птица разбудила ее, хотя Солнце еще спало за горизонтом. Она резко села, низко опустив голову, и огляделась.

Что я упустила?

Лаак был на другой дозорной точке, дальше, но с этого места он увидел бы все подозрительное, пока она спала. Он поприветствовал ее пожатием плеч и возобновил наблюдение. Инстинкт Ю'унг дрогнул. Что-то было там, что-то, что она упустила.

Могли ли те, с кем мы встречаемся для спаривания, послать разведчиков?

Прищурив глаза, она разглядела тропу, по которой они должны были прийти. Мимо ковыляла старая пятнистая гиена, ее шкура была в клочьях, на боку — болезненная рваная рана, запекшаяся сухой кровью.

Она сражалась и победила. О чем еще можно просить?

Усталая тварь волочила лапы. Ее нос подергивался — единственное доказательство того, что она учуяла Народ. С подветренной стороны от Гиены и не замечая ни Ю'унг, ни Гиены, брела Медведица со своими медвежатами, останавливаясь, чтобы обследовать высохшие остатки ягодных кустов, некогда ломившихся от сочных плодов. Путь вперед вел медведицу и ее выводок к реке, где их ждал обильный улов рыбы.

Снизу донесся звон, которого Ю'унг не узнала. Она взглянула на Лаака, но тот, казалось, ничего не заметил, его взгляд был устремлен в другую сторону. Она спустилась со скалы, но так рано проснулась только Криина, сидевшая на корточках у Старейшего внутри пещеры. Старейшина тихо похрапывал, а Криина смотрела на выход из пещеры, не видя ничего или видя все. Старейшина редко спал по ночам, довольствуясь короткими дремотами, которые, казалось, давали ему достаточное облегчение от боли.

— Криина. Ты слышала шум?

Усталые красные глаза ее матери оглядели дочь, затем она грациозно поднялась и отошла. Ю'унг последовала за ней.

Отойдя так, чтобы Старейший не слышал, Криина пробормотала:

— Я беспокоюсь, Ю'унг. Обычно он восстанавливается быстрее… — Ее взгляд блуждал, а затем она хмыкнула. — Да. Звук был такой, будто кто-то или что-то ломало лед, чтобы попить воды.

— Я проверю, — и Ю'унг обошла все лужи у кромки реки.

Они все еще покрыты льдом. Она выглянула из-за деревьев на водопой Народа. Пруд тоже, и я не вижу следов на берегу.

Криина поманила ее дальше по ручью.

— Вот что мы слышали. Лед сломан. Тот, кто шпионил за нами, был осторожен, но недостаточно.

Длинные, узкие следы были менее глубокими, чем у Народа. Они принадлежали Высоким.