Все тело словно парализовало. Только легкое покалывание на кончиках пальцев напоминало о том, где мы находимся. Воздух моментально стал колючим, напоминающий морозильную камеру. Я прикрыла веки на мгновение, пытаясь унять дрожь в теле.
Развернувшись, Кристиано уже был позади меня, обеспокоенно разглядывая.
Никогда не думала, что имя моего отца будет настолько болезненно слышать. Нет. Бернардо не тот человек, который должен произносить это имя.
– Что ты знаешь о моем отце? – требуя немедленного ответа.
Присев на корточки, схватив старика за волосы, чтобы он не смел лгать.
– Если это был твой очередной заказ… Обещаю, твоя смерть будет долгой.
– К сожалению, нет, – Бернардо скривил бледное лицо.
Я отпустила мужчину, резко поднявшись на ноги, голова закружилась. Марко и Кристиано одновременно перехватили меня.
– Убери руку! – прорычал Кристиано, впившись взглядом в Волларо.
– Не провоцируй меня! – с такой же агрессией ответил Марко.
– Рензо, – обратилась я, отстраняясь от обоих. – Мы закончили. Если мой муж согласен, тогда нам больше нечего выяснять.
Посмотрев на Кристиано, думая, как бы поскорее выбраться на свежий воздух.
– Не возражаю, – кратко согласился муж. – Витэлия права, все вопросы исчерпаны.
Взгляд Кристиано опустился, посмотрев с пренебрежением на старика. Он определенно хотел большего, но подавлял свои темные желания.
Я подошла к Рензо, протягивая руку, лицо мужчины на долю секунды напряглось, неуверенно взяв мою.
– Хорошее начало положено, – сжав сильнее ладонь в благодарности. – Спасибо.
Выстрел, разорвавший тишину за спиной, заставил меня вздрогнуть. Крепкая рука Рензо легла на плечо, успокаивая. Он обернулся, бросив ледяной взгляд на источник грохота.
Повернувшись, я увидела Бернардо. Его тело, неестественно вывернутое, лежало неподвижно. В мутных голубых глазах застыло последнее отражение – лицо того, кто насильно отправил его искупать грехи. Лицо Кристиано.
– Когда бросаешь вызов в мафии, есть лишь два пути: ты либо выигрываешь, либо умираешь, – произнес Кристиано, обменявшись с Марко взглядами.
Была ли фраза, произнесенная моим мужем, как предупреждение? Но одно было точно определенно. Наступило перемирие между Ндрангетой и Каморрой. Все действительно закончилось.
Волларо покинули Канаду в тот же вечер. Мартина оставалась в Лос-Анджелесе в полной безопасности. Сейчас для клана Волларо будет много времени, чтобы все обсудить и нагнать упущенное время. Женщина была не самой лучшей матерью, но она пыталась отдавать столько, сколько позволяло сердце.
Триада продолжала деятельность в Канаде, имея часть акций, которые передал им Кристиано. Дэниел Ли был далеко не глупым человеком, чтобы вступать в конфликт. Более того, Рензо стал новым боссом Каморры. Мне было бы интересно понаблюдать, как будет складываться их сотрудничество в дальнейшем.
Что касалось оставшихся представителей Санта, был негласный договор между сторонами: никаких посторонних вмешательств с обоих сторон. Сидерно будут участвовать в годовых съездах и продолжают транспортировать товар из Джоя-Тауро, без отчисления процента за собственную выручку. Главы совета одобрили Валерио на должность младшего босса под управлением Франческо Барбаро.
Натале Ямонте ранее высказался о том, изменение глобального масштаба пошевелили мысли как старых, так и молодых боссов. Мафия еще очень долго будет говорить.
«Сидерно правили не законы, а семья. Когда-то названые братья построили отдельное государство, завладев целой страной».
– До сих пор не могу поверить, что Рензо был твоим живым секретом, – поднимаясь по лестнице в дом Ясмины, держа за руку Эйми.
– Такой же неожиданный сюрприз, как Валерио, – парировал муж, пропуская вперед открыв дверь.
Эйми убежала в сторону зала, откуда доносилась музыка. Через несколько секунд радостные возгласы Ясмины и детский смех заглушили музыку.
– Валерио надежный вариант для Калабрии. Санта будут продолжать существовать, но выигрыш всегда будет в пользу проверенного человека. Теодоро нужно некоторое время, чтобы расположить к себе других боссов.
Санта являлась главным порядком над главными боссами локале. Вскоре могут появиться новые члены круглого стола, если Vangelo посчитают необходимым. Больше всего я боялась новых заговоров.
– Скорее, чтобы ты могла контролировать безопасность, – усмехнулся Кристиано.
Это не было сказано в упрек, лишь напоминание, что я слишком беспокоюсь.
– В связи с последними событиями. Я не могу доверять Франческо Барбаро, – перейдя на шепот, когда мы зашли в дом. – Теодоро хочет получить должность босса. Я вижу, как он горит желанием вернуться на родину.
– Moname, он достаточно рационален в выборе своих целей, – Кристиано остановил меня, заглядывая в глаза.
– Знаю, – выдохнула я, кратко взглянув на лестницу. – Просто… мысли о том, что кто-то может снова пострадать, не покидают голову.
Кристиано нежно заправил прядь моих волос за ухо. Другая рука коснулась запястья.
– Никто не пострадает, – он был убедителен. – Твой пульс. Должен ли я напоминать о том, что мы ранее обсуждали? – карие глаза почернели, источая недовольство.
– Накажешь меня? – склоняя голову в игривой манере.
Кристиано развернул меня в направлении зала, теплое дыхание возле уха вызвало легкое возбуждение.
– С удовольствием, миссис Ринальди, – прошептал Кристиано, шлепнув по заднице.
Удовлетворительно улыбнувшись, направляясь вверх к лестнице на второй этаж. Комната Теодоро была недалеко от нашей, дверь была приоткрыта, когда я появилась в проходе.
– Готов встречать палящее солнце? – сложив руки на груди, наблюдая, как брат складывает вещи в чемодан.
– Жди фотографий с нашего пляжа, – кузен поднялся, он казался счастливым.
– Скорее из клубов, которые ты никогда не пропускаешь.
– Итальянки самые горячие, – потирал руки на уровне груди.
Закидывая руку на мои плечи, он целует меня в макушку.
– Надеюсь, у тебя будет куча дел, чтобы ты не отвлекался на женщин, – отталкивая кузена, пробираясь к кровати.
Если бы я не знала своего кузена, то могла бы уверенно сказать: он в порядке. Теодоро всегда прятал от меня внутренние переживания, чаще всего мы просто молчали в присутствии друг друга.
Когда он узнал о предательстве родителей, переехал в Канаду. Я чувствовала, как ему некомфортно. Видела, как горели его цели. Но он продолжал стискивать зубы, работая с Вито, выполняя поручения Кристиано.
Как-то раз он проболтался, сказав, что хотел бы убить своего отца. Действительно ли он мог?
– Ты будешь счастлив в Калабрии? – подпрыгивая на матрасе, задала я вопрос.
– Не уверен насчет счастья, но то, что мне придется меньше видеться с Антонио и Кристиано. Это сойдет за счастье? – брат улыбнулся, зная, как я ненавижу их распри.
– Я о твоих родителях, Тео.
Лицо кузена нахмурилось, он сел рядом со мной.
– Витэлия, если есть шанс все исправить. Я сделаю это. Мои родители наделали множество ошибок, но я последний Конделло, что еще сможет спасти фамилию.
– Живи своей жизнью. Тебе не нужно ничего исправлять, – взяв брата за руку, напоминая, что мы все еще семья.
– Не уверен, что смогу воспринимать их, как прежде, Витэлия. Хотел бы понять, но не получится. Мне не десять, чтобы я нуждался в родительской опеке. Франческо хороший босс, у нас есть определенные договоренности, и пока я буду придерживаться этого.
Тут я задумалась, что, возможно, поспешила, решая за других людей, что им будет лучше. Неужели все снова испорчено?
– Но это помогло Розабелле. Она все еще их младшая дочка, – Тео потрепал меня за щеку, как маленького ребенка, чтобы вывести из грустных мыслей. – Как твоя жемчужинка?
– О, надеюсь, комфортно, – приложив руки к животу. – В ожидании, когда начнет шевелиться.
– Начни быть счастливой, Витэлия. Не ради кого-то, ради себя. Ты же прекрасно понимаешь, что счастье слишком коротко. В особенности для нас.
Положив голову на плечо Теодоро, он обнял меня сильнее, прижимая к себе. Подбородком уперевшись в макушку, мои глаза защипало от слез. Черт. Сентиментальность не была моим завтраком, как это проявлялось у Розабеллы. Но мое сердце тосковало от предстоящей разлуки.
– Я очень буду скучать по тебе, Тео, – мой голос дрожал. – И… когда ты будешь есть мои любимые канноли… съешь на одну штучку больше.
Я спрятала лицо в ладонях, расплакавшись. Сейчас все казалось невероятно огромной проблемой: провожать, расставаться с кузенами. А еще я не понимала, почему традиционный сицилийский десерт вызывает у меня столько слез.
– Эй, мелкая, ты чего? – Тео спустился с кровати, вставая на колени возле меня, пытаясь оторвать руки от лица. – Витэлия, посмотри на меня?
Для него подобное выражение моих эмоций было чем-то ужасно непривычным.
– Теодоро, мой чемодан не закрывается, – голос Розабеллы донесся из коридора. – Не мог бы ты… Почему Витэлия плачет?!
Закричала сестра, влетая в комнату, обнимая меня, пока Теодоро гладил меня по голове, а я захлебывалась собственными соплями.
– Вот, выпей воды, – Тео передал мне стакан, вытирая слезы.
Розабелла сидела рядом, переглядываясь с братом, растирая мою спину.
– Что? Мы просто разговаривали, а потом она заплакала, вспомнив про канноли, – объяснил Тео, потерев затылок.
– Запоминай, как ведут себя беременные девушки.
Получив наставление от младшей сестры, Теодоро был в шаге, чтобы не дать ей щелбан, когда она несла глупости. Вместо этого он поджал губы, тяжело вздохнув.
– Тебе удалось пообщаться с родителями? – спрашивая сестру, передавая стакан обратно.
– Мама не может дозвониться до Элены, но она уверена, что сестра прилетит первым рейсом в Италию. Папа выглядит постаревшим, но они в порядке, – улыбнулась Рози.
Блеск в ее глазах подтверждал слова Теодоро. Родители были важны для нее.
– Если тебе будет комфортнее учиться там, я поддержу твой выбор, Рози, – меня бросило в жар от собственных слов.
– Хочешь от меня избавиться? – сестра прищурилась.
– Хочу, чтобы ты пользовалась свободой выбора.
Для меня было важно, чтобы Розабелла не чувствовала себя обязанной. Если того хочет ее сердце, значит, это самый правильный вариант.
– Я вернусь в конце лета, – похлопав меня по спине, предупредила сестра. – Жалко, что ты не можешь поехать с нами.
Выпятив нижнюю губу, надувая щеки. Она была слишком милой для этого мира.
– На данном этапе жизни мне комфортно в домике у озера. Это безопасно для всех нас, – переглянувшись с Теодоро, вытирая под глазами влагу.
– Дай мне немного времени. Обещаю, Калабрия станет безопасной для нас и наших детей.
Встав с кровати, я крепко обняла брата за талию, прижавшись к его массивной груди. Теплые, большие ладони прижали меня к себе.
– У тебя все получится, Тео. Ты рожден, чтобы побеждать.
Еще некоторое время мы болтали, вспоминая все свои детские шалости. После чего спустились на последний совместный ужин в доме Ринальди.
Эйми изводила всех картофельным пюре, когда Антонио показал, что с помощью приборов можно стрелять оливками. После этого все, что было в ее досягаемости, полетело в людей.
Сколько бы я ни пыталась быть строгой, она продолжала смеяться, когда Антонио запустил очередную порцию, попадая в Кристиано. Муж одарил младшего брата испепеляющим взглядом, но эта детская выходка нарисовала еле заметную улыбку на лице Джины.
Пару раз я уловила, как Теодоро и Джина переглядывались за столом. А когда пришло время прощаться, Джина обняла Тео, поблагодарив за проведенное время.
– Было весело, – бросив фразу напоследок.
В этот момент брови Антонио задергались, уставившись на Кристиано, который испепелял моего кузена, не проронив ни слова.
– Позаботься о себе, – пожав руку Теодоро, попросил Кристиано. – Если будут проблемы, сделай так, чтобы моя жена не узнала об этом.
– Не беспокойся об этом, – сильнее сжав руку, ответил Тео.
– Нет, меня беспокоит. Потому что Витэлия сразу же захочет приехать. Тогда я лично посещу Калабрию, чтобы вдвое больше доставить тебе неприятностей.
Кристиано выдернул руку, поправляя часы на запястье.
– Посмотрим, каким ты станешь вежливым, когда я закрою границы для твоей персоны.
Этот диалог становился невыносимым. Кристиано ухмыльнулся на детские угрозы кузена.
– Конделло, не забывай, на чьем самолете ты будешь пересекать эти границы.
Я дернула супруга за карман брюк, чтобы он перестал. Кристиано любил выводить моего брата, но не потому, что не видел в нем потенциал. Подобным способом он замечал, что в Тео загорается огонь и появляется больше мотивации, чтобы доказать. Он справится.
Проводив кузенов, мы втроем вернулись в домик у озера. На ближайшее время все важные мероприятия окончены. Кристиано максимально пытался оградить меня от шумного города, но я догадывалась, что он просто прятал нас от посторонних глаз.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кристиано, оставляя поцелуй на шее.
С его волос упала капля воды, впитавшись в мою пижаму, комната наполнилась цитрусовыми ароматами. Облокотившись спиной на его грудь, продолжая растирать крем по рукам.
– В безопасности.
Его руки прошлись вдоль моего тела, касаясь живота, который только начинал появляться.
– Знаешь, меня беспокоит один вопрос, – начала издалека я. – Ямонте убили Сальваторе на глазах стольких людей, но избежали последствий.
Развернувшись лицом к супругу, убирая завившуюся прядь волос со лба, чтобы лучше видеть любимые глаза.
– Почему сантиста не призвали к законам высшего совета? – я кивнула в ожидании ответа. – Натале Ямонте является одним из тех, чей ранг никогда не должен быть раскрыт.
– Неужели он?
Мои глаза расширились: Натале был вангелиста, скрытый босс Ндрангеты, чьим решениям не могут препятствовать даже сантисты. Почему я не догадалась, когда это было столь очевидным?
– У нас определенные договоренности, но люди подобного ранга предпочитают работать в тени. Так проще контролировать тех, кто злоупотребляет положением. Vangelo никогда не вмешивались в фаиды, их тактика заключается в наблюдении и выборе достойных боссов, – объяснил Кристиано.
– Будет сложно добиться их одобрения, – опуская взгляд, отходя на шаг. – Уверена, Патриция сделала больше, чем просто заняла должность после смерти мужа.
Во мне поселилось сомнение, что мне никогда не добиться уважения среди мужчин высших рангов. Они всегда будут смотреть на меня через призму, видя женщину семьи Ринальди.
– Всех подробностей мне неизвестно. Единственное, что рассказывал отец: Патриция взаимодействовала с некоторыми высшими рангами.
Меня атаковало еще больше неуверенности, провоцируя легкую дрожь в желудке. Кристиано задержал взгляд на моей закрытой позе, считывая внутренне беспокойство.
– Мне просто нужно привыкнуть к тому, что я просто женщина, – нервно прокручивая обручальное кольцо на пальце.
Когда я стала такой неуверенной? В моей голове возникали фразы Бернардо.
–Посмотри на меня!
Голос мужа был ласковым, и в то же время скрывалась настойчивость. Мое колебание еще больше вызывало в нем раздражение. Притягивая к себе, глаза цвета кофе впились в мои.
– Запомни, ты не моя тень, Витэлия! Никогда не была. Ты гораздо большее, чем просто привлекательная жестокость и красивая дипломатия. Ты мое отражение. Равная мне по статусу. Моя женщина. И я буду напоминать тебе об этом. Каждый. Гребанный. День. Моей темной жизни.
Он грубо оставил отпечаток своих губ на моих.
Интересно, знал ли этот человек, насколько сильно я в нем нуждалась? Как сильно он мотивировал меня?
– Если бы не ты, я бы оставила идею с замужеством. Ты создан для меня, Ринальди, – улыбнувшись, мое лицо стало пылать от смущения.
– Я люблю тебя, mon ame.
Его губы коснулись моих, в трепетном желании завладев в ответ. Я целовала Кристиано также нежно, отчаянно и страстно, как он смел любить меня. Всепоглощающе. Искренне. Самоотверженно. Если любовь была настолько велика и прекрасна – мы любили именно так, и ни каплю меньше. Как никто более не посмел бы любить.
Наши лбы соприкоснулись, дыхание сбилось, но мы продолжали обнимать друг друга, не желая разлучаться.
– Оглядываясь назад. Сказала бы мне «да»?
Смех вырвался из грудной клетки.
– Да! Совершенно вечное. Да.
Кристиано подхватил меня, не успев я договорить, снова впиваясь в мои губы. Мое нареченное счастье. С ним я чувствовала себя желанной, любимой, а еще избалованной любовью, которой всегда буду ненасытна.
Даже после причиненной мной боли, он пришел меня спасать. После разбитого сердца, предательства, полного уничтожения. Кристиано стоял до последнего, спасая меня, то, чего я не заслуживала, он делал безвозмездно.
Все началось с беды, которой я собственноручно открыла двери. Тогда он открыл свою дверь, чтобы спасти меня, и по сей день продолжает спасать. Я была бедой в его жизни, он – моим спасением. Моей самой запоминающейся историей.