Кристиано

Я открыл глаза, почувствовав шевеление рядом. Холодная рука Витэлии коснулась запястья. Последние четыре месяца мой сон, если это так можно назвать, длился не более пяти часов в сутки. Обычно мой максимум.

Уличный свет частично освещает комнату. Перехватывая ее руку, поглаживая, чтобы не испугать еще больше до того, как она проснется. Ее грудь тяжело вздымалась, губы плотно сжаты, и ровно в момент, когда я хотел отбросить прядь каштановых волос, она подскакивает, широко распахивая глаза.

– Эй, все хорошо. Mon ame, я здесь, – привлекая к себе, ощущая учащенный пульс.

Некоторое время она не отзывается, когда я снова зову. Только тишина и тяжелое дыхание в темноте. Я тянусь к ночнику на прикроватной тумбе, образуя больше света. Глубокий вдох, когда она морщится, чтобы полностью вернуться ко мне.

– Извини, – приложив руку ко лбу, говорит она осипшим голосом.

– Не извиняйся, – целую в висок, вставая с постели, чтобы подать стакан воды. – Что тебе снилось?

Витэлия жадно пьет воду, несколько капель попадают на голубую майку. Полностью осушив стакан, возвращая мне, вытирая губы тыльной стороной руки.

– Бернардо, – говорит она, моя челюсть стискивается до скрипа.

Почему этот ублюдок беспокоит ее во сне?

– Мне приснилось, что он похитил Эйми, – продолжила она. – И когда я нашла ее, он напал и стал душить.

Я выпотрошу его раньше, сделав из его кишков гирлянду, прикрепив китайские фонарики. Жители Чайнатауна оценят новый дизайн.

Возвращаясь в кровать, касаясь ее подбородка, чтобы она подняла свои прекрасные глаза на меня.

– Этого не будет. Никогда.

– Я знаю, просто плохой сон, – она наигранно улыбнулась, но это продолжало беспокоить ее голову.

– Как насчет того, чтобы поговорить об этом с профессионалом?

Ранее я предлагал ей встречи с психологом для восстановления. Чувство безопасности, мне хотелось, чтобы она ощущала себя эмоционально стабильно. Без вины за случившееся, не обременять голову, жить настоящим. Я знал свою жену куда больше, чем она могла сказать мне. Точнее, то, что хотела скрыть. Со дня, когда Витэлия вернулась, переступив порог дома, волоча за собой сожаление.

Это то, что воспитала в ней Патриция, гребанного солдата, женщиной, не имеющей право на себя. Она отдавала больше положенного тем, кого любила, присваивая чужую вину себе. И я не мог исправить или переубедить ее в обратном. Она старалась угодить, закапывая свои эмоции. Я не знал и никогда не испытывал такой спектр эмоций, на который способна женщина. Не мог ей помочь справиться с этим, но смотреть на ее тусклый виноватый взгляд, когда она прикасалась ко мне. Во мне пробуждалась ярость, когда она была такой разрушенной.

– Мне не нужна терапия, просто… время. Мы не хорошие люди, Кристиано. Нельзя избежать последствий собственных действий.

Она поправила волосы, мой взгляд поймал свежий шрам, который не произошел случайно. Ничто на ее теле не случайно.

– Это несправедливо, – я сел на край кровати, погружая лицо в ладони. – Ты отсекаешь любую попытку помочь тебе. Каждый раз прогоняя от своей боли.

– А ты? Ты позволяешь мне? – она поднялась, огибая кровать, вставая передо мной. – Почему я должна чувствовать себя в порядке, когда твой отец погиб, пытаясь спасти меня? Или осознавать, что моя семья дважды сделала твою несчастной?

Тон ее голоса был резким, руки скрещены на груди, возвышаясь надо мной, сканируя недовольным взглядом.

– Только из-за того, что вы связаны кровным родством, не делает тебя соучастницей. Я люблю тебя. И никакая правда прошлого меня не заставит разлюбить тебя.

– Поговори со мной об этом, – она берет мое лицо в свои ладони. – Не отдаляйся от меня, только не от меня. Пожалуйста. Позволь мне быть в эти трудные дни сильной для тебя. Я хочу позаботиться о тебе.

Я схватил ее за руку, усаживая на свои колени, зарываясь лицом в шею, наверняка царапая нежную кожу щетиной. Витэлия зарывается пальцами в мои волосы, приятно поглаживая, пока я вдыхаю ее аромат, сводящий с ума.

– Даже не вздумай допустить мысль о том, что ты для меня ничего не значишь, – бормочу я, оставляя поцелуй в области ключицы. – Ты – мои первые мысли ранним утром.

Мои молитвы и цели. Моя война и она же победа.

– Пообещай, что несмотря ни на что, только «мы», – я поднимаю голову, ее рука скользит к моему лицу. – Несмотря на ссоры, обиды, темные ночи и не менее темные дни, только «мы». Ты всегда будешь моим приоритетом, а я твоим.

– Я не сомневаюсь в своем выборе, mon ame, и ты не сомневайся в своем.

Она прикусила нижнюю губу, а глаза заблестели.

– Наш брак продлился больше года. Если бы я сомневалась, тогда ты был бы давно мертв.

– Вот как? – я подхватил ее, опрокидывая на кровать, нависая сверху. – Тогда я бы с удовольствием умер.

Выключая свет, она снова прижалась ко мне, целуя в плечо.

– Если серьезно, что я могу сделать для тебя?

– Чтобы не произошло на предстоящем мероприятии, – вытягивая руку ладонью вверх. – Возьми меня за руку.

Витэлия вложила свою руку, переплетая наши пальцы.

– Я буду рядом.

Витэлия

Машина въехала на территорию замка Каса Лома, построенного в стиле готического возрождения. Флаг Канады возвышался над главным входом, величественно развеваясь.

– Мама!

Эйми увидела небольшой подсвеченный фонтан, прилипая к окну. Я поправила синие бантики на голове, которые подходили в цвет к платью.

– Тебе нравится? – она сделала кивок головой.

– Эйми, – позвал ее Кристиано. – Помнишь, о чем мы договаривались?

Большие голубые глаза мгновенно оторвались от окна.

– Nonna, – она показала на Ясмину, что сидела напротив меня.

Алдо научил Эйми некоторым итальянским словам.

– Верно, mon amour, – целуя в ладошку. – Мама с папой должны уделить время друзьям. Хорошо?

Машина остановилась, Кристиано вышел, помогая Ясмине. Эйми спрыгнула самостоятельно, забирая с сидения свою игрушку. Такая взрослая.

Кристиано обошел машину, открывая дверь с моей стороны, подавая руку.

– Все еще не могу поверить, что оно черное, – поправляя платье, прошептала я.

Зная предпочтение мужа, в этот раз только Эйми была удостоена синего. Для меня было сшито классическое приталенное макси-платье с расклешенным подолом в бархатном исполнении. Единственная изюминка данного платья была в том, что лиф был украшен природным драгоценным камнем.

– Классическая роскошь, – говорит муж, оставляя поцелуй на щеке.

Только сейчас я обратила внимание, как много людей вокруг прибыло на мероприятие. Люди, которые работали на нашу семью в разных отраслях. Начальники специальных силовых групп, работающих в составе Ндрангеты в Канаде. Банковские работники, врачи, юристы.

Проходя внутрь замка, меня поразила роскошь интерьера, что дополнял итальянский мрамор, дубовые панели ручной работы и потолки в стиле Ренессанс. Завораживающая красота, отбрасывающая во времена роскошных приемов, безумно сковывающих корсетами платьев и тайных свиданий у фонтанов.

Минуя длинный коридор, мы вошли в большой зал, где находилось более пятисот человек. Мои пальцы сильнее впились в предплечье Кристиано от внезапного волнения.

Просто дыши, Витэлия.

Раньше я множество раз бывала на подобных мероприятиях, но в то время для окружающих меня было незаметно. Сейчас абсолютно весь зал был заинтересован нами. Женщины перешептывались, стреляя глазами, мужчины поднимали с мест, приветствуя.

– Она действительно вернулась, – услышала я, когда мы проходили очередной стол с гостями. – Не каждая женщина сможет пережить подобный ужас.

В начале зала нас ожидал стол с уже знакомыми мне людьми. Франческо Барбаро в окружении остальных семи глав тайного общества Санта.

– Витэлия, рад снова видеть тебя, – он пожал мою руку. – Кристиано, шикарный вечер.

– Благодарю за ваш визит, – кратко улыбаюсь.

Кристиано здоровается с каждым из высшего совета Санта, пока их жены сканируют меня взглядом. Я делаю акцент на жене Франческо, она выглядит молодо. Когда она замечает мой взгляд, поднимается с места и протягивает руку.

– Элиза, мой отец рассказывал о вас, – мысленно бью себя по лбу, пожав ее руку. – Надеюсь, нам удастся познакомиться поближе.

– С удовольствием составлю вам компанию, если вас утомят мужские разговоры.

Она смеется, и мы проходим дальше, присоединяясь к столу, где сидит наша семья. Ясмина с Эйми на руках, которая ест хлеб. Джина погружена в себя, Розабелла спорящая с Теодоро, и Антонио, сканирующий стол, где сидит Лиа со своей семьей.

– Обязательно было их разделять? – нагнувшись, прошептала я.

– Пока ее фамилия Гарофало, да.

Вижу довольную ухмылку на лице мужа, когда его рука находит мое колено под столом. Охрана вокруг нашего стола особо активна.

– Кто эти люди рядом с Сантино и Дебора? – спрашиваю я.

– Братья Сантино, они самое большое локале, контролирующее Квебек и Монреаль, – объяснил Кристиано.

Я знала все семьи, работающие в Канаде, но впервые видела братьев Контини вместе.

– Мне интересна группа людей за крайним столом в конце зала.

– С этими людьми я познакомлю тебя позже.

– Уверен, что Вито рад воссоединению с семьей? – спросил Антонио. – Складывается впечатление, что Дженовезе хотят украсть нашу принцессу.

Теодоро обернулся, чтобы убедиться. Вито и правда сидел в закрытой позе, пока отец что-то рассказывал ему.

– Он выглядит как типичный Морелло. Не слишком эмоционален, – дает оценку кузен, запихивая в рот закуску.

Один из охранников склонился над Кристиано, что-то прошептав.

– Хорошо, можем начинать.

Поднимаясь, Кристиано одергивает пиджак, выходя в центр. Зал мгновенно смолкает, мой желудок скручивается в узел.

– Уважаемые дамы и господа, – гробовая тишина окутала окончательно. – Я лично приветствую каждого из вас. Прежде чем начать, хочу поблагодарить семьи за преданность и работу.

Натале Ямонте, опираясь на трость, переглянулся с Тевернезе, явно удовлетворенный проделанной работой.

– Сегодняшний вечер посвящен не только памяти моего отца. А памяти всех тех, кто создавал группу Сидерно. На протяжении долгих лет нас пытались подчинить. Калабрия… – он сделал акцент, взглянув на нового босса Германии. – Сотрудничала с вражескими кланами, нарушая омерту, чтобы избавиться от главного врага – независимости. Эмилио Ринальди был самым авторитетным боссом того времени и не побоялся выступить против создания тайного общества Санта. Разногласия привели к первой войне Ндрангеты, когда Эмилио был застрелен, а его правая рука тяжело ранен и вскоре ушел из жизни следом за боссом. Застрелен молодым Джузеппе Конделло, который нанял босса Каморры – Бернардо Волларо.

В зале начались злые перешептывания, удивление сменялось на злость и неверие услышанному.

– Какого хрена он несет?! – выругался Теодоро, подрываясь на месте, Антонио вцепился в его руку, останавливая. – Не трогай меня!

– Разрешу тебе взять свою фамилию, потому что твоя по уши в дерьме, – Антонио оскалился, когда Тео одернул руку.

– Витэлия, неужели это действительно правда? – шепчет Розабелла.

– К сожалению, – отвечаю я, умоляюще взглянув на брата, чтобы он успокоился. – Но это не имеет никакого отношения к нам.

Добавляю, хотя сама еле сдерживалась, пытаясь убедить себя в обратном.

Кристиано поднял руку, чтобы зал стих, затем продолжил:

– Смерть моего деда спровоцировала войну и унесло более трехсот жизней. Мой отец смог урегулировать и даже удержать позиции главы, дослужив до ранга сантиста. Казалось, все стало проще, когда Джузеппе Конделло скончался, но Ринальди все еще оказались проблемой. Сначала младший брат, которого выставляют предателем, а затем старший оказывается в руках полиции. Назревает вопрос: откуда у самого противоречивого неаполитанского клана было столько информации?

Кристиано приблизился к столу, где сидели члены высшего ранга. Боссы Бельгии и Нидерландов переглянулись.

– Неуважительно с твоей стороны рассказывать сказки, не имея ни капли подтверждений, – босс Нидерландов бросил вызов мужу, заговорив. – Думаешь, после заявленных тобою обвинений, Санта не примет меры? Ринальди принесли клятву.

– Я клялся только своей жене! – его властный голос прогремел на весь зал. – Никогда и ни при каких обстоятельствах это не будет Калабрия! Есть только Сидерно, которое с этого дня будет восстановлено.

Охрана Сантосов подняла оружие, направляя на Кристиано, в эту же секунду все мужчины оградили своих женщин в ответ, прикрывая моего супруга.

Я взглянула на Эйми, которая уснула на руках Ясмины. Самая благоприятная обстановка для детского сна.

– Хочешь факты, Сальваторе? Тогда позволь мне предоставить их.

Кристиано развернулся, одним лишь жестом приказав опустить оружие.

Свет в зале погас, и на центральной стене появились фотографии. Бернардо и Руфино Босси жмут друг другу руки, кадр меняется, появляется Сальваторе в окружении людей Каморры. И еще десятки таких фотографий при участии боссов Нидерландов, Германии и Бельгии.

Локации разные, но причина встреч идентична, взаимовыгодная сделка. Вот солдаты Каморры проверяют товар, затем Бернардо держит в руках пачку купюр. На одном из снимков стоит Марко, я сглатываю, ладони становятся влажными. Мои глаза прикованы к снимкам, их огромное количество. Должна ли я испытывать шок от очевидного? Но я испытываю, вместе со всеми присутствующими в зале.

«Если это сделает Санта, люди начнут объединяться против, чтобы оградить семьи».

Мои плечи дрогнули, когда из колонок послышалась запись с прослушивающего устройства.

– Сколько вы готовы предложить мне?

Этот голос я никогда не перепутаю ни с чем. Бернардо.

– Если ты уберешь Кристиано, тем будет проще добраться до остальных. У него появилась любимая игрушка, начни с нее.

Теодоро потянулся к пистолету за поясом, я перехватила его сжавшийся кулак. Антонио вытянул ноги, продолжая наблюдать за охраной сантистов. Его поза была расслабленной, но не взгляд, контролирующий каждое шевеление.

Двое из нашей охраны подошли к Ясмине, она бесшумно поднялась, удаляясь из зала со спящей Эйми.

– Моя работа будет стоить очень дорого.

Снова голос Бернардо из колонок.

– Не переживай об этом. Ндрангета в состоянии отблагодарить за оказанную услугу.

Свет включается, я поднимаюсь с места, видя разъярённые глаза Сальваторе, направленные на Кристиано.

– Миссис Ринальди, пожалуйста, оставайтесь на месте, – мужчина в классическом костюме заслоняет мне дорогу.

Я открываю рот, чтобы отправить его прямиком в ад, но мои слова тонут в грохоте выстрелов, пронзённых отчаянными женскими криками. Глаза Розабеллы расширяются от ужаса, она инстинктивно зажимает уши ладонями. Охрана, ещё секунду назад выстроилась за спиной Сальваторе неприступной стеной, теперь безжизненно оседает на пол.

– Достаточно убедительно? – говорит Кристиано, явно насмехаясь над Сальваторе.

– Ты грязно подставил нас, Франческо! – закричал глава Бельгии. – Мы договаривались, и ты предал наше дело!

– Успокойся, Карло. Ты не более чем обычный неотесанный наследник круглого стола. Ваши отцы были гораздо компетентнее.

Я подошла к Кристиано, он перехватил мою руку, не позволяя подойти ближе.

Теодоро стал моей тенью, прикрывая сзади, и ещё несколько солдат позади него держали пистолеты наготове.

– А ты! – он указал пальцем на Кристиано. – Жаждущий мести за великую империю Ринальди женился на женщине, в которой течёт кровь врага. Так ещё и пригрел под своей крышей наследника.

Шея мужчины покраснела, вены на руках вздулись от сильного сжатия серебряных приборов.

– Подумай ещё раз, Карло, – наши взгляды встретились. – Что может произойти, если вражеская кровь захочет снова зрелищ? Кто может стать следующей жертвой? – меня оскорбляло неуважение.

– Женщина должна молчать, когда мужчины разговаривают, – предупредил Сальваторе.

– Моя жена имеет полное право говорить. И ей не требуется одобрения, – прорычал Кристиано.

– Не забывайся, – прохрипел мужчина. – Я всё ещё влиятельнее тебя.

– Кстати об этом. Сантиста не является высшим рангом в Ндрангете, если вы не забыли, – супруг обернулся к столу, где сидела семья Ямонте. – Натале, прошу, вам слово.

Пожилой мужчина поднялся с места. Молодой человек помог ему выйти к центру, поддерживая под локоть, и когда полностью убедился, встал позади.

– Изначально сантисты имели первоначальное членство в тридцать три, господа. Если я ошибаюсь, Франческо, поправь меня, – его руки тряслись.

– Всё так, мистер Ямонте, – подтвердил Барбаро.

– Так продолжалось до момента, когда число вышло за рамки. Тогда и появился высший ранг, который называется вангелиста. Верховные боссы Ндрангеты, которые напрямую взаимодействовали с политиками. Джузеппе Конделло знал, что Эмилио был тем, кто удостоился войти в ряды и стать ещё влиятельнее. Видимо, это было спусковым крючком к развязке войны, после которой численность сантиста сократилась.

Натале закончил говорить, подходя вплотную к столу, люди вокруг снова стали переглядываться. Никто не знал численности Vangelo, тем более никогда не видели их лица. Ранг был настолько секретным, скрытый от глаз и ушей не только других синдикатов, но и полиции.

В Италии таких людей было трое, не включая тех, что жили за границей. Именно поэтому Кристиано просил Патрицию о помощи. Моя бабушка тайно взаимодействовала с теневыми боссами Ндрангета. После смерти я нашла записи в её сейфе. Уверена, что Валерио не знал об этой стороне своей матери. Никто не знал.

Сальваторе, откинувшись на спинку стула, неуважительно посмотрел на Натале Ямонто. Он видел в нём лишь старика, который доживает свои дни, и вскоре его наследники разорвут друг друга за титул босса Гамильтона. Но единственное, что не учёл Сальваторе – банальное уважение.

– Однажды Ямонто покинули Санта, чтобы спрятаться в маленьком канадском городишке. Так почему я должен слушать предсмертные бредни гниющего старика?

Пуля пронзила голову Сальваторе, когда его жена подскочила на месте, громко закричав, пряча лицо в руках. Струя крови стекала из лобной части по лицу Сальваторе, Карло в ужасе замер, не решаясь взглянуть на тело.

Молодой парень, что всё время стоял позади Натале, убрал пистолет и выпрямился, как ни в чём не бывало. На его лице не читалась ни одна эмоция, строгость и безэмоциональная расчётливость.

– Власть развязала вам язык. Дерзость приветствуется только в бизнесе, в мафии вы наживаете врагов.

Натале покачнулся, разворачиваясь, направляясь к своему месту. Франческо Барбаро взял бокал вина, поднимая вверх.

– Дамы и господа, давайте выпьем же за верность! Viva!

– VIVA! – торжественно донеслось с разных концов зала, сопровождаясь звоном бокалов.

Охрана вынесла тело Сальваторе через боковой выход, чтобы не создавать дискомфорт людям. Следом вывели его жену, бледность лица напуганной женщины граничила с обмороком.

Рука Кристиано обвила мою талию, успокаивающе поглаживая.

– Готова к сюрпризу? – прошептал он, горячее дыхание поцеловало мочку моего уха.

Я не успела ответить, когда охрана открыла главные двери. Моё сердце замерло, как все присутствующие в зале. Когда группа из пяти людей вошли, вызывая шквал громких осуждений. Лёгкие обожгло, когда я попыталась вдохнуть, успокаивая сердцебиение.

Лёд в разгар жаркого лета. Пронизывающие голубые глаза, снова стремящиеся в мою сторону. Никаких временных рамок, только этот момент, разрывающий мои лёгкие при каждой попытки вздохнуть. Глаза щиплет, и вдруг до меня доходит осознание. Это не приступ паники в попытке сбежать, а облегчение. Облегчение видеть его живым.

Останавливаясь в нескольких шагах от нас, мой взгляд ловит огромного паука на его шее. Кадык дёргается, паук оживает. В этот напряжённый момент до меня доносятся слова:

– Я скучал по тебе, Vendetta.