“Мне кажется, у тебя рука для этого лучше подходит”, - сказал он, протягивая Алуму пылающий горшочек.

Мореска секунду с сомнением смотрел на горшок, прежде чем его брови приподнялись в понимании. Взяв его у Ваэлина, он выпрямился, пригнулся, чтобы избежать мгновенного града арбалетных болтов, прежде чем снова подняться. Квасцов подбросил горшок в воздух быстрым взмахом руки сверху вниз. Пламя вырвалось из самодельного фитиля, когда горшок описал дугу в сторону приближающихся разбойников, приземлившись прямо в середине головной лодки и взорвавшись ярким шаром желтого пламени. Поднялись крики, когда пассажиры метались в возникшем пожаре, сбивая пламя, которое проедало одежду до плоти под ней. Через несколько секунд лодка была пуста и дрейфовала по течению, окружающая вода наполнилась борющимися людьми и поднимающимся дымом.

“Воистину, хитрость шакала”, - одобрительно сказал Алум, протягивая руку за другим горшком.

Они работали в постоянном ритме: Ваэлин готовил котелки, а Мореска безошибочно их запускала. За несколько минут он выбросил шесть снастей, и вскоре вода у левого борта наполнилась кричащими людьми и пылающими лодками. Ваэлин наблюдал, как две уцелевшие лодки быстро развернулись и исчезли в дыму, а разбойники отметили свой уход множеством выкриков, полных ярости оскорблений и прощальным залпом арбалетных болтов, ни одна из которых не достигла цели.

Всякое ощущение победы испарилось, когда Ваэлин услышал лязг клинков с лодки Краба. Одно из четырех разбойничьих судов, отделившихся от стаи, дрейфовало по течению, его экипаж, утыканный стрелами, лежал мертвый или умирающий. Оставшимся троим удалось отбить атаку, дюжина разбойников вскарабкалась на лодку Краба с оружием в руках. Ваэлин увидел, как Эллизе нанесла сильный удар ногой в голову одному из них, отправив его обратно за борт. Она увернулась от секущего удара другого, а секундой позже мужчина упал замертво от удара мечом Норты.

Предостерегающий крик вырвался из горла Ваэлина, когда он увидел, как пара разбойников подскочила к его брату сзади, но он стих, когда сзади появился Чиен. Подняв свой посох над головой, она повернула его, и деревянное древко разошлось, обнажив стальной стержень длиной в ярд. Затем рука Цзянь, казалось, расплылась, обнаженный клинок блеснул, когда она опустилась на одно колено. Двое разбойников отшатнулись и упали, кровь обильно текла из почти одинаковых порезов на шее.

Чиен развернулся лицом к корме, где Ваэлин мог видеть Сехмона и Краба, отчаянно отбивающихся от основной массы нападавших. Сехмону удалось убить одного, его клинок покраснел по самую рукоять, когда он парировал удары своих врагов. Остальных сдерживал Краб, который вооружился топором и размахивал им взад-вперед со скоростью, демонстрирующей скорее силу, чем мастерство.

Ваэлин наблюдал, как Чиен прыгнула в гущу выживших разбойников, все ее тело, казалось, расплылось, когда ее клинок снова сверкнул. Через несколько секунд все было кончено, трое разбойников лежали мертвыми, а единственный выживший стоял на коленях с пустыми руками и опущенной до самой палубы головой в очевидной позе капитуляции. Ваэлин увидел, как губы Чиен шевельнулись, возможно, в знак извинения, прежде чем она вонзила кончик своего клинка в основание черепа коленопреклоненного мужчины.

“Поторопись!” - крикнула она Ваэлину, настойчиво подзывая его, прежде чем направить свою окровавленную сталь в сторону убегающих лодок. “Мы должны закончить остальное!”

◆ ◆ ◆

“Штальхаст впервые появился прошлой весной”. Худую женщину звали Ан-Джин, и она говорила с акцентом, сильно отличавшимся от акцента Цзянь, ее голос обладал мягкостью, которая противоречила истории, которую она должна была рассказать. Жительница холмистой местности недалеко от северной границы, она сидела на корме со своими пятью детьми и рассказывала, как ее народ был вынужден бежать из своей деревни.

“В тот первый раз их было всего около сотни”, - продолжала она. “Они украли нефть, которую мы собирали с земли, и нескольких наших молодых людей, убив тех, кто пытался сражаться”.

“Значит, это их единственная цель?” Спросил Ваэлин. “Воровство и резня?”

Она мрачно покачала головой. “Они ясно дали понять, что это всего лишь первая рана из многих. Они сказали нам, что их бог обрел плоть и теперь ехал во главе их орды. Скоро он двинется на юг, чтобы забрать все богатства Королей-торговцев. Когда они воровали и убивали, они смеялись, но когда они говорили о своем боге, смеха не было. Каждый склонил голову, когда кто-то произнес его имя, и произнесено это было шепотом.”

“Его имя?” Спросил Ваэлин.

Ан Джин кивнул и произнес короткую фразу на чу-Шин, которая заставила Ваэлина выпрямиться от удивления.

“Брат?” Переспросил Норта. “Что она сказала?”

“У Штальхастов есть лидер”, - пробормотал он в ответ. “Очевидно, человек, которого они считают живым богом. Его имя... ” Он тихо рассмеялся, качая головой. Простое совпадение, конечно. “ Его имя буквально переводится как ‘Темный клинок”.

Эллиз рассмеялась над этим, чего он не слышал от нее уже много дней. “Как грубо с его стороны не спросить твоего разрешения, дядя”. Увидев озадаченное выражение лица Алум, она добавила на медленно выговариваемом языке Королевства: “Что касается моего народа, он” - она кивнула на Ваэлина — “Темный Клинок. Назван в Пророчествах Девы великим и ужасным бичом, обрушившимся на всех, кто пользуется любовью Отца, с тех пор как был искуплен словом Благословенной леди Ривы, как записано в Одиннадцатой Книге.” Она закрыла глаза, повторяя слова с отработанной точностью: “‘И так Темный Клинок пришел в Оллтор во время величайшей нужды и своей сталью и своей яростью смыл свои грехи кровью наших врагов ”.

Она открыла глаза и посмотрела на Ваэлина с необычно искренней серьезностью. “ Так просто не годится, дядя. Вас не может быть двое. Это богохульство.

Ваэлин бросил на нее испепеляющий взгляд и снова повернулся к Ан Джину. “Так вот почему ты сбежала?” спросил он.

“Мы сбежали не сразу”, - сказала она. “Солдаты короля-торговца пришли на день позже, офицер сказал нам, что это был всего лишь набег, и мы должны были сражаться усерднее, чтобы защитить собственность короля. Нас также оштрафовали за то, что мы не выполнили свою квоту на сезон. В последующие месяцы Штальхасты совершали набеги на другие деревни, всегда в большем количестве, всегда забирая больше, убивая больше. Со временем король-торговец прислал свою армию, которая тоже забрала у нас. ‘Солдатам нужно есть, ’ сказали они нам, ‘ чтобы они могли сражаться, защищая вас’. Недели спустя они вернулись, то, что от них осталось, - несколько десятков голодных, запуганных негодяев, которые снова пытались у нас что-то украсть. Мужчины деревни убили их кирками. Мы пытались остаться, некоторые старейшины рассуждали, что завоевания приходили и уходили раньше, что даже от ненавистных племен, которые бесчинствовали на пути к столице, можно было откупиться золотом или нефтью. Но потом, ” выражение ее лица помрачнело еще больше“ — пришли другие.

“Другие?” Подсказал Ваэлин.

“Другие в рабстве у Темного Клинка, но они не были Штальхастами. Они были похожи на нас, из северных деревень, все еще похожи на нас языком и одеждой, но ... изменились. У большинства из них не было лошадей, и они несли лишь редкое оружие и доспехи, и они говорили только о нем, о своей любви к нему. ‘Вы все будете искуплены пред очами Темного Клинка", - сказали они, затем повесили монаха, который ухаживал за нашим храмом, на столбе ворот и вспороли ему живот, пока он еще дрыгал ногами. После этого мы поняли, что не можем оставаться. Я хотела отправиться на восток, к побережью, использовать нашу нефть, чтобы купить билеты на корабли, которые увезут нас далеко. Мой муж знал лучше. ”

Она бросила тяжелый взгляд на две дрейфующие лодки, которые находились в нескольких сотнях ярдов позади них. Огонь, очевидно, добрался до груза второй, потому что в центре пелены виднелся яркий цветок пламени. “Он всегда думал, что знает лучше”, - пробормотала она.

“Крестьяне-идиоты”, - пробормотал Краб, не отрывая взгляда от румпеля, его взгляд был прикован к северному горизонту, пока он осматривал его в поисках добычи. “Надо было продать свое масло первому попавшемуся торговцу. Чем дальше ты путешествуешь, тем больше вероятность, что кто-нибудь вроде меня заберет это у тебя. ” Он бросил злобный взгляд на Квасцов и Сехмона, которые работали веслами. “Быстрее, вы, иностранная мразь! Если они доберутся до берега, к ночи на нас обрушится вся Серебряная Нить, и они будут не в настроении прощать.

“Что это было?” Квасцы спросили Ваэлина.

“Нам нужно больше скорости”. Ваэлин поднялся и пнул носком ботинка Сехмона в спину. “Отдохни немного. Я подменю”.

Он и Квасцов работали на веслах больше часа, скорость лодки увеличилась за счет того, что краб-парус был умело повернут под углом, чтобы наилучшим образом использовать ветер. “Ха!” - воскликнул лодочник с румпеля, оскалив зубы в хищной ухмылке. “Они направляются в Херон-Коув”.

“И это хорошие новости?” Спросил Ваэлин, кряхтя и продолжая работать веслом.

“Здесь течение течет на запад”. Краб мотнул головой в сторону паруса. “У нас есть ветер, чтобы противостоять ему, у них нет. Ты и ты. ” Он махнул рукой Норте и Эллизе. “ Идите вперед. Убейте их, когда они подойдут достаточно близко. Всех их, имейте в виду.

После того, как Ваэлин перевел приказ, двое лучников должным образом заняли позицию на носу лодки, приготовив тетивы для стрел и ожидая, когда судно разбойников приблизится на расстояние выстрела. Примерно еще через двадцать минут гребли Ваэлин услышал, как Эллизе спросил: “Это ... корабль?”

Неуверенность в ее голосе заставила Ваэлина остановиться на середине гребка. Встав, он перевел взгляд на нос, игнорируя рявкнувшую команду Краба держаться за него. Он мог видеть очень большую фигуру, проступающую сквозь туман в нескольких сотнях ярдов от него. Это действительно был скорее корабль, чем лодка. Вода вздувалась перед темным корпусом, когда он рассекал озеро, дюжина весел с каждой стороны толкали его вперед. Вместо одного паруса на нем было три, на переднем был изображен белый символ, который Ваэлин в последний раз видел, когда посол Кон вручал свои верительные грамоты: печать короля торговцев Лиан Ша.

Он мог видеть плотную группу людей на носовой палубе огромной лодки, одетых в красное и стоящих с поднятыми и натянутыми луками. Пока он наблюдал, лучники все как один выпустили оружие, и туча стрел поднялась, описав высокую дугу, прежде чем обрушиться на два корабля разбойников. Поверхность озера побелела, когда упали стрелы, покрыв обе лодки густым слоем стрел, которые наверняка не оставили в живых ни одного преступника.

“Небеса насрали на меня еще раз!” Краб выругался, изо всех сил налегая на румпель и одновременно дергая за веревку, которая управляла парусом. Лодка должным образом накренилась на правый борт, мгновение покачиваясь, прежде чем осесть. “Вернись на весла”, - коротко приказал лодочник Ваэлину. “Если мы сможем добраться до берега вовремя ...” Его голос затих, а глаза расширились, когда они остановились на чем-то на западе. Ваэлин обернулся и увидел еще три лодки, появляющиеся из дымки. Они были меньше первого, но с хорошим экипажем из гребцов, и на всех парусах красовался один и тот же символ. Было очевидно, что они двигались слишком быстро, чтобы позволить себе какой-либо побег.

Рука Краба соскользнула с руля, и он обменялся кислым взглядом с Цзянем. “ Черный узел?

Она кивнула, губы скривились в выражении, что-то среднее между улыбкой и гримасой. “Правила ясны”, - сказала она, в ее голосе прозвучала лишь легкая нотка извинения.

“Если я не говорил этого раньше, ” начал лодочник, “ то я всегда находил ваше общество на редкость неприятным ...”

Посох Цзяня со щелчком разделился, и лезвие скользнуло по его горлу. Краб опустился на колени, булькая, когда кровь обильно потекла из зияющей раны под его подбородком. Он упал лицом на палубу и лежал неподвижно после нескольких судорожных сотрясений.

“Тебя они могли бы пощадить”, - сказала Чиен, поворачиваясь к Ваэлину. Она мотнула головой туда, где Ан Джин скорчилась, прижимая к себе перепуганных детей. “Скажи им, что это были наши пленники, и, возможно, они пощадят и их”.

Сделав глубокий вдох, она поменяла рукоятку клинка, поместив острие чуть ниже грудины, стиснув зубы в ожидании удара. Ваэлин набросился на нее прежде, чем она успела вонзить клинок в цель, ударив костяшками пальцев чуть ниже ее носа. Ее голова откинулась назад, и она пошатнулась, быстро тускнеющие глаза нашли в себе силы посмотреть на него взглядом, полным чистой ненависти, прежде чем она без чувств упала на палубу.

“Что теперь?” Спросил Норта, нарушая последовавшее молчание.

Ваэлин вопросительно поднял бровь, глядя на Эрлин, которая слабо улыбнулась в ответ. “Мы объединились с разбойниками”, - сказал он. “Мы также оказывали помощь контрабандистам и путешествовали по владениям короля торговцев без лицензии. Все преступления караются смертью”.

Ваэлин посмотрел на быстро приближающуюся лодку размером с корабль, которая приближалась с каждой секундой с каждым взмахом своих многочисленных весел. Теперь они были достаточно близко, чтобы он мог заметить, что все лучники на носовой палубе держали стрелы на тетивах своих луков, хотя его немного утешал тот факт, что они еще не подняли их.

“Опустите свое оружие”, - сказал он остальным, отстегивая свой собственный меч и позволяя ему упасть на палубу. Взобравшись на крышу, он отвесил точно рассчитанный поклон приближающемуся судну, опустив голову на три дюйма и лишь немного выдвинув грудь вперед, руки подняты на уровне талии, разведены в стороны. Это был лук, которому Эрлин научила его на Морской осе, страховка от подобных обстоятельств; приветствие благородного посланника ко двору короля-торговца. Его неуверенность относительно его эффекта не была усилена спонтанным взрывом смеха, раздавшимся от собравшихся лучников на носовой палубе.