Один разрез, увидел Ваэлин, отодвигая бороду, чтобы осмотреть рану, почти хирургический разрез в один дюйм, перерезающий главную артерию на шее. Его помощникам повезло меньше. Четверо из них лежали по всей комнате, на каждом теле было по меньшей мере три ножевых ранения в грудь. Кровь брызнула на стены, и общее состояние беспорядка указывало на бешеную резню.

“Все это произошло очень быстро”, - сказал Алум, опытным глазом осматривая побоище. “Старик был убит первым, вероятно, на глазах у остальных”. Его нога толкнула руку одного из убитых слуг, кулак обмяк на рукояти ножа. “На лезвии нет крови. Они пытались сражаться, но это не принесло им ничего хорошего.”

“Его здесь нет”, - сказала Эллизе, переходя от одного трупа к другому, на лице застыло хищное напряжение охоты. “Тот, со шрамом”. Она выпрямилась и повернулась к Ваэлину. “Он узнал меня. Это то, что я увидел ... то, чего я не смог увидеть. Это он, не так ли?”

“Сюда, милорд!” Из соседней комнаты донесся голос лорда Орвена.

Он нашел Орвена, скорчившегося рядом с окровавленным, хрипящим телом генерала Джиана. Рядом лежали еще трое помощников, все мертвые. Генерал крепко сжал меч в кулаке, и Ваэлин заметил красное пятно на лезвии.

“Ты ранил его?” - спросил он на чу-Шин, присев рядом с мужчиной.

“Нога...” Джиан ахнул, слово сопровождалось облаком крови. Он забился в конвульсиях, издав крик, в котором были ярость и отчаяние одновременно. “Знаю его с тех пор, как ... он был мальчиком ... практически вырастил маленького ублюдка ... ”

“Пошлите за братом Келаном”, - сказал Ваэлин Орвену. “Убийца ранен в ногу. Пусть стражники поищут кровавый след и выведут собак из псарни”.

“Да, мой господин”.

“Подожди ... ” Джиан застонал, роняя меч, чтобы потянуться за плащом Ваэлина, когда тот направился вслед за Орвеном к выходу из комнаты. “Оружие... ”

“Об этом в другой раз, сэр”, - сказал Ваэлин. Он попытался высвободить руку Джиана, но мужчина держал его, глядя на него снизу вверх, в его взгляде была яростная мольба о понимании.

“Они нам нужны ...” Джиан снова забился в конвульсиях, густой поток хлынул у него изо рта, омывая каменные плиты. Он набрал воздуха в легкие и заговорил дальше, превозмогая боль. “Они приближаются, тысячи и тысячи ублюдков ... ”

“Кто?” Ваэлин наклонился ближе, когда голос Джиана понизился до прерывистого шепота. “Кто идет?”

Слово прозвучало влажным свистящим хрипом, и Ваэлин увидел, как в глазах Джиана появляется знакомый сумрак. “С-Штальхаст...” - простонал он, и краткий проблеск жизни вернулся во взгляде, который он устремил на Ваэлина. “Идет за нами ... потом ты ... потом все...”

“Генерал?”

Глаза Джиана продолжали смотреть в его глаза, но проблеск жизни исчез, и его рука соскользнула с плаща Ваэлина. “Генерал Седьмой когорты Достопочтенного Воинства”, - пробормотал Ваэлин, протягивая руку, чтобы закрыть мужчине глаза. “Я подозреваю, что ты заслуживал лучшего конца”.

“Кровь здесь”, - крикнул Алум из коридора снаружи. Ваэлин бросил последний взгляд на труп генерала и вышел из комнаты, обнаружив Мореску, присевшую на корточки, чтобы осмотреть небольшое красное пятно на каменных плитах.

“Он перевязал рану”, - сказал он, проводя пальцами по все еще влажной крови. “Это было несколько минут назад”. Его брови сосредоточенно нахмурились, когда он поднялся, протягивая руку, чтобы снять факел с железной скобы на стене. “Странно”, - пробормотал он, отбрасывая свет на пол и стены.

“Что это?” Спросил Ваэлин.

“Кровь, след, который она оставляет, как падающая звезда”. Квасцов сделал паузу, чтобы указать на единственную продолговатую каплю на стене. “Как след, оставленный раненым гепардом. Но, конечно, ни один человек не может двигаться так быстро.”

“Это не настоящий человек”, - сказал Ваэлин. Он последовал за Алумом до конца коридора, где тот соединялся с западной лестницей башни. При свете факела охотника было видно еще больше крови на ступенях, ведущих в нижнюю часть башни, но ни одной, ведущей наверх.

“Подожди”, - сказал он, когда Ваэлин начал спускаться. “Больше никаких падающих звезд, видишь?” Свет его факела играл на серии маленьких округлых капель.

“Конечно, это ложный след, милорд”.

Ваэлин поднял глаза и увидел Сехмона, стоящего рядом с Эллизе. “Правда?”

Юноша немного побледнел, но выпрямился, найдя в себе решимость встретиться взглядом с Ваэлином. “Это старый трюк”, - сказал он. “Я научился ему молодым. Люди всегда ожидают, что ты спустишься вниз, ” он кивнул в сторону лестницы слева, - тогда как обычно лучше подняться. Крыши - друзья преступников.

Ваэлин жестом приказал двум стражникам Севера следовать по спускающемуся следу, затем двинулся вверх, осматривая каменную кладку в поисках еще крови, но ничего не нашел. Он остановился у двери, ведущей к открытому проходу, выходящему на казармы Северной гвардии, но не увидел ничего интересного. Он уже собирался идти дальше, когда Квасцов остановил его, коснувшись руки, и вышел на дорожку, чтобы провести рукой по камням низкой зубчатой стены.

“Вот”, - сказал он, поднимая руку, чтобы показать маленькую капельку крови на пальце. “Еще свежая”.

“Тогда где ...?” Взгляд Ваэлина блуждал по коридору. Дверь, к которой он вел, охраняла вторичную оружейную башню и, следовательно, была заперта не менее чем на пять замков. Стена наверху не давала опоры для рук, как и стена внизу.

“Дядя”, - тихо позвала Эллизе. Ваэлин обернулся и увидел, что она поднимает лук, устремив взгляд на что-то внизу. Проследив за ее взглядом, он смог разглядеть только затененные углы крыши казармы. Теперь башня была полна тревоги, крики Северной Стражи перемежались возбужденным тявканьем собак. Было зажжено множество факелов, отбрасывавших колеблющиеся тени, которые только затрудняли разглядывание объекта интереса Эллизе. Затем он увидел это, маленькую фигурку, скорчившуюся у западного края крыши казармы, неподвижную, как любая статуя, но, несомненно, человеческую. Казармы располагались внутри стен крепости, но расстояние между крышей и внешней зубчатой стеной было легким прыжком даже для человека, не обладающего скоростью рожденного во Тьме.

“Он нужен мне живым”, - сказал Ваэлин Эллизе, когда она натягивала лук.

Он услышал веселое предвкушение в ее голосе, когда оперение стрелы коснулось ее щеки. “Я тоже”.

Тень переместилась в тот же миг, когда она выстрелила, превратившись в размытое пятно в мерцающем свете факела. Эллизе выругалась, когда ее стрела отскочила от черепицы крыши и отлетела в сторону. Она немедленно натянула тетиву и снова натянула ее, двигаясь со скоростью и мастерством, которые могли сравниться с лучшими лучниками, которых когда-либо видел Ваэлин. Тень, двигаясь быстрее, чем когда-либо мог бы сделать человек, пронеслась по верхушке крыши и прыгнула как раз в тот момент, когда лук Эллизе загрохотал еще раз. Ваэлин увидел, как тень изогнулась, когда стрела попала в цель, расплывчатая фигура, казалось, замедлилась в воздухе, кувыркаясь, столкнувшись с внешней зубчатой стеной крепости, прежде чем рухнуть на землю за ней.

Ваэлин вскочил на зубчатую стену, сопротивляясь порыву спрыгнуть на крышу казармы, зная, что все, чего он добьется, - это двух раздробленных ног. Вместо этого он сложил ладони рупором у рта и проревел Северному стражнику во дворе. “Выведите собак через ворота! Убедитесь, что они не убьют его!”

Он повернулся и спрыгнул с зубчатой стены, спустился по лестнице и бегом выскочил во внутренний двор, Эллизе и остальные последовали за ним. Он выбежал за ворота, следуя за лающей какофонией собак, пока не увидел стаю. Все они были охотничьими собаками Ренфаэля, каждая высотой в три фута в холке, с длинными мордами и сильными челюстями. Стая кружилась, образуя размытую, мечущуюся фигуру. Собаки неоднократно бросались вперед в попытке укусить свою добычу, но без видимого успеха. Ваэлин увидел, как трое отброшенных размытым силуэтом собак кувыркались в воздухе и с болезненным скулежом остановились в нескольких ярдах от него. Но в стае было пятьдесят сильных и неутомимых.

Подойдя ближе, Ваэлин заметил, что очертания стали менее размытыми, превратившись в человека. Он промелькнул еще несколько раз, подбрасывая в воздух еще одну стаю собак, но внезапно остановился, когда четыре гончих прыгнули и вцепились челюстями в его конечности.

“Полегче”, - крикнул сержант Джолна, когда стая приблизилась для убийства, человек в центре стаи дернулся от боли, когда все больше зубов вонзилось в его плоть. Джолна много лет занимал должность мастера гончих, воспитывая всех этих собак с рождения. Они шарахались от него, когда он пробирался среди них, размахивая тростью в воздухе. Яростное рычание стаи медленно перешло в рычание, хотя те, кто держал человека, продолжали это делать.

“Простите, милорд”, - сказала Джолна, когда Ваэлин остановился рядом. “Сегодня ночью их кровь по-настоящему взыграла. Не часто им удается охотиться всем вместе, вот так.”

“И они отлично поработали, сержант”, - сказал ему Ваэлин. Он пристально посмотрел на убийцу, собаки расступились, когда он подошел ближе. Сломанный наконечник стрелы Эллизе торчал из плеча мужчины, а вокруг бедра была обмотана сильно запачканная повязка. Он вздрогнул от сдерживаемой боли, когда поднял лицо, и Ваэлин обнаружил, что оно скрыто густым слоем крови. Он отметил, что она была самой густой вокруг глаз и носа - явный признак длительного использования дара. Несмотря на кровь, Ваэлин смог разглядеть шрам на лбу мужчины.

“Брат... ” - выдохнул ассасин, морщась от боли, прежде чем широко улыбнуться Ваэлину, его зубы сверкнули красно-белым в полумраке. “Прошло слишком много времени”. Его взгляд метнулся к Эллиз, когда она остановилась на краю стаи. Несмотря на недавнее напряжение, ее лицо поблекло и ничего не выражало, когда она смотрела на покрытого шрамами убийцу.

“И моя любимая дочь”, - сказал он. “Ты скучала по мне?”

Она двигалась слишком быстро, чтобы Ваэлин смог остановить ее, собаки разбежались, когда она бросилась в атаку, крик ярости вырвался из ее горла. Звук, изданный ее кулаком, когда он соприкоснулся с лицом убийцы, напомнил Ваэлину удар молотка по твердому камню. Ему удалось поймать ее за запястье, когда она отвела руку для следующего удара, притянув ее в тесные объятия.

“Я в долгу перед тобой!” Она билась в его руках, дрыгая ногами. “За то, что он сделал с моей матерью! Что он сделал со мной!”

“Я знаю”. Руки Ваэлина сжали ее крепче, прижимая к себе до тех пор, пока она не перестала вырываться и не разразилась рыданиями. “Ты получишь то, что тебе причитается, я обещаю”, - прошептал он, позволяя ей упасть на колени, прежде чем снова обратить свой взгляд на убийцу. Он обмяк в лапах собак, кровь капала с его склоненной головы. “Но сначала я должен услышать, что он хочет мне сказать”.

Ваэлин кивнул сержанту Джолне. “ Скажи брату Келану, что у него еще один пациент. И принеси цепи. Самые тяжелые, какие сможешь найти.

CХАПТЕР FЯ

Эллис встала за дверью камеры и отказалась уходить, пока брат Келан обрабатывал раны пленницы.

“Тебе следует поспать”, - сказал ей Ваэлин, чем заслужил испепеляющий взгляд.

“Ты мог бы?” - спросила она. “Зная, что это существо все еще живо и находится в этой башне”. Ее голос перешел в свистящее шипение, когда она посмотрела сквозь щель в двери камеры. “У него могло быть другое лицо, он говорил другим голосом, но я вижу его сейчас, эту улыбку. Он носил ее в тот день, когда убил мою мать”.

Ваэлин отодвинул ее в сторону, чтобы заглянуть сквозь щель. Человек, прикованный к стене, одарил брата Келана благодарной улыбкой, когда тот заканчивал накладывать повязку на его раненое плечо. Как и Эллизе, Ваэлин уже видел эту улыбку раньше, на лице Баркуса, когда маска наконец сползла и обнажилась вся злоба слуги Олли. В течение многих лет это существо носило облик его брата, как плащ, наряду со многими другими: отцом Эллизе, который вступил в заговор с поклоняющимися богу фанатиками, чтобы организовать падение Камбраэля; слепым шаманом, который поставил Медвежий народ на грань вымирания; воларианским солдатом-рабом, отнявшим у него Дарену.

Сколько раз, подумал он, мне придется убивать его, прежде чем у меня перестанет возникать ощущение, что я убиваю своего брата?

Вскоре после этого появился брат Келан, на его худощавом лице отразилась смесь презрения и любопытства. “Должен сказать, я нахожу его странно вежливым, милорд”, - сказал он Ваэлину. “Учитывая его... природу”.

Ваэлин никогда не рассказывал Келану всех подробностей смерти Дарены. Целительница любила ее как дочь, поэтому казалось добрым пощадить его, за что Ваэлин теперь был благодарен. Если бы Келан знал, что существо в камере было ответственно за ее кончину, он бы никогда не стал лечить его, несмотря на строгости Пятого Ордена, который требовал, чтобы обо всех нуждающихся заботились с одинаковым усердием.

“Он будет жить?” Спросил Ваэлин.

“При надлежащем уходе”, - ответил брат. “Однако, он, кажется, несколько убежден, что не доживет до следующего рассвета, и что его смерть, вероятно, будет очень долгой. Это тот самый случай, милорд?”

Эллизе издал очень тихий смешок. “Ему повезет, если он доживет до полудня, не говоря уже о рассвете”.

Челюсти Келана сжались от раздражения, но он не сводил взгляда с Ваэлина. “Мой господин полностью осведомлен о моих опасениях по поводу пыток ... ”

“Твое сострадание, как всегда, делает тебе честь, брат”, - вмешался Ваэлин, хлопнув пожилого мужчину по плечу. “Будь уверен, я уверен, что здесь такие меры не потребуются”.

Он потянулся к двери, затем остановился, когда Эллизе нетерпеливо подошел к нему. “Нет”, - сказал он, качая головой, твердым голосом.

Эллис взглянул на Келана, прежде чем наклонился ближе и ответил резким шепотом: “Ты дал мне обещание”.

“И я сдержу его. Но не сейчас. Подожди здесь”.

Войдя внутрь, он отпустил двух охранников-северян из камеры и закрыл за ними дверь. Яркие, сердитые глаза Эллизе уставились на него сквозь щель, сузившись в ужасе, когда он закрыл ее. По его указанию в камеру поставили два стула. Человек со шрамами сидел на одном, толстые цепи тянулись от кандалов на его запястьях и лодыжках к скобам в стенах.