— Ты смотри, как я их разогрел, — повернулся ко мне Тодеф. — Без твоего участия у меня это бы не получилось. Твой кабинет неподалеку от губернаторского, где я разместился. Приемная большая, осваивайся. А губернаторы у вас живут как цари. Вернее, лучше царей.

— Все получилось бы и без меня, — сказал я. — Народ соскучился по твердой руке и по ярму, которое тяжело, но почетно носить везде, прицепляя к себе все новых и новых соратников. Массой управлять легко. Масса — это как говно, залившее всю площадь, а оппозиция — это люди, которые не хотят это говно терпеть, но у них нет желания объединяться, чтобы превратиться в такое же говно. А маленькими ручейками чистой воды говно не вымыть.

— Хорошо, что ты о говне напомнил, — сказал Тодеф, — мы тут из лучшего говна гоним элитную «Федотовку». Гарантия качества. На фуршете ее немеряно. Давай подходи, там твое место неподалеку от меня, — и он пошел в сторону людей, толпящихся у накрытых столов.

Я пошел пристроить Марию в приемной своего кабинета и натолкнулся на «Чехова».

— Что, доктор, — спросил я, — быстро перекрасились? Хамелеоните, любезный?

— Что вы, господин Писатель, — спокойно сказал «Чехов», — нам окраску менять никак нельзя, сразу подумают, что душа неспокойная, а это уже признак шизофрении. У нас вечная профессия, как у тюремщиков, артистов, проституток и таксистов. Зато я тут видел одного товарища, который так быстро разворачивается в политике, что всегда упирается носом в свой зад.

— Как это так? — не понял я.

— У него при смене власти голова уже повернулась, а жопа еще нет, — засмеялся агент.

— Шутник вы, доктор, — сказал я и пошел в кабинет. «Федотовку» я пить не буду. Процесс ее приготовления в промышленном масштабе из сладкого дерьма элиты ада я подробно описал в книге «Беги, Василич, беги».

Как проходят фуршеты на высшем уровне, вы в большинстве своем, вряд ли знаете и вряд ли представляете. Об одном фуршете в аду я уже писал и те, кто хочет посмаковать слюнки, идущие при чтении меню, могут обратиться строчками, написанным не так уж и давно. Вот там гульнули так гульнули.

Главное отличие высокопоставленных фуршетов от других фуршетов заключается в том, что все это устраивается за деньги налогоплательщиков и на халяву для присутствующих. Налогоплательщикам от этого фуршета достается хрен в одно место. Зато к людям, которые перенедопили (то есть, выпили больше, чем могли, но меньше, чем хотели) обязательно подходят секьюрити и напоминают им, что нужно освежиться. А если они недопонимают, то стукают коленками по яйцам и под руку вежливо провожают к гардеробу.

Фуршеты поменьше устраиваются начальниками пониже и все это удовольствие оплачивается бизнесменами средней руки, чтобы не очутиться в тюрьме или не быть разоренными дотла. От этого фуршета гражданам достается некоторое повышение цен, чтобы покрыть затраты на пьянку.

И с понижением уровня празднества понижается и уровень спонсорства. И все заканчивается тремя мужиками, которые взяли на троих бутылку «паленки» в киоске и подплесневевший сырок «Дружба». Кто из них проснется наутро, не знает даже Господь Бог. Все будет зависеть от организма.

На фуршет губернаторского уровня я только заглянул мельком. Все также, как и везде. В центре, конечно, был Тодеф с петлицами генерального комиссара государственной безопасности. Это краповые петлицы с золотой полоской по центру и в конце полоски большая шитая заезда с красными и синими элементами и серпом и молотом в средине. Молотом по башке, а серпом по яйцам. С такими петлицами Тодеф смотрелся не хуже, чем Ален Делон или, на худой конец, Жан-Поль Бельмондо.

Утром Тодеф был как огурчик, а я тем более, потому что кроме святого чая я ничего не употреблял.

Для важного мне сообщения он зашел в мой кабинет, уселся на угол стола и сказал так запросто:

— Наша несистемная оппозиция в столице победила с первого предъявления. Наши СС, СА, ДА и ЖА заполонили улицы и потребовали себе столичной надбавки. И я им дал эту надбавку в размере пятидесяти процентов.

— А что это за ЖА? — спросил я.

— Женщины ада, — просто ответил Тодеф. — Это они сами себя так назвали. Они все тонко чувствуют. Так вот, эта несистемная оппозиция вынудила президента ехать сюда на переговоры со мной.

— А как же армия, — спросил я, — ведь президент Верховный главнокомандующий.

— Верховный главнокомандующий — доллар, а не президент, — засмеялся Тодеф, подняв правое копыто вверх. — Каждому солдату по тонне баксов в месяц, офицерам от двух до пять тысяч, генералам от восьми до десяти тысяч. Вот и ответь на вопрос, кто у них Верховный главнокомандующий.

— Неужели не было ни одного отказавшегося от твоих денег? — с горечью в голосе спросил я.

— Были, единицы, — радостно сообщил Тодеф, — но за них деньги получили их жены. А вот депутатский корпус был прямо-таки един. То есть, все как один. Им по пятьдесят тонн баксов в месяц дополнительно к тому, что они уже получают, и это все без обложения налогами. А мы тут решили провести досрочные президентские выборы и вашего покорного слугу, — он постучал себе копытом в грудь, — выдвинули кандидатом в президенты. Вот тебе бабка и юркни в дверь.