Заседание началось ровно в двадцать два часа. Я сидел в президиуме во втором ряду. Председательствовал Тодеф в своем блестящем и скрипящем кожаном пальто. Без пальто у него был бы еще тот видок, но разве этот вид отпугнет тех, кто записался в его ряды?

Зато заполненный зал был однороден в черных мундирах и погончиках на немецкий манер. Я присмотрелся и увидел, что это не немецкие погоны, а проекты знаков различия, разработанные для государственной гражданской службы. Советники, референты, секретари, советники, роскомнадзор, сельхознадзор и прочие надзоры, разве что на мундирах петлицы, а вот те уже точно немецкого образца, где вместо рун-молний были буквы СС — солдаты Сталина и СА — солдаты ада. Были и другие буквы, типа союза женщин, союза журналистов, союза учителей, союза физкультурников — сила через радость, профсоюзов работников умственного и физического труда.

Кашлянув в микрофон, отчего в динамиках послышалось явственное «хрю», Тодеф начал речь:

— Я хочу поздравить собравшихся здесь с обретением вашим городом статуса столичного города. Представьте себе, что раньше вам надо было работать по двадцать лет, чтобы достичь того положения, которое выпускник столичного профтехучилища занимал через пять-шесть лет. Сейчас пусть жители ваших бывших столиц работают по двадцать лет, чтобы занять то положение, которое сейчас занимаете вы.

Громкие аплодисменты прервали его речь. И было от чего аплодировать. Даже я похлопал тому, что сказал председатель. Мы оказались в центре государственного переворота. Отсюда пошли гонцы по формированию военизированных отрядов и все нити стекаются сюда.

Второе. Возьмем для примера банкиров. Выпускники финансового института. Один работает младшим клерком в центральном банке, а его однокурсник работает мелким клерком в сберегательном банке в райцентре. И оба успешно продвигаются по служебной лестнице. Через пятнадцать лет один становится председателем центрального банка, а второй начальником районного отделения сбербанка.

Если брать по-военному, то один стал генерал-полковником, а второй еле дослужился до капитана.

И у военных. Два парня из одного класса. Один попал служить в кремлевский полк, второй попал в мотострелковую дивизию в Забайкалье, где степь да степь кругом, путь далек лежит и в той степи глухой замерзал ямщик. Оба закончили службу ефрейторами, но у первого десять благодарностей от президента, а у второго десять благодарностей от командира взвода. У них даже у командира дивизии нет ни одной благодарности от президента.

Вот она разница между столичными и провинциальными городами. Все зависит от близости к царям. Поэтому все революции совершаются в столицах, а не в провинции. Там можно бунтовать сколько угодно, власть все равно не сменится. А вот в столице хороший бунт всегда заканчивается сменой власти. Царю по шапке и новую власть на престол. Провинция тоже может сказать свое веское слово по этому поводу, если она будет объединена. А ее разъединят и перебьют поодиночке, чтобы обеспечить триумфальное шествие новой власти. А тодефовские ребята обходятся без насилия. Деньги решают все. Как говорит старая поговорка, если человека нельзя купить за большие деньги, то его можно купить за очень большие деньги. А народ к этому давно готов. Если у человека нечего продать, то он продает родину. И смотришь, как с проданной родины едут лесовозы с отборным кругляком прямо в Китай, который расстреливает своих людей, которые осмеливаются срубить китайское дерево.

Это что касается социальных лифтов. Столичные лифты рассчитаны на сто этажей. А провинциальные лифты едва поднимаются на пять этажей.

Пока я все это обдумывал, Тодеф рассказывал о международной обстановке.

— Нашу страну никто не любит и все потому, что наша страна самая богатая в мире по своим природным богатствам. А мы им ничего не дадим. Наши боевые парапсихологи по фотографиям выяснили все захватнические планы лидеров западных стран. А мы им на это поставим на границе наши ядерные ракеты и восстановим великий союз, который в одиночку победил всех западных чертей во главе с главным чертом по фамилии Гитлер. Мы им переломили хребет и штурмовали столицу, поставив точку в той войне. Пепел тех жертв громом стучит в нашем сердце.

Тодеф рассчитал точно. Историю Второй мировой войны в нашей стране не знает никто. В феврале 1943 года закончилась Сталинградская операция, в ходе которой было захвачено двести тысяч пленных из числа немецких, румынских и венгерских войск. Эта операция у нас считается величайшей операцией в мире. Но в мае 1943 года в Тунисе на полуострове Бон войска американо-британской коалиции разбили фашистскую группировку и захватили двести пятьдесят тысяч пленных из числа немецкой-итальянской группировки. И об этой операции не знает никто, а знающие — умалчивают, ведь тогда придется признать, что не только мы одни воевали против фашизма.

— Мы готовы как один встать на защиту наших завоеваний, — продолжал Тодеф, — и принудим наших бывших соотечественников встать с нами в одни ряды. Вы думаете, что объединенные войска Европы, называемые НАТО, встанут на защиту наших бывших прибалтийских братьев? Палец о палец не стукнут, они также не дернулись в 1940 году. Мы войдем туда, и никто нам не помешает. Все проглотят это, как проглотили растоптанный нами наш меморандум о территориальной целостности бывшей нашей республики. Кто из подписантов меморандума возвысил свой голос? Никто. Так что, мы пойдем победным маршем. Мы даже пошлем вперед отряды АА — ангелов ада из числа бойцов юнгармии. Пусть кто-то попробует выстрелить в них. А они покроют себя славой победы и морально будут готовы к маршу до Гибралтара.

— Кто вам позволил трогать наших детей? — вскочила с места представительница союза учителей в хорошо подогнанном черном костюме с погонами цугфюрера. — Молодежь — это наше будущее! Руки прочь от нашей молодежи.

Все присутствующие оцепенели. И мне стало интересно, что предпримет в этой ситуации Тодеф и что напишут об этом корреспонденты, сидящие на последних рядах с блокнотиками в руках. Все компьютеры были объявлены изобретениями дьявола, средствами тиражирования антиправительственных документов и подготовки революции.

Внезапно открылась дверь и в конференц-зал вошел агент «Чехов» в белом халате и два здоровенных санитара с носилками. Деловито подойдя к учительнице, они вставили ей кляп и сноровисто надели на нее смирительную рубашку. Потом положили на носилки и вынесли. «Чехов» приложил правую руку к груди, как бы извиняясь за доставленные неудобства и вышел, пятясь спиной.

— Прошу прощения, — сказал Тодеф, — немного жарко и человеку стало плохо. Хорошо, что «скорая помощь» оказалась наготове. Так вот. Наша молодежь должна учиться на наших прошедших победах и учиться на победах будущих. Поэтому акция «бессмертный полк» будет проводиться в каждой школе каждую четверть, а перед окончанием учебного года всем проводить общегородскую акцию. Людям нужно постоянно напоминать, кто они такие, чтобы они об этом не забывали. Мы в любой момент должны быть готовы выступить в поход для защиты наших ценностей.

— А какие это ценности? — выкрикнул с места корреспондент газеты «НОС». — У нас каждый год меняются ценности и нам втыкают в разные места скрепы, так что мы уже забыли, что у нас главное и что мы будем делать без интернета и без связи с мировым сообществом.

— Сейчас вам все популярно объяснят по поводу заданных вопросов, — спокойно сказал Тодеф и после его слов открылась дверь, в зал вошли агент «Чехов» с двумя здоровенными санитарами с носилками. Упаковав непонятливого корреспондента, санитары вынесли его из зала, а «Чехов» всем своим видом извиняясь и прижимая руку к сердцу неслышно выскользнул из зала.

— Возможно, что у кого-то еще есть вопросы? — спросил Тодеф. Жуткая тишина была самым ярким ответом. — Так вот, мы отключили интернет, чтобы враждебная пропаганда не туманила ваши головы и головы ваших детей. Запрет чего-то является самым высшим проявлением свободы. Человек должен знать, что ему нельзя делать и у него остается полная свобода делать все, что не запрещено. Точно так же и с телевизионными передачами. Мы даем вам полную свободу в действиях и в мыслях, которая не принуждает вас думать о том, что вам посмотреть по телевизору. Там будет одна программа и у вас не будет раздесятерения личности с пультом в руке, переключающей сразу с десяток каналов. Зачем вам сто каналов, если человек способен смотреть только один канал. Поэтому, мы выбрали все интересное с ваших ста каналов и поместили в один. Вот это и есть высшее проявление свободы. Кроме того, мы даем вам достаточное количество свободного времени для подготовки себя к новым свершениям во имя нового и свободного общества, которое скоро будет простираться от Португалии до Японии и дальше без пересадок.

Все, что вам нужно будет знать, вам будут разъяснять агитаторы, руководить которыми будут наши комиссары и эмиссары.

Третье. Ваши организации должны каждый месяц проводить партийные собрания для обсуждения текущего момента, задач партийных ячеек, критики и самокритики ее членов. Вам, как руководителям ячеек, нужно обратить особое внимание на правильное и полное оформление протоколов собраний. Это наша история, и мы в любое время можем сказать кому угодно, кто он такой и как он проявлял свою активность в общественной и партийной жизни.

Каждое собрание нужно начинать пением партийного гимна. Давайте мы все сейчас его и споем, — предложил Тодеф.

Весь зал вскочил и в зал полилась знакомая музыка и знакомые слова в исполнении артиста больших и малых театров, заслуженного и народного, и кавалера всех орденов и медалей за воинскую и общегражданскую доблесть. Таких певцов в народе называют ломбардами. То есть бардами, которые поют ломовые песни.

Музыка стихла и Тодеф первый захлопал в ладоши. Все подхватили, громче, дружнее и нестройные аплодисменты вдруг вышли на единый такт и превратились в овации. Все хлопали и плакали от восторга и думали, какие же все они хорошие и должны делать все, чтобы было еще лучше.

— Да здравствует товарищ Тодеф! — крикнул подсадной из зала.

— Уррраааа! — закричали все.

— Да здравствует наш любимый товарищ Тодеф! — крикнул другой подсадной с противоположной стороны.

— Урррраааа! — начала бесноваться толпа, становясь неуправляемой в своем экстазе, и она двинулась в сторону президиума, чтобы подхватить на руки Тодефа и вынести его на улицу и носить до тех пор, пока жизнь не улучшится.

Тодеф первым почувствовал опасность и начал утихомиривать не в меру разошедшуюся толпу. Кое-как ему удалось заглушить аплодисменты и сообщить, что партийно-хозяйственный актив закончился и для участников накрыт стол в фойе на первом этаже, чтобы все присутствующие могли восстановить свои силы после напряженной работы.

При слове «фуршет» и ленивый не мог устоять. Все ломанулись к выходу, забыв, что они только что готовы были порвать на куски всех, кто мог встать у них на пути и высказать сомнения в правильности ими услышанного.