Вы часто восхищаетесь современными подростками? Их видом, досугом, образом мысли, направленностью не мечтаний и болтовни, а практических, самостоятельных (т. е. не инициированных родителями и другими взрослыми дядями и тетями) действий, приводящих к тому же к конкретным, однозначно положительным результатам?
Вот и я тоже нечасто.
Поэтому немедленно по получении делюсь своим конкретным восхищением с уважаемыми читателями.
Назовем подростка Павлом, а пришедшую ко мне на профориентацию девушку, от которой я всю эту историю и услышала, Вероникой. Должна покаяться перед Вероникой – тогда я ей просто не поверила, решила, что она не то чтобы напрямую врет, но просто все сильно преувеличивает и подгоняет для целостности и красоты истории – обычное свойство человеческих мозгов. Однако школа, в которой все происходило, находится в зоне моего доступа, и возможности проверить – были. Тема меня зацепила, я проверила, и взрослая знакомая учительница мне подтвердила. Да, история была. Да, именно такая, как мне рассказали. Но поскольку с юридической и педагогической точки зрения там все неоднозначно и дело было относительно недавно, то, пожалуйста, если будете писать, то измените и не указывайте… Изменила и не указываю.
Время основного действия – пять лет назад.
Обычная школа, которая хотя и изображает какой-то там уклон, но по сути остается вполне дворовой. Обычный третий класс с обычной, в меру доброй и в меру задерганной учительницей средних лет.
Обычная история – в классе есть мальчишка, который с первого класса не хватал звезд с неба и всегда был не прочь отвлечься от урока, побегать и похулиганить на переменках и на продленке, но вот – в начале третьего класса как будто уже совершенно с цепи сорвался. Одного мальчика толкнул, и тот ушиб коленку. У девочки сломал линейку и все высыпал из портфеля на пол. На уроках может выкрикнуть что-то дурацкое и несусветное, однажды, когда учительница хотела забрать у него дневник или что-то другое, – даже полез с ней в драку.
Дети жалуются учительнице и своим родителям. Родители требуют: «Примите меры! Оградите наших детей от этого социально опасного типа!» Дети сплачиваются против хулигана и чувствуют поддержку взрослых за своей спиной. Если он молчит, его провоцируют. Он тут же слетает с катушек. «Хорошие детки» несутся к учительнице с указующими пальчиками: «Плохиш! Плохиш! Ату его!» Мальчишку песочат там и тут, он смотрит в пол и молчит. Учительница, в общем-то, незлая, спрашивает:
– Васенька, да что с тобой такое стряслось? Зачем же ты деток обижаешь?
Васенька, естественно, по-прежнему смотрит в пол.
Родители негодуют.
Приходит школьная психологиня (после индивидуального разговора с Васей, при котором мальчик, как мы уже догадываемся, смотрит в пол и молчит) и устраивает что-то вроде классной разборки вроде бы на тему: ребята, давайте жить дружно! – но в реальности все дети по очереди встают и рассказывают, как Вася их бил и обижал, а он стоит у доски рядом с учительницей и слушает.
Единственный друг Васи, еще с детского сада, вдруг вскакивает и бешено и невнятно кричит:
– А чего они! А чего они все сами! – а потом плачет и убегает из класса.
Психологиня бежит за ним (что, в общем-то, правильно, здесь фигня какая-то, а там – маленький ребенок один и в аффекте), а растерянная учительница остается расхлебывать совершенно тупиковую и злобно-глупую ситуацию.
Вызывают мать Васи. Мать со всем соглашается, но в основном смотрит в пол и молчит.
«Уберите от наших деток этого психа!» – требуют родители.
Директор, завуч, психологиня и учительница обсуждают сложившуюся ситуацию и приходят к выводу, что дело не в семье: ведь в этой же школе отучилась и только в этом году ушла в педагогический колледж старшая сестра Васи – нормальная, спокойная девочка, никогда никаких проблем. И, конечно, дело не в учительнице и не в психологине – они старались и сделали что могли. И не в родителях Васиных одноклассников – они в своем праве и заботятся о безопасности своих детей. Наверное, мальчик чем-то все-таки болен. Поэтому его надо перевести на домашнее обучение и лечить. А когда вылечится, пусть опять приходит в школу. Желательно не в нашу.
Опять вызывают мать. Она спрашивает:
– А как же это? Всего же третий класс… А куда же его теперь?
Ей как могут, сдерживая раздражение, объясняют. Женщина ничего не поняла, кроме того, что Вася здесь никому не нужен и его все считают опасным психом.
Она приходит домой.
Там ее старшая дочь Вероника со своим парнем Павликом. Вероника и Павлик бывшие одноклассники, они вместе учились в той самой школе, а теперь Вероника ушла в колледж, а Павлик остался в десятом классе.
Мать, плача, рассказывает Веронике, что Васю выгоняют из школы фактически в никуда. Вероника твердо говорит:
– Такого просто не может быть! – и как умеет утешает мать.
Потом они сидят с Павликом на диване.
– Ты знаешь, что происходит? – спрашивает юноша.
– Конечно. Отец нам сказал: «Понимаете, я полюбил другую». И ушел к ней. Уже полгода. Мать ходит как зомби. А Васька теперь ни с ним общаться не хочет, ни с матерью. Только со мной еще как-то, потому что я вроде как ни при чем. Злой на весь белый свет. А одноклассники его и раньше подтравливали – он учится плохо и одежка у него из секонд-хэнда, мать все мне старалась получше и подороже покупать, потому что я типа девушка, а он все равно порвет и испачкает.
А теперь уж и вообще непонятно, кто кому и за что мстит. А школе оно все – зачем? И ты ж понимаешь, что никого нет, кто бы за Ваську заступился и что-то тут сделал. Никого нет…
Павлик довольно долго думает, а потом встает с дивана, поворачивается лицом к Веронике и говорит:
– Никого нет? Тогда это буду я.
На следующий день к директору школы приходит подчеркнуто аккуратно одетый десятиклассник и говорит, что у него есть план, как помочь социальной адаптации третьеклассника Васи.
Директор выслушивает план и говорит:
– Ой, да не неси ты ерунды! Нашелся спаситель. Сестра его небось тебя и настроила…
Тогда десятиклассник идет к учительнице и к завучу начальных классов и там и там слово в слово повторяет свой план. Завуч задумывается. А учительница воодушевляется и говорит: если они тебя там отпустят, то я согласна – вдруг и вправду сработает?
Завуч идет к директору. Оба соглашаются, что глупость. Но… Учительница согласна. Десятый класс – ЕГЭ нет. Да пусть его, все равно ничего не выйдет, но хоть родители будут пока спокойны.
На следующий день по-прежнему лощеный, высокий и серьезный Павлик появляется возле двери третьего класса за десять минут до звонка. Подзывает к себе Васю (который, естественно, прекрасно знает парня своей сестры), разворачивает его лицом к остальным собравшимся детям, обнимает за плечи и говорит:
– Я – Павел, его тьютор, сопровождающий. Я во всем – рядом с ним и за него. Но и ему бить никого не позволю. И я разберусь, что тут у вас и как. Так решил директор школы и все остальные.
Дальше приходит учительница. Абсолютно невозмутимо Павлик здоровается с ней, проходит в класс и садится на последнюю парту рядом с Васей. Слушает урок. На перемене играет с третьеклашками в ассоциации и «колечко, колечко, выйди на крылечко!» – это советы от будущего педагога Вероники. Разнимает ссорящихся и с карандашом объясняет Васе, как устроен его, Павлика, спиннинг. После окончания учебного дня провожает всех вместе с учительницей в раздевалку, машет Васе рукой с крыльца и идет на свои два оставшихся урока. Одноклассники Павлика относятся к эксперименту с доброжелательным интересом, заходят посмотреть и заодно шутят и играют с малышами.
К концу третьего дня обалдевший сначала (молчит и смотрит в пол) Вася вдруг понимает: это действительно его Павлик. И он действительно за него. И прямо в этот момент у мальчика меняется сам способ размещения в пространстве и как будто даже обмен веществ – он выпрямляется и начинает смотреть прямо перед собой и вокруг, движения становятся точными, а взгляд – чистым. Он начинает отвечать на вопросы – на перемене, а потом и на уроке. Павлик объясняет ему: «Пойми, ты не злой, и они не злые. Это как собака в клетке или на цепи сидит – протяни руку, и она укусит. Но выпусти ее, дай поесть и побегать, и она привыкнет и будет с тобой играть».
Родители класса между собой и на очередном собрании возмущаются: «Что это за придурь, этот большой парень, который за этим больным психом таскается? Все равно же это временно, а проблему надо решать радикально».
Учительница вдруг крысится на них и заявляет: «Мы сейчас пытаемся решить проблему как люди, а не как стая ворон! И у нас получается! А вам всем – сидеть, молчать, бояться!»
Дети говорят: «Вася нас больше не бьет. Он вообще намного лучше стал, и даже по математике пятерку получил. А его Павел – ужасно прикольный и добрый! Он и Васе очень помогает, и учительнице, и нам, если попросим». Так проходит два месяца. Павел учится по вечерам, Вероника делает за него проекты и составляет конспекты, его собственные оценки стали даже лучше, Васю просто не узнать, учительница торжествует, директор смотрит в пол и молчит.
– Я могу положиться на тебя? – спрашивает Павел Васю. – Мне не надо больше сидеть за этой ужасной партой?
– Не надо! – твердо говорит Вася. – Дальше я сам.
– Мы за ним, если что, присмотрим, – солидно замечает друг Васи, тот самый, за которым бегала психологиня, и остальные дети согласно кивают и спрашивают:
– Но на перемене ты же будешь к нам иногда приходить? Поиграть и вообще?
– Конечно буду, – кивает Павел. – И вообще буду за вами присматривать.
– А мы сделаем тебе самые красивые «секретики»! – хором говорят девочки 3 «Б» класса, которые все поголовно в Павлика влюблены. «Секретики» их научил делать сам Павел по наущению Вероники.
– Но ты не уйдешь совсем? Ты и дальше мой друг? – тихо спрашивает Вася на крыльце школы, где они стоят вдвоем. Павел молча и торжественно пожимает ему руку.
Всем, конечно, хочется совсем хэппи-энда. Простите, но его не будет. Павел и Вероника не стали парой, хотя и остались хорошими приятелями. Павел учится на инженера. Вероника успешно окончила колледж, но в конце концов решила, что хочет стать не учительницей начальных классов, а психологом. «Я поняла, что хочу не учить, а помогать», – так она мне сказала. За обсуждением этого вопроса Вероника ко мне и пришла.
Подросток Вася – балбес и нарушитель школьной дисциплины. Учится в основном на тройки, увлекается машинами и мотоциклами, ходит в детскую автошколу и собирается стать гонщиком и автомехаником одновременно. Но никаких коммуникационных проблем с одноклассниками у него с тех пор никогда не было и нет сейчас. А Паша – всегда на связи, его телефон выделен у Васи в записной книжке как один из самых главных.
После ухода Вероники я сидела и думала. Обычная, тривиальная история, которая, как правило, сначала долго-долго треплет нервы учителям, детям и родителям, а потом кончается какими-то резкими, не всегда оправданными действиями и остаточными психологическими травмами для всех участников. И какое оригинальное и, в общем-то, простое по исполнению решение нашел шестнадцатилетний подросток!
А где были все остальные? Молчат, смотрят в пол.
Может быть, можно что-то такое придумать? Ведь были же в СССР даже и традиции – вожатства, еще чего-то такого. И есть современные тенденции – тьюторство для реально больных детей и пр. И естественное желание старших подростков реализовать себя в чем-то нужном и полезном. Вот, может быть, где-то здесь, на стыке?