В прошлом году афиняне выбили ставленников спартанцев из Византия и возобновили в проливе Босфор работу таможни. Она взимала десять процентов от стоимости товаров, которые ввозились с Черного моря. Карфагеняне называют его Ашкенас (Северным), а греки — Эвксинским (Гостеприимным). Кто что там искал, тот то и нашел. Решил и я побывать в Черном море. Шхуну нагрузил пурпуровыми тканями, изделиями из разноцветного стекла и шкур экзотических животных. Места проходить придется сложные, поэтому нанял восемь матросов-пехотинцев и двадцать два лучника.

Я предполагал, что самым опасным участком будет Кипрское море. Проскочили его без проблем. Как мне говорили, в этом море сейчас постоянно дежурят военные корабли Афин, следят за порядком. Мы не встретили их, но и пиратов тоже. Первая атака была, когда проходили остров Скирос. Он теперь принадлежал афинянам. Может быть, жители острова не знали, что судно карфагенское. Останавливаться и объяснять им это не счел разумным. Одна триера рванула нам наперерез, а вторая собиралась отрезать путь к отступлению. Мы шли медленно курсом крутой бейдевинд против преобладающего здесь летом, сильного, сухого, северо-восточного ветра, который носит название эстезий. Пеленг на первую пиратскую триеру менялся в нос, то есть сближаемся. По моим прикидкам им потребуется более часа, чтобы догнать нас. Я собирался подпустить пиратов поближе, после чего засыпать стрелами, для которых ветер будет попутным. Если не поможет, встретим копьями и мечами (саблей). Погоня прекратилась примерно через полчаса. Ветер усилился и волны стали выше. Для шхуны не опасны, а вот триерам с низким надводным бортом создавали проблемы. По крайней мере, так решили пираты и рванули в обратную сторону, подгоняемые теперь уже попутным ветром. Как мне говорили афиняне, полисы с берегов северной части Эгейского моря ведут войны именно в период, когда дует эстезий, с мая по сентябрь, чтобы врагам не подоспел на помощь флот союзников, расположенных южнее.

Остров Лемнос, лежавший напротив входа в пролив Дарданеллы, тоже недавно вернулся под крыло Афин. Мы пошли к юго-западной его окраине, к маленькой гавани возле города Мирина, расположенного на каменистом мысе. Якорь не спешили отдавать, потому что на берег были вытянуты военная триера и две торговые галеры. К нам сразу направилась четырехвесельная лодка с рулевым на корме, двумя гребцами и важным типом на носовой банке, облаченном с соломенную шляпу с узкими полями, льняной хитон из красной ткани и коричневые кожаные сандалии с ремешками, охватывающими голень почти до середины. Рулевой и гребцы были в рваных шерстяных туниках и без головных уборов, что явные признаки рабов. Первый, улыбающийся, напоминал мне кого-то. Он сильно похудел, поэтому я опознал Элулая только после того, как кивнул мне.

Когда лодка приблизилась к борту шхуны, сидевший на носу налоговый инспектор, поприветствовав на греческом, предупредил:

— Со всех товаров, кроме обычной двадцатой части, удержим еще одну такую же по приказу Фрасибула на войну со Спартой.

Фрасибул — афинский полководец, активный борец со спартанцами, изредка побеждавший их союзников.

— Мы к вам прибыли не торговать, а переждать эстезий, — проинформировал я. — Постоим на якоре, пока утихнет и уйдем.

— Стойте, сколько хотите, море общее, — разрешил миринянец.

— Передай местным торговцам, что купим свежий хлеб, сыр, вино, пусть подвозят, — попросил я.

— Обязательно, — пообещал он и собрался было дать команду рабам, чтобы доставили его на берег.

— Это твой раб сидит на рулевом весле? — спросил я.

— Да, — подтвердил он. — Ты его знаешь?

— Встречались в Соре, — ответил я. — За сколько продашь его?

— Мне предлагают две тысячи драхм, — не задумываясь выпалил он.

— Так почему до сих пор не продал за такую высокую цену⁈ — насмешливо поинтересовался я.

— Может, кто больше даст, — поделился он.

— Больше — это вряд ли. Могу предложить пятьсот, — сказал я.

— Полторы тысячи, не меньше! — с наигранной обидой бросил налоговый чиновник.

— Это с учетом выплаты Фрасибулу⁈ — насмешливо поинтересовался я.

Налоговый чиновник улыбнулся и сбавил малость:

— Ладно, за одну.

Сошлись на шестистах афинских серебряных драхмах (немногим более двух с половиной килограмм). Элулай поднялся на шхуну по спущенному для него штормтрапу. Ступив на главную палубу, упал на колени и, закрыв глаза, заплакал беззвучно. Налоговый чиновник с кожаным мешочком серебряных монет занял место на корме у рулевого весла и направил лодку к берегу. Как ни странно, не забыл от счастья передать местным торговцам, что мы готовы купить свежие продукты.