Мы потеряли одного человека убитым и двое были ранены. От кого им досталось, понятия не имею. Наш удар был настолько неожиданным, что, как мне показалось, никто ответить не успел. Есть клинические неудачники, которые, как будут говорить в Одессе, умудряются на круглом шаре нарваться на острый угол. Врагов перебили более полусотни и полтора десятка взяли в плен.

В Карфаген мы привели либурну с полным комплектом гребцов. Вечером ошвартовались к пристани, а утром приперся Карталон и объявил, что суффеты решили оказать нам милость — приобрести либурну для города, чтобы быстрее восстановить флот, потерянный в прошлом году под Сиракузами. Всё бы ничего, но заплатили всего четыре тысячи серебряных шекелей (тридцать килограмм восемьсот грамм) без налогов. Я рассчитывал на пять. Мне это не очень понравилось, а остальные участники похода отнеслись с пониманием. Этим забитым людям даже в голову не приходило, что городским властям можно возражать. Я забрал свои две трети, остальное разделил на сорок четыре доли. Родственники убитого получили три, а раненые — по две. На одну долю вышло по тридцать с третью шекелей. Это зарплата рабочего высокой квалификации или городского стражника за полгода. Я заметил, что у неудачников всегда очень везучие наследники.

Плюс оружие, доспехи, дешевые украшения, амулеты и одежда и обувь убитых, трупы которых выбросили в море. Из этих трофеев я взял бронзовые шлем с рогом и дырявый чешуйчатый доспех и только потому, что металл пригодится. Остальное участники похода разделили между собой. Типа премии за удачную операцию.

Дома нас заждались. Больше всех обрадовался старый раб Норба. Представляю, каково ему было в окружении трех женщин и пяти девочек, которых ни наказать, ни пощупать нельзя. Хотя у него уже мог выработаться пофигизм на женский крик и именно из-за этого атрофироваться щупалка.

Айрис в мое отсутствие привыкла к роли хозяйки дома. Теперь ходит важно и приказывает всем, а не только младшей сестре. Получалось пока неважно. Корнуолл из девушки не вывезешь. Она с приоткрытым ротиком смотрела, как я пересыпаю двадцать килограмм серебряных монет в деревянный сундук с бронзовыми углами и висячим замком, изготовленными в Соре по моим чертежам. Наверное, никогда в жизни не видела так много денег. По ее рассказам, семья имела свое поле и пару волов, но богатой не считалась. На следующий день мы сходили с ней, Даном и Керки на рынок, накупили всяких тканей и фурнитуры на все бабье царство. Пусть рукодельничают, когда мы в море.

На три места вместо погибшего и двух раненых набежало не меньше половины города. Все хотели рискнуть и быстро стать богатыми. Медленно — это другое, даже если результат будет намного лучше.

Мы немного изменили конструкцию «ворона», подняв его, чтобы дальний конец с «клювом» опускался ниже. После чего запаслись продуктами, свежей водой и опять отправились на промысел. На этот раз к восточному берегу острова Сицилия, поближе к Сиракузам и Мессинскому проливу. Юго-восточный берег Апеннинского полуострова тоже под контролем тирана Дионисия, и между портами постоянно мотаются торговые галеры.

Сиракузы миновали на безопасном расстоянии, а потом поджались к берегу, но не близко, чтобы иметь возможность удрать в открытое море, если столкнемся с флотилией военных триер. Их здесь много, постоянно охраняют торговые маршруты. Тирану Дионисию надо много денег на содержание большой армии, а лучших дойных коров, чем купцы, не найдешь.

Солнце только поднялось над горизонтом, когда с «вороньего гнезда» на грот-мачте донесся радостный крик наблюдателя:

— Галера!

Показывал он в сторону Апеннинского полуострова. Оттуда к Сицилии двигалась в хорошем темпе изрядно нагруженная, небольшая, двадцативосьмивесельная торговая галера. Кормчий решил рвануть напрямую к порту Катана, будущей Катании. На шедший навстречу, тихоходный, «круглый» корабль сперва не обратили внимания. Не нападают такие на галеры. Были уверены, что убегут, если вдруг случится невероятное. Только, когда стало понятно, что мы держим курс прямо на них, у кормчего, наверное, появились смутные предположения, начал маневрировать, разворачиваться на обратный курс. К его сожалению, до берега было далеко. Подняв все паруса, мы быстро сблизились. Лучники с полубака начали обстрел, ранив кого-то из гребцов дальнего, левого борта галеры. Пара весел осталась в воде, и галера начала поворачиваться к нам левым бортом. Кормчий что-то орал, пока не получил пару стрел в тело. После этого все весла оказались опущенными в воду, и мы прекратили обстрел, осторожно подошли к корме галеры.

На этот раз я перешел на захваченное судно после пехотинцев и лучников, потому что сопротивления не было. На веслах сидели рабы, прикованные цепями, а шестеро охранников благоразумно сложили оружие. Их посадили на освободившиеся места на банках для гребцов. Трупы выкинули. Шестерых карфагенян расковали, но оставили грести. Хозяина судна, малорослого худого пожилого грека с раздвоенной бородой перевели на шхуну, потому что пообещал заплатить выкуп в двести пятьдесят золотых сиракузских тетроболов (четыре обола). Это монета номиналом пятьдесят литр (две целые и восемьдесят восемь сотых грамма). На аверсе изображена повернутая влево голова бога Анапоса и надпись «Сиракузы», на реверсе — скачущая вправо лошадь. На гурте они должны будут столкнуться нос к носу.

В грузовом трюме везли гончарные изделия греческой работы, выполненные в технике белого грунта, ставшего модным сейчас. Сперва греки додумались до черных фигур на красном фоне, потом до красных на черном, а теперь черные, красные или многоцветные на белом. Смотрятся очень красиво, стоят очень дорого. Кое-что заберу себе, если дотянем добычу до Карфагена.

Оставив на галере охрану и поставив на ней прямой парус, пошли с попутным ветром в открытое море. Встреча с военными триерами в мои планы не входила. Заночевали вдали от берегов, ошвартовав трофей к борту. Рабов накормили от пуза и напоили вином из тех припасов, что были на галере. Они все, не только освобожденные, вместе с охранниками пели песни до поздней ночи, радуясь непонятно чему. Раньше были рабами грека, а впереди служба какому-нибудь карфагенянину — неизвестно, что хуже. По уровню жадности греки еще не догнали семитов.

На рассвете под парусами прошли к Мальтийскому проливу. Дальше шхуна медленно пошла под парусами против ветра, а на галере налегли на весла. Добравшись до высокого, вулканического острова Коссира, который милях в сорока от мыса Бон на африканском берегу, я разрешил галере заночевать на берегу возле невысокой каменной крепости, в которой был карфагенский гарнизон. Здесь уже наша территория. Если ничего не случится, через два дня будем дома. Шхуну поставил на якорь и отправил на лодке на берег, чтобы искупаться в глубоком озере с теплой минеральной водой, образовавшемся в кальдере — воронке потухшего вулкана. Выплыв на середину, я лег на спину над темной водой. Где-то там, подо мной, бурлит раскаленная магма. Что будет, если именно в этот момент она опять рванет наружу? Как-то сразу захотелось вернуться на берег и вообще отплыть от острова подальше.