В Карфаген нельзя везти олово и белокурых девушек. По пересечению этих двух пеленгов там сразу определят место их приобретения. Какие будут последствия, не знаю, но наверняка меня проучат основательно, чтобы другим неповадно было. Товары надо везти туда, куда карфагеняне не заглядывают или делают это очень редко. Идеальное место — Спарта или Сиракузы, но по легенде я халдей, а оба эти полиса сейчас враждуют с Хшассой. Выбор был между Афинами и Египтом. И там, и там мигом раскупят мои товары. Блондинок тоже, хотя среди греков пока что не редкость светло-русые. С выбором помог ветер. Когда миновали остров Сицилия, попутный норд-вест, с которым быстро добежали бы до обоих портов, сменился на зюйд-зюйд-вест, более подходящий для плавания в Афины, а на следующий день и вовсе зашел на зюйд. Шхуна понеслась вполборта под всеми парусами со скоростью узлов семь-восемь.

Пирей постепенно оживает. В торговой гавани под грузовыми работами десятка три галер. Все спешат заработать за навигацию, продать накопившиеся за зиму товары, запастись сырьем, чтобы хватило до начала следующей. Примерно с трети судов разгружали зерно из Египта. В Афинах, где на каждого приличного человека приходится десяток рабов, постоянные проблемы с продовольствием. Рабы так много едят, даже когда живут впроголодь.

Мы встали на якорь у входа в торговую гавань. Я был уверен, что, как и в предыдущий раз, проскочу мимо налоговиков, поэтому собрался смотаться на лодке к берегу и прогуляться в Афины, найти покупателей. Ан нет, не успели спустить шлюпку на воду, как в сторону шхуны рванула другая с двумя рабами-гребцами и двумя, судя по недешевой одежде, чиновниками. На весла налегали так, словно боялись, что мы мигом выберем якорь и сбежим, отказавшись продавать здесь товары. Один чиновник был в возрасте за сорок, а другому от силы лет пятнадцать. Видимо, наставник с учеником. Показывает, как сдирать семь шкур. На борт подниматься не решились.

— Что привезли? — поприветствовав, спросил старший чиновник, когда приблизились к шхуне.

Я поздоровался в ответ и перечислил:

— Олово, медь, свинец, белокурые рабыни.

Товары можно считать стратегическими, особенно последнюю категорию, поэтому поступил приказ:

— Становитесь к пирсу. Я передам купцам, чтобы пришли к вам.

Пока мы выбирали якорь, пока добирались на веслах до пирса, там уже поджидал десяток купцов. Среди них был и старый знакомый Демотим. Оказывается, он не только торгует тканями, но и производит шерстяные в своей мастерской, расположенной в Пирее. Его интересовала бронза для изготовления бёрдо — приспособлений в виде частого гребня для подбивания нити утка в ткацких станках. Спартанцы после захвата выгребли из Афин все металлы. Медь привозили с Кипра и из глубины материка, но мало, а олово с Кавказа и еще меньше. Заодно Демотим купил за десять дариков приглянувшуюся девушку для работы на ткацком станке и, как заверил, больше ни для чего. Видимо, приходить к ней будет только для того, чтобы наладить станок, себе, ей и ткацкий. Остальные товары мигом и, по греческим меркам, почти не торгуясь, разобрали другие купцы.

Девочек я не стал продавать. Улу (Морской драгоценный камень), сестру Айрис, нельзя, не простят, а остальных просто пожалел. Достанутся какому-нибудь старому маньяку, исковеркает им жизнь. Пусть подрастут. Острой нужды в деньгах сейчас нет. Буду считать их выгодным вложением капитала. Дети стоят дешево. Их надо кормить и одевать несколько лет, пока пойдет серьезная отдача, а девушку-блондинку можно продать в разы дороже, отбив все предыдущие расходы.

Купцы поделились с нами последними новостями. В Афинах новый архонт по имени Диофант. Пока никак не проявил себя — и слава богам! Агесилай, правитель Спарты, разгромил возле Сард персов под командованием сатрапа Тиссаферна. Шахиншах Артахшасса приказал казнить шурина, проигравшего сражение. По мнению афинян, поступок варварский, но что взять с тирана⁈ Разве что деньги. В Афинах побывал родосец Тимократ и от имени шахиншаха раздал взятки, чтобы склонить горожан к выступлению против спартанцев. Деньги взяли и пообещали подумать. Если не спешить с ответом, могут еще привезти.

Освободившиеся трюма я наполнил пифосами с созревшим вином. Греки сейчас основные поставщики этого товара. Делают и другие народы, но, не уступая по качеству, хуже продвигают. Греки уже овладели маркетингом на уровне первой половины двадцатого века. Не сговариваясь, нахваливают все, что произведено эллинами, даже из враждебных полисов. В Средиземноморье уже устоялось мнение, что греческие товары, включая вина, самые лучшие, хотя последние очень разные, и диапазон широк, на любой вкус и даже на полное отсутствие его. Что ни полис, а я бы даже сказал, что ни винодельня, то свои сорта винограда и приемы переработки его. До сих пор существуют двудомные сорта, и некоторые считают вина из них более качественными. Я в число этих гурманов не попал, хотя сделал много попыток. Еще надо добавить колебания вкусовых качеств вина по годам, потому что погода порой преподносит удивительные сюрпризы, которые в одной долине могут повлиять в лучшую сторону, а в соседней — в худшую. Пока понятия «вино такого-то года» нет, потому что подолгу не хранят. Года через два, максимум через четыре-пять, вино превращается в уксус, несмотря на то, что греки покрывают глиняные кувшины изнутри пчелиным воском, который снижает поступление кислорода и возникновение плесени.

Я собирался отвезти вино в Карфаген и заняться там обустройством сухопутной базы, но противный западный ветер отсоветовал. Отправились в египетский Пер Амон. Там тоже любят выпить.