Руны и сигилы, окружавшие сиденья двух пилотов, призванные успокаивать, оказали на Каллидена противоположный эффект. Он почувствовал себя полностью отрезанным от мира, как будто они уже были в варпе, или — хотя это было бы не так уж плохо — как будто они были на одном из тех странных судов, о которых он слышал, но никогда не видел, которые ныряли на многие мили в глубины океанов или в туннели глубоко под земной корой. Здесь не было даже успокаивающего аромата ладана Министорума, который большинство космических капитанов жгли, чтобы получить благословение Императора.

Руголо давным-давно отдал каюту своему бывшему навигатору Абруту и навсегда перебрался в кабину управления. Поэтому тут царил беспорядок: даже панели управления полетом были завалены всяким хламом, вроде щеток для обуви и кусачек для ногтей. Поддон, лежавший на полу, был местом для сна. Ему удалось даже найти место для небольшого стола и двух стульев с прямой спинкой.

Торговец жестом указал Каллидену на один из них. Покопавшись в шкафу, он достал хрустальный графин и два хрустальных стакана — предметы, которые он держал в стороне от обычной посуды, — и поставил их на стол.

— Будем надеяться, что ни один чокнутый, поклоняющийся Императору фанатик не сможет шпионить за нами здесь! — весело сказал он и налил в бокалы бледно-зеленый ликер местного производства, протянув один Каллидену. Молодой человек осторожно отпил, а Руголо залпом проглотил содержимое своего стакана, затем снова наполнил его.

— А теперь, — сказал он тоном следователя, — скажи мне, почему ты притворяешься, что ты не навигатор.

— Потому что я не он! — сердито возразил Каллиден.

— Не придуривайся, а? И скажи, почему, будучи навигатором, ты не занимаешься своим делом? Должна быть причина. Возможно, у тебя проблемы с твоим домом? Расскажи мне. Я пойму.

Несчастный Пелор Каллиден вздохнул и немного расслабился, съежившись на стуле.

— Я не навигатор, — медленно сказал он, — по той простой причине, что я не умею ориентироваться в варпе.

— Не можешь ориентироваться? — Руголо недоуменно уставился на него. — Не можешь ориентироваться?

Он поджал губы. Мог ли ген навигатора дать сбой в этом молодом человеке? Было ли это обратной мутацией? Ошибкой в генах? Родиться навигатором, но не уметь смотреть в варп? Если так, то неудивительно, что его выгнали из семьи — но нет, этого не могло быть. В этом случае они бы скорее тихо его усыпили, чем выбросили на улицу. Неуправляемый сын дома навигаторов был бы плохой рекламой для всего Навис Нобилите, ветви Империума, которая ревностно охраняла свою репутацию.

— Ты… слеп к варпу? — мягко спросил он.

— Нет, нет, совсем нет. Проблема в том, что я слишком хорошо вижу!

Внезапно свернув с темы, Каллиден откинулся в кресле и довольно наглым тоном спросил, зачем торговцу нужен навигатор и куда делся предыдущий навигатор корабля.

Руголо уклончиво пожал плечами.

— О, он был скучным парнем, который не любил путешествовать. Принял предложение о переходе на другой корабль. По пожизненному договору! — едко сказал он.

Осмотрев дёшево и плохо обставленную, пахнущее плесенью помещение, Каллиден скривил губу и явно не был убежден словами торговца.

Лишь гораздо позже, когда Руголо смог снова и снова подлить ему зеленого ликера, Каллиден рассказал свою историю.

— Это правда, что я опытный навигатор, — признал он впервые. — Но я позор своего дома! У меня отняли лицензию, мне запрещено заниматься проводкой судов через имматериум. Хотя я бы не смог этого делать, даже если бы мне разрешили. — Он взялся за голову руками и некоторое время молчал. Затем он продолжил мрачным голосом. — Обучение навигатора долгое. Дело не только в способности видеть течения варпа. Знание того, как найти путь через них и как использовать их для достижения отдаленного пункта назначения, является одновременно наукой и искусством. К концу обучения мне исполнилось тридцать, что, кстати, для навигатора еще очень мало. Мы живем дольше вас, обычных людей, не имеющих гена навигатора. Я должен был совершить свой первый полноценный полет, а мой учитель присутствовал только в качестве наблюдателя. Это было всего через три дня после... после смерти моей матери. Я был очень близок с ней, и ее смерть сильно на меня повлияла. Выйдя замуж за моего отца, она перестала работать навигатором, поэтому у нее не было большого опыта нахождения в варпе. Во всяком случае, вскоре после того, как мы вошли в варп...

Каллиден снова закрыл лицо руками. Его тон стал мучительным.

— Я увидел её! Я увидел её! Вне корабля, в варпе! Она царапала корпус, пытаясь проникнуть внутрь, умоляя меня помочь ей! Я будто сошел с ума, — бормотал он. — Я бросил управление, вылез из навигационного кресла и попытался добраться до внешнего люка, чтобы открыть его и впустить мать. Экипажу пришлось силой тащить меня обратно. Мой учитель, конечно же, сразу же взял на себя управление кораблем и под арестом отвёз меня обратно в дом. Я был в полном шоке. Там меня осмотрели и признали непригодным для работы навигатором и для управления кораблем. В конце концов, отец позволил мне покинуть дом. С тех пор я бродяжничаю с места на место. Большую часть времени я почти не знаю, где нахожусь. Но с тех самых пор я ни разу не использовал свой варп-глаз. Сама мысль об этом...

Он помолчал.

— Итак, поймите, вы никогда не сможете сделать меня своим навигатором. Это просто невозможно, кроме того, это противоречит законам Империума.

Теперь Руголо понял, с какой заблудшей душой он столкнулся. Бедняга жил в состоянии патологического ужаса, ужаса от мысли о том, какие муки терпит душа его матери.

— Тебе приходило в голову, что горе из-за смерти твоей матери может быть причиной того, что ты, как тебе показалось, увидел? — спросил он настолько мягко, насколько мог. — Ты ведь понимаешь, что это не могла быть твоя мать, не так ли?

— Это то, что все медики пытались мне сказать, — возразил Каллиден. — Но они лгали, или были просто дураками. Это была она. Конечно, ее душа, а не тело. Любой, кто знаком с имматериумом, сразу может сказать вам, что такое возможно.

«Очевидно, ничто из того, что я могу сказать, не могло бы освободить Каллидена от его заблуждений», — подумал Руголо. Если, правда, это было заблуждением.

— Но каждый раз, когда ты пассажиром путешествуешь на корабле с одной планеты на другую, ты должен проходить через варп, если только корабль не остается в пределах одной и той же планетной системы, — отметил он. — Как пассажира тебя полет через варп не пугает?

— Нет, — ответил Каллиден после долгой паузы. — Защитные психоэкраны корабля, поле Геллера, это достаточная защита, иначе полет через варп был бы вообще невозможен. Я не думаю об этом больше, чем пассажир океанского корабля думает о глубинах, над которыми он плывет. — Лицо Каллидена приобрело задумчивое выражение. — В схоле Навис Нобилите это описывали как парадокс: материальный объект, движущийся через имматериум… Все происходит милостью святого Бога-Императора! — добавил он с внезапной страстью.

— Ты действительно веришь, что Император — бог? — с любопытством спросил Руголо.

Каллиден, казалось, снова обрел самообладание. И он снова выглядел как ничтожество.

— Конечно верю. А ты?

Руголо издал короткий смешок.

— Только когда рядом проповедник. Вообще эта тема меня не волнует, я об этом не задумываюсь. Насколько я знаю, он мог бы быть Богом, но если я серьезно в это поверю, то мне придется начать верить и во все эти истории о плохих богах. И в демонов. Я не верю в демонов. По крайней мере, я о них не знаю.

— Да, — сухо сказал Каллиден, — я понял, что вы не веруете, просто взглянув на состояние внешнего корпуса вашего корабля. Советую очистить защитные образы и обереги, и снова освятить их. Они были нанесены не зря, что бы вы ни думали. Что касается Императора, — продолжил он, — он определенно является Богом. Любой навигатор может сказать вам это, даже такой, как я, лишенный лицензии.

Руголо решил, что пора сменить тему. Он задумчиво подергал бородку, вспоминая, что Каллиден сказал об Оке Ужаса. Никто никогда не говорил ему, что на этом можно заработать. В основном репутацией этого региона было место обитания демонов. Руголо действительно не верил в демонов, как он и сказал. К тому же он не мог серьезно относиться к рассказам о невероятных торговых возможностях в том регионе. Несомненно, внутри Ока были обитаемые миры, недоступные для Империума из-за варп-шторма, но, скорее всего, они были примитивными и нищими.

Но с другой стороны...

— Эти молодые подонки, от которых я тебя спас, — небрежно заметил он, — я был удивлен, обнаружив таких откровенных преступников в таком строго контролируемом городе, как Гендова.

— Апекс V не всегда был таким. Он стал жёстко контролироваться с тех пор, как тут воцарился нынешний владыка. Здесь кое-где ещё сохранилась преступность, хотя в основном они стали тише воды и ниже травы.

— То, что ты сказал об Оке Ужаса — это правда?

Каллиден настороженно посмотрел на него.

— Сдаётся, вы мало знаете об этом регионе, — прокомментировал он. — Вы не очень долго пробыли в сегментуме Обскурус? Если на то пошло, как давно вы стали свободным торговцем?

К этому времени Мейнард Руголо был уже довольно пьян. Ночь была уже поздней, он наполовину допил вторую бутылку «мастеза», густого зеленого ликера, который ему явно нравился. Он икнул, выпрямился и заговорил со всем достоинством, которое только мог создать.

— Я не «свободный торговец». Я вольный торговец.

Каллиден моргнул, затем запрокинул голову и громко засмеялся.

— Вы вольный торговец? — пробормотал он. — Кажется, я не единственный, кто путешествует скрытно. А где тогда ваш флот? Ваша личная армия? Ваши специалисты и техники? Если вам нужен навигатор, почему бы вам не пойти прямо к владыке этой планеты с вашим патентом, и не потребовать, чтобы он предоставил вам навигатора?

Для скептицизма Каллидена были веские причины. Вольные торговцы считались высокопоставленными людьми, имевшими видное положение в Адептус Терра, и располагали значительными ресурсами. Они находились вне юрисдикции Экклезиархии. Обычно они действовали на границах Империума или за их пределами, исследуя, торгуя, сражаясь, вступая в контакт с неизвестными инопланетными расами. Он были Законом сами для себя. Короче говоря, они совершенно не походили на блефующего, но, очевидно, неудачного обычного торговца, сидевшего здесь.

— Интересно, а вы вообще свободный торговец? — продолжал Каллиден, проворачивая нож в ране. — Если мое предположение верно, вы безлицензионный капер, зарабатывающий себе на жизнь, как десятки тысяч других, покупая и продавая все, что угодно, и где угодно.

— Ты так думаешь, да?

Разгневанный тем, что в его слово усомнились, Руголо вскочил на ноги и нетвердо зашагал к деревянному сундуку, привинченному к палубе. Распахнув крышку, он начал рыться внутри. Странные вещи — предметы одежды, безделушки, различные мелкие инструменты — летали через каюту, пока он яростно копался в сундуке, ища что-то. Найдя, он достал пергаментный свиток, перевязанный шелковыми шнурами, который швырнул в своего обвинителя.

— Вот мой патент!

Каллиден поднял упавший на пол свиток, развязал шелковые узлы и, развернув, внимательно его изучил. Это был действительно впечатляющий документ, написанный вручную чернилами трех цветов: золотого, серебряного и пурпурного. Надпись была выполнена в старинном элегантном стиле. Если предположить, что это не подделка, то это действительно был патент, лицензионный документ вольного торговца, изобилующий десятками положений о расширенных правах и возможностях.

Была только одна ошибка. Каллиден взглянул на Руголо, затем снова на свиток.

— Этот документ выдан не вам. Он выдан на имя Хансарда Руголо. Ты сказал мне, что тебя зовут Мейнард. Кроме того, патент датирован пятьюдесятью годами ранее, когда, я полагаю, ТЫ ещё не родился.

Руголо глубоко вздохнул и кивнул, опустив глаза.

— Ну, иногда это срабатывает.

— Так кто такой Хансард Руголо?

— Мой отец, — устало сказал Руголо. — Он был вольным торговцем. Впечатляющий мужчина. Мальчиком я сопровождал его в экспедициях. Это была прекрасная жизнь! Я был молод, когда его убили в одной из экспедиций, к тому времени я уже привык к такой жизни и не хотел терять ее. И… Я попытался занять его место. Стал самозванцем, выдавая себя за него каждый раз, когда общался с Администратумом. Какое-то время это срабатывало. Бывшие сотрудники моего отца какое-то время работали на меня из верности к его имени. Но у меня не было его чутья. Дела пошли наперекосяк, и через несколько лет все наши люди исчезли, забрав с собой большую часть кораблей, чтобы заняться, в основном, пиратством. В конце концов, у меня остался только один корабль с четырьмя членами экипажа, и они тоже хотели уйти. Корабль был слишком большим, чтобы я мог справиться с ним в одиночку. Так что я выменял его на «Странствующую звезду». — Руголо вызывающе ухмыльнулся. — Итак, как ты понимаешь, я был в некотором роде вольным торговцем, точнее, да, им был мой отец. Некоторые патенты наследственны, не так ли? Почему в моём случае не должно быть этого? Насколько мне известно, патент никогда не отменялся — о смерти моего отца не сообщалось — так что, насколько мне известно, я все ещё являюсь вольным торговцем.

— Тогда все как я и думал, — мягко сказал Каллиден. — ты работаешь вообще без лицензии.

Руголо надул щеки.

— Ну, это всего лишь твоя точка зрения.

Каллиден недоумевал, почему Руголо не совершил обмана серьёзней, взяв имя своего отца и, возможно, состарив свой облик. Потом он понял, что Мейнард был слишком свободолюбив, чтобы позволить загнать себя в такие рамки. Он не был похож на вольного торговца. Риск его разоблачения был бы слишком велик, и в этом случае у него не было бы выхода.