Теперь он мог различить след радужного корабля в виде вытянутой арки или туннеля, изгиб абстрактных кривых, которыми для него в настоящее время был варп.

Варп-поток с огромной скоростью уже подхватил «Странствующую звезду». Звезда, бывшая солнцем для мира, который они только что покинули, осталась далеко позади. Ему нужно было всего лишь направлять корабль в видимую туннельную деформацию, и следовать за Гундрамом.

— Почему корабль Гундрама такой странный? Эта странная форма и цвета. Он тоже инопланетного производства? Эльдарский, может быть? — спросил он у Квайлера.

«У него действительно был типичный приглаженный эльдарский вид, — сказал он себе. — А Гундрам продал эльдарского призрачного стража».

— Нет, он был сделан в Империуме, хотите верьте, хотите нет. Он видоизменился. Когда-то он не слишком отличался от вашего — такое же ржавое летающее ведро, уж простите за сравнение, но давайте посмотрим правде в глаза, ваш корабль не последняя модель, спущенная прямо со стапеля. Око — место перемен. Корабль Гундрама, так сказать, переделали — всего за пару минут.

— Ты присутствовал при этом? Ты это видел?

Квайлер кивнул. Его лицо приняло мечтательное выражение.

— Там плыли радужные облака. Нет, не совсем облака… Больше это походило на разноцветные пятна света. Одно из них прошло сквозь корабль. Когда это произошло, ну, он стал таким, каким вы его видели. Внутри всё тоже очень красиво. Полностью переделанная меблировка… Хотя механически он почти такой же.

После его слов воцарилось задумчивое молчание.

— В тот момент на борту никого из нас не было, — продолжил он. — Я часто задавался вопросом, как бы мы выглядели, если бы оказались там тогда.

И снова наступила тишина.

— Это был мир Тзинча, — закончил он.

Ни Каллиден, ни Руголо не спросили, кто такой Тзинч.

В варп-видении Каллидена появилась светящаяся точка вдали — признак работы варп-двигателя космического корабля. Это был безымянный корабль Гундрама. Каллиден напомнил себе, что если он мог видеть его, то, вероятно, и Эгелика могла видеть «Странствующую звезду».

Затем точка исчезла. Через несколько секунд они попали в турбулентность. Без предупреждения. Этого было не избежать! Руголо и Квайлер закричали, когда корабль развернулся, снова превзойдя мощность инерционных стабилизаторов. Каллиден метался в своём стабилизирующем коконе, непонятные и противоречивые сигналы, доходящие до его мозга, приводили к припадкам как у эпилептика, кокон еле сдерживал судорожные рывки навигатора.

Даже на тренажёрах он не видел такого хаоса в варпе! Он был ослеплён, неспособен действовать, попав в лабиринт-лабиринт-клубок-джунгли-водоворот-клубок-суматоху-брожение-столпотворение.

Абсолютный беспорядок!

Он не знал, как долго это длилось. Позже он не мог сказать, сделал ли он что-нибудь, чтобы сохранить корабль, или он выжил в бушующей сумятице исключительно благодаря удаче.

Но в какой-то момент «Странствующую звезду» пулей вышвырнуло из зоны турбулентности.

Прежде чем он мог понять, что произошло, и осмотреться, Каллидену нужно было сначала стабилизировать корабль. Выправить вращение в двенадцати измерениях было непростой задачей. Каллиден проигнорировал все вопросы и призывы товарищей.

Через час он почувствовал, что сделал все, что мог. Только теперь навигатор мог осмелиться перенести их в то, что считалось реальным пространством в регионе, где всё было не тем, чем казалось. Все, что он знал точно, это то, что раскрашенного космического корабля больше не было. И что они были глубже в Оке. Гораздо глубже. Корабль, конечно же, по-прежнему несло штормом, бесконечным великим круговым движением, включавшим в свою орбиту тысячи миров, как демонической рукой, окружающей карманную вселенную.

Чтобы сориентироваться, Каллиден передвинул рычаг варп-перехода.

На этот раз переход был более плавным, менее резким. Все трое обитателей «Странствующей звезды» смотрели на окружающее через экран внешнего обзора.

Зрелище было… Великолепным. За тысячелетия своего существования варп-шторм сформировал не только всю психическую жизнь в нем. Он изменил сами звезды, преобразовав их в новые образования. Их взору предстало огромное зрелище скоплений и звездных потоков, перемежающихся огромными завесами из пыли и газа. Само пространство искрилось красками — красками варпа!

Для Каллидена было кое-что ещё, чего другие не могли видеть. Хотя теперь он смотрел своими «обычными» глазами, его варп-глаз тоже всё ещё был открыт. Это не дало бы ему многого в плане восприятия в нормальном пространстве. Но здесь — лица и морды. Они то проявлялись, то исчезали, мерцая. Ужасные лица. Он был ошеломлен. Как могли существовать лица в десятки или сотни световых лет в поперечнике? Однако не это пугало его больше всего — ни это, ни тот факт, что он потерял Гундрама из виду. Он с трудом выбрался из кокона, вылез из кресла пилота и протянул руки к Руголо с ужасным выражением на лице.

— Мейнард! Мы заблудились! Мы заблудились! Мы никогда не выберемся отсюда! Я его не вижу! Я не вижу Астрономикон!

Часть восьмая

ПОСЛАНИЕ ВЕРХОВНЫХ ЛОРДОВ

Дранг пришёл к телам погибших космодесантников. Он ничего не мог с собой поделать — и делал это каждый день. Спускался в глубочайшие помещения планетарной базы сегментума Обскурус, проходил по самым старым, сочащимся влагой туннелям, распускал при входе наиболее доверенный, присягнувший лично ему, отборный персонал, и заходил в хранилище священных реликвий — тел тех сверхлюдей, кем, в его самых сокровенных мыслях, он восхищался больше всего: космодесантников.

Он видел космодесантников раньше, но редко, а ещё реже видел их в действии. Он провел свою жизнь во Флоте, который служил транспортом для многомиллионной Имперской Гвардии. Ордены Адептус Астартес, оправдывая свое официальное название, имели собственные корабли для перевозки между мирами.

То немногое, что он знал о них и видел сам, очаровало его на всю жизнь. Каждый из них был сверхчеловеком, как будто принадлежал к другой расе. Биологически усиленные, с дополнительными органами, намного большие, чем обычные люди, с продолжительностью жизни, измеряемой веками; само их существование заставляло Дранга чувствовать себя ничтожным по сравнению с ними.

В Империуме было что-то около миллиона миров. В целом, космодесантников тоже было около миллиона, организованных примерно в тысячу орденов по тысяче воинов в каждом. Получалось по одному космическому десантнику на планету — и все же этого было достаточно. Имперская Гвардия удерживала Империум единым, но именно Адептус Астартес защищали его от врагов.

Дранг заглянул сквозь прозрачную стену стазис-камеры. Многие тела были слишком обуглены и изрезаны, чтобы их можно было узнать. Другие, казалось, по-прежнему источали мощь и силу даже после смерти — особенно библиотекарь, который ненадолго пережил нападение в Оке Ужаса. Дранг мог видеть черные панцири, слитые воедино с их грудными клетками, что позволяло им носить чудесные доспехи и функционировать даже в космическом вакууме.

Он не забыл, что эти супермены были повержены другими космодесантниками — космодесантниками Хаоса. Более того, они были повержены космодесантниками, принадлежавшим к Первому Основанию.

Да, в истории Империума были тёмные страницы, о которых мало кто знал. Как лорд-командующий сегментума, одного из пяти, на которые был разделен Империум, Дранг смог узнать многое, и многое изучить. В Первое Основание были созданы куда более стойкие воины, чем те, что существуют сегодня. Их геносемя шло непосредственно от первоначальных примархов, созданных в лаборатории прародителем всех космодесантников прошлого и настоящего.

Это было десять тысяч лет назад. И все же первые космодесантники из орденов Первого Основания все ещё жили там, в Оке Ужаса, защищенные от действия времени безумием Хаоса, с его способностью отрицать физические законы.

Дранг посмотрел на те лица в стазис-камере, которые не были разорваны и сохранились. Какие лица! Какая решимость! Какая выдержка! Какое бесстрашие!

Хриплый вздох вырвался из горла Дранга. «Если бы я мог быть одним из вас...»

Он снова подумал о «тех» космодесантниках Первого Основания и обо всем, что они натворили. Существовала причина, по которой нынешние ордены Космодесанта были строго ограничены по размеру. Это было сделано, чтобы ограничить их влияние на сам Империум.

Первое Основание было гораздо более многочисленным, организованным в целые легионы. Это неизбежно закончилось чудовищной гражданской войной, в которой легион сражался с легионом, раздирая Империум на части.

«А как могло быть иначе?» — подумал Дранг. Империум был величайшим примером крупнейшей организации, которую когда-либо видела Галактика — спасибо Императору! Какой смысл в такой организации, если она не использовалась? Флоты линкоров и крейсеров, гигантские армии, величайшие арсеналы, которые когда-либо были созданы — зачем, если это ныне нигде не используется? Желание участвовать в полномасштабном конфликте у людей должно было быть непреодолимым. Так же, как и у него. Когда из Окуларис Террибус пришло известие о строящихся флотах линкоров, силах, достаточно больших, чтобы бросить вызов Империуму, он возликовал.

Это была истинная причина, по которой он принял меры, чтобы эта новость не достигла Терры. Вот уже десять лет он командует боевым флотом Обскурус — время лишь разочарований и беспокойства. Выступает в роли перевозчика разношерстных полчищ Имперской Гвардии. Время от времени участвует в стычках с разными пришельцами. Наказывает иногда непокорный мир. И это в то время, когда у него были все инструменты для великой войны!

Дранг боялся, что Верховные лорды лишат его приключений. Что они будут осторожны, или разработают коварные планы, или отдадут приказы другим боевым флотам и прикажут флоту сегментума Обскурус просто стоять в стороне в качестве резерва — или что они просто откажутся принять результаты разведки нуль-корабля.

С его стороны это была авантюра, но она осуществилась. Дранг не ожидал, что проживет достаточно долго, чтобы направить сейчас свой флот в бой. Он отвел глаза от стазис-камеры и наклонил голову, как будто мог смотреть сквозь потолок коридора. Что, на самом деле, он действительно мог делать. Он смотрел через имплантированный монокль. Он знал, что о его протезе ходило много слухов, хотя никто никогда даже не осмеливался спросить его о реальности этого. Он утверждал, что может видеть сквозь него на половину светового года в настоящее время, не принимая во внимание прохождение самого света, и это было правдой. Но это было ещё не всё.

Подлинная история того, как он приобрел монокль, была не столь драматична, как утверждали некоторые из слухов, но она была достаточно загадочной. Он сам не знал его происхождения. Монокль был продан ему свободным торговцем, который утверждал, что получил его в инопланетном мире, недоступном для Астрономикона. Дранг заплатил высокую цену, но цена за продажу для торговца была куда выше. Дранг был собственником. Он не хотел, чтобы кто-то еще в Империуме обладал подобным устройством. Он убил торговца, всю его семью и всех его соратников. Затем он использовал разведку флота, чтобы отследить прошлые передвижения торговца, убивая всех, с кем он имел дело. След действительно вел к краю Империума, но затем, совершенно неожиданно, вернулся в собственный сегментум Обскурус Дранга, где и исчез.

Он никогда не исследовал всех возможностей монокля, но знал, что он может заглянуть в будущее.

И Дранг знал, что обречен. Кто-то подбирался к нему. Кто-то, кого он, несмотря на всё обеспечение своей безопасности, не мог остановить. Это должна была быть женщина, что усугубляло его унижение. Теперь он мог видеть ее: темную, гибкую фигуру, словно стоящую в свету в конце туннеля.

Он также знал, что она не заставит себя ждать. Это могло произойти даже сегодня! Много ночей он провел, размышляя о своей предзнаменованной гибели и искал выход, но монокль его не предлагал. Все, что осталось — это холодное разочарование. Это и решимость сначала добиться славы.

Нет, пусть не будет сегодня! Могущественный Император, дай мне победу!

Но в любом случае... Он ненадолго оглянулся на жёсткие выражения лиц погибших космодесантников. «Успокойся, Дранг, — пробормотал он про себя. — Умри, как они умерли!»

Его ботинки стучали по металлическому полу, когда он возвращался назад. В конце коридора он распахнул бронзовые ворота и вошел в вагон метро. Транспорт пулей пронёс его сквозь недра главной базы флота Обскурус. В конце концов он оказался наверху, в стеклянной обзорной галерее. Под этой галереей, укрывшись в отдельных помещениях, находились все те, кто был заключен под стражу в рамках мер обеспечения секретности: члены Адептус Механикус, специалисты по псайкерам, кибермодифицированные аналитики, а также весь вспомогательный персонал, даже уборщики, обслуживавшие аналитическую группу.

Охранники стояли на галерее с интервалом в пятнадцать ярдов. Дранг отмахнулся от одного из них и встал на подиум. Отсюда все, что он сказал, будет слышно всеми инфильтрованными. Он сжал кулаки.

— КТО ИЗ ВАС ЭТО БЫЛ? — проревел он.

Все они подняли глаза, некоторые в страхе, некоторые с любопытством, некоторые с безропотным терпением. Служащие Империума привыкли к грубому обращению.

По правде говоря, маловероятно, что кто-то из них нашел возможность передать информацию с базы. Инвистикон, должно быть, это он был небрежен. Если… Если только это не был кто-то из его собственного окружения. В его голове бурлили мрачные мысли о мести.

С жестом отвращения он покинул подиум и вернулся в транспортный вагон. Через несколько минут он уже зашёл в свой кабинет, где сел, собираясь с мыслями. Было неприятно не знать, когда появится убийца. Он ожидал, что она будет принадлежать к храму Каллидус, специалистам по хитрости и коварству.