Гундрам громко рассмеялся.

— Я путешествую по корням своего желания! Я бросаюсь по прихотям богов! Вы, однако, шли за мной по пятам. Теперь вы кучка обломков. Ваша единственная надежда — поклониться великим Темным владыкам, принять Губительные силы.

Пара отпрянула. Каллиден яростно схватил Руголо за руку.

— Это безумный мир! А это сумасшедший, предлагающий нам отвергнуть Императора!

Квайлер, сейчас одетый в какую-то свободную куртку, тщательно просматривал инопланетные предметы. Он взглянул на них, прежде чем, очевидно, потерял интерес, и вернулся к своему занятию. Фоафоа же был возбужден, он сжимал кулаки и переминался с ноги на ногу.

— Убей их, Гундрам! Они хотят отнять наш бизнес! Почему еще они следовали за нами? Убей их сейчас же! — Он повернулся к Руголо. — Я же говорил тебе держаться подальше, не так ли? Мне приходилось иметь дело с такими людьми, как ты!

Руголо непроизвольно взялся за рукоять спрятанного за поясом лазпистолета. Пока это происходило, он не мог не заметить увеличивающееся количество рыбо-существ, скользящих по воздуху вокруг них. Выглядело так, как если бы встреча людей и инопланетян проходила на дне океана, с мелкими косяками рыбы, плавающими повсюду.

Фоафоа заметил его непроизвольное движение. Он схватил его за руку.

— Ты что задумал, дружище?

Напевая и тихо посмеиваясь, Гундрам начал странно пританцовывать. Эгелика задорно рассмеялась, грациозно шагнула вперёд, откинула Фоафоа в сторону, просто коснувшись рукой его бицепса.

— Какой ты грубиян, Фоафоа! Тебе всё время хочется убивать людей, ломать им кости, резать и разрывать. — Ее голос был теплым и ласковым, а ее зеленые глаза словно гипнотизировали, когда она смотрела на Руголо с нежностью и восхищением. — Фоафоа, в тебе нет такта! А теперь, друг мой, позволь лучше мне поприветствовать тебя.

Каллиден чувствовал себя беспомощным, охваченным страхом. Он был уверен, что с его другом вот-вот случится что-то ужасное. Оцепенев, он смотрел, как Эгелика остановилась перед Руголо. Она слегка покачивалась. Торговец словно впал в транс, зачарованно глядя на движения ее гибкого тела. Ее глаза стали похожи на блюдца, приобретя более глубокий зелёный оттенок, чем раньше.

Потом случилось ужасное. Ее тело изменилось, раскрылось, как какая-то чудовищная орхидея, на которой внезапно появились новые наросты. Длинные зубастые крабоподобные когти выросли там, где раньше были ее нежные руки. Ее ступни удлинились, став двупалыми, как у гигантского орла. Изо рта выскочил длинный трубчатый язык. И, что самое мерзкое, из её затвердевшего мясистого зада вырос толстый изгибающийся хвост, заканчивающийся острыми шипами.

Удивительно, но Руголо, похоже, не находил ничего из произошедшего отталкивающим. Он дрожал от возбуждения. Каллиден потянулся к своему оружию, но одним быстрым прыжком Фоафоа оказался позади него, сжав его руки своими, и он был явно сильней. Каллиден слышал, как Фоафоа тихо смеётся. Эгелика сделала напыщенный птичий шаг. Её ужасные когти потянулись и схватили Руголо, как если бы он был всего лишь куском мяса, которое она собиралась разорвать на части. Но прикосновение этих острых, как бритва, хитиновых когтей привело торговца в экстаз от удовольствия. Он застонал и протянул трясущуюся руку, желая прикоснуться к ее груди, в то время как язык, похожий на полый усик растения, качнулся к его рту. Все еще держа его одной когтистой клешнёй, она отпустила его другой, поглаживая и дразня его тело, в результате чего торговец полностью потерял над собой контроль и осел, его глаза закатились, когда он завыл с неописуемым наслаждением.

Было жутко видеть, что это жуткое чудовище всё ещё сохраняет черты Эгелики. Дикий восторг отразился на ее лице. Она подняла одну ногу быстрым движением, которое было совсем не человеческим, и прижала большой коготь к животу Руголо. Каллиден увидела, что одним ударом она может его выпотрошить, и, скорее всего, собирается это сделать. Он тщетно пытался вырваться из захвата Фоафоа, не имея возможности достать оружие во внутреннем кармане.

— Мейнард, очнись! Она демон! Используй свой пистолет!

Всё было бесполезно. Руголо ничего не понимал и не осознавал, он испытывал неописуемое, ничем не сдерживаемое наслаждение. Каллиден открыл свой варп-глаз, хотя он был скрыт банданой, надетой перед выходом из «Странствующей звезды», и начал произносить литанию изгнания демонов, которую он использовал раньше. Фоафоа мгновенно зажал ему рот рукой, обхватив другой рукой его тело, так что все, что вышло, было приглушенным бульканьем.

Не желая видеть то, что сейчас должно было случиться, он опустил взгляд. Тут он увидел ещё одну неожиданную вещь. Зеленая слизь, на которой они стояли, мерцала и исчезала, рассасываясь, как будто в результате внезапного химического изменения. На смену ей приходила плоская блестящая поверхность, почти бесцветная, как поверхность стоячей воды.

Слишком поздно Каллиден обнаружил, что это вода. Он мгновенно погрузился в нее, как и Фоафоа и всё окружающее. Руголо и чудовищно преобразившаяся Эгелика, скачущий в диком танце Гундрам, Квайлер, Каллиден в тисках Фоафоа, нарисованный космический корабль, инопланетяне, их телеги и животные, груды товаров — все упали вниз, как масса мусора, брошенная в пруд.

Вода сомкнулась над их головами. Каллиден почувствовал, как Фоафоа освободил его. Он попытался всплыть на поверхность, но не смог. Вода оказалась странной, низкой плотности, сродни каким-то газам, и не реагировала на его плавательные движения или удары ногами. Он погружался ниже и ниже. Подняв глаза, он увидел, что поверхность «океана» отступает за пределы досягаемости, и испытал удушливую панику перед неизбежным утоплением. Затем его ноги коснулись дна. Сердце колотилось, он огляделся и увидел, что картина, происходившая несколько мгновений назад, осталась почти нетронутой, но перенеслась на дно океана.

Руголо и Эгелику разнесло в разные стороны. Как и Каллиден, Руголо задержал дыхание и бился, пытаясь всплыть. Инопланетяне просто стояли спокойно, как и раньше, их не встревожило то, что произошло. Гундрам и его группа, хотя и утверждали, что незнакомы с этим местом, размахивали руками и ногами из стороны в сторону в явном удовольствии, их лица выражали явное удовольствие.

От касания дна ногами не поднялось даже песчинки. Поверхность, на которую они опустились, была твердой, покрытой ковром словно из тростника. На это «дно» поблизости опустилась и большая часть раскрашенного космического корабля. Повсюду плавали-порхали рыбы. Странная вода была прозрачной и лёгкой, солнечный свет легко проникал сквозь неё. Каллиден больше не мог сдерживать дыхание. Он выдохнул, смирившись с концом.

Но пузыри не выходили из его рта.

Инстинктивно он вдохнул. Он почувствовал, как жидкость наполняет его рот, стекает по горлу и проникает в легкие. Вода была не холодной, чуть приятно прохладной, даже освежающей. У него больше не было чувства удушья. Он выдохнул воду из лёгких, снова вдохнул, а затем начал нормально дышать. В этой воде можно было дышать — этой водой. Каллиден махнул рукой сквозь воду, хотя она и не имела той консистенции, которую он ожидал, она все же тормозила движение больше как жидкость, а не как воздух.

Эгелика кувыркалась в воздухе, хихикая, размахивая хвостом из стороны в сторону. Гундрам продолжал свой своеобразный отрывистый танец, смеясь при этом.

— Разве я не говорил тебе? Ничто не может считаться само собой разумеющимся в этом мире! Вы находитесь на планете, где воздух и вода — одно и то же!

Каллиден огляделся в поисках «Странствующей звезды». Да, вот она, на некотором удалении, тоже на морском дне. Он подумал, что дышать водой можно было бы, если бы в ней было очень высокое содержание кислорода, растворенного в ней, но это не объясняло рыбу, которая плавала в воздухе, или, если на то пошло, того, как Гундрам мог так внятно говорить под водой, вместо того чтобы произносить слова как серию бульканий. Или землю, которая их предала, внезапно превратившись в океан!

Земля, воздух и вода были взаимозаменяемыми!

С ловкостью и осторожностью Эгелика ступила на колышущиеся зеленые тростники на дне. Оттолкнула жирную рыбу, покрытую переливающейся красной чешуей, проплывающую перед ее лицом, и снова нацелилась на Руголо. Ее голос казался еще теплее, поскольку передавался через жидкую среду.

— Удовольствие и боль — одно и то же. Боль — это удовольствие, удовольствие — это боль… Пойдем, мой дорогой, мой любимый Мейнард. Я хочу доставить тебе удовольствие до смерти…

Стоя неподалеку, и глубоко дыша прогоняемыми через лёгкие потоками воды, Руголо ждал в предвкушении, тоскуя по смертоносным ласкам сокрушительных крабовидных клешней Эгелики. Каллиден тоже бессильно смотрел, больше не помышляя о спасении друга. Околдовываемый также, он горячо надеялся, что, как только она придаст Руголо мучительной, экстатической смерти, наступит и его очередь.

Руголо обмяк, когда Эгелика схватила его. В этом воздухе-воде ей совсем не составило труда поднять его на ноги одним когтем. Ее длинный трубчатый язык начал лизать его лицом, шею, уши, вызывая у торговца громкие сладостные стоны, которые было неловко слышать. Её левая лапа схватила его под правую руку. Потом свободный коготь чудовища вцепился ему в левое бедро. Осторожно, как-то игриво, она стала сгибать обе лапы, понемногу сгибая и Руголо. Она готовилась оторвать ему ногу.

— Нет!

Каллиден вышел из своего безумного эротического транса. Он сунул руку в свою черную куртку, впервые заметив, что она промокла насквозь. Выхватил из внутреннего кармана лазпистолет. Каллиден плохо умел пользоваться оружием. Ему потребовалось время, чтобы обхватить кулаком рукоять, опустить предохранитель, прицелиться и нажать на спусковой крючок.

Пар пузырился по всей длине лазерного луча, когда он с шипением проносился через воду. Но попасть в Эгелику не удалось. Вместо этого луч врезался в рыбу длиной почти в ярд, которая в этот момент скользила между ними. Рыба взорвалась, когда вода в ее теле превратилась в пар. Фрагменты плоти, чешуи и костей упали на морское дно.

Фоафоа возмущенно взревел. Казалось, он не двинулся с места, но внезапно в его руке оказалось свирепо гудящее оружие. Это была укороченная версия цепного меча — цепной нож длиной с мясницкий, и Каллиден сразу представил, как зубья ножа, вращающиеся с бешеной скоростью, прорезают его плоть. Он пришел в ужас. Обернулся, чтобы снова выстрелить из лазпистолета, но не успел. Удар цепного ножа с лёгкостью перерубил пистолет, оторвав ствол эмиттера и зарядную камеру от рукояти, и чуть не отсек навигатору большой палец.

Фоафоа засмеялся, насмешливо размахивая жужжащим ножом перед лицом Каллидена.

— Ты заслуживаешь медленной смерти, навигатор!

Затем Каллиден услышал долгий, затяжной крик агонии. Это не был крик удовольствия. Это был крик боли. Эгелика начала процесс расчленения Руголо. Когда он почувствовал болезненные изгибы суставов, ощущение реальности вернулось к торговцу. И все же, как ни странно, этот крик закончился тем, что превратился в крик признательности и благодарности, когда Эгелика снова применила свои пьянящие галлюцинаторные способности.

— ЭГЕЛИКА! ХВАТИТ!

Это кричал оказавшийся чуть поодаль Квайлер. Он перестал разбирать привезенные чужими товары и встал. Из-под куртки он извлек оружие, намного более громоздкое, чем скромный маленький пистолет Каллидена. Каллиден не мог вспомнить, где видел подобное. У него был толстый ствол, цилиндрическая топливная фляга, приклад и рукоятки, хотя Квайлер и держал ружье как обычный пистолет, одной рукой.

Отброшенный Эгеликой Руголо стонал и слабо подергивался, лёжа на тростнике. С ликованием Эгелика повернулась к Квайлеру, ее глаза широко раскрылись, трансформированные конечности раздвинулись, словно в знак приветствия. Каллиден не был уверен, что правильно опознал оружие Квайлера, пока не появилась яркая вспышка и яркий поток энергии, ярче любого пламени, а вода закипела так яростно, что происходящее почти скрылось в бурлящих воздушных пузырьках, стремительно поднимавшихся к поверхности. Это была мелта-пушка, также известная как терморужьё или кухонник, оружие гораздо более устрашающее, чем обычный огнемёт, стрелявшая на короткое расстояние струей субмолекулярной тепловой энергии.

Эгелика приняла на себя удар по полной. Когда раскалённая энергия охватила ее, она издала завывающий нарастающий сопрано-крик, перешедший в продолжительную арию воспевания боли, восторга, шока и удовлетворения. Вообще она не должна была издать ни звука, мгновенно превратившись в расплавленный шлак и дымящийся пар. Но когда сцена прояснилась, Эгелика все еще была там — не демон с крабовыми когтями и орлиными пальцами, а очаровательно привлекательная женщина, которой она была раньше.

— Ааааа! — Дым поднялся от ее груди и живота, когда энергия мелта-пушки рассеялась. — Сделай это снова, Квайлер!

Квайлер, однако, направлял ствол мелта-пушки на другую цель.

— Брось нож, Фоафоа.

Он по очереди нацеливал мельту на Фоафоа и Гундрама. Гундрам прекратил танцевать. Оба уставились на ствол мельты с чем-то вроде страха. По крайней мере, это говорило Каллидену, что ни один из них не был демоном, в отличие от Эгелики.

Фоафоа не совсем подчинился приказу Квайлера, но выключил цепной нож и спрятал его под одежду.

— Что беспокоит тебя по моим корням, Квайлер? — мрачно спросил Гундрам.

— Я зашел так далеко, как смог, Гундрам, — устало сказал Квайлер. — Вам становится все хуже и хуже. Я ухожу, возвращаюсь с этими двумя. Вы все, садитесь на корабль и уходите.

Фоафоа сморщился и взревел: — Предатель!

Начали происходить сразу две вещи. Вода, в которую они были погружены, закружилась, вращая косяки рыб вокруг. И затылок Фоафоа также закрутился, сморщиваясь, пока не сформировалось лицо — лицо, которое Руголо видел в питейном зале на Калигуле, которое он принял за галлюцинацию, вызванную необычным ликером, который ему подал Гундрам.