12 июля я планировал выехать из Нижнего далее на юг, посетить металлургические заводы, угольные разработки и добраться-таки до Ливадии, куда мне всё-таки пришлось вызвать Аликс — ибо она каким-то образом смогла найти общий язык с Мама́, что стало для меня неприятным сюрпризом. Поток личных писем от «родственников» из Петербурга резко увеличился, а тон их становился всё более настойчивым и почти скандальным!

На вторую половину 11 июля у меня была распланировано всего лишь две встречи — напряжённый график работы в Нижнем Новгороде изрядно вымотал и хотелось отдыха.

После обеда, который, как я постоянно забывал, здесь был вторым завтраком, встречались со старшим Менделеевым:

— Ну так мы договорились об основных вопросах устройства нового артельно-кооперативного движения? — Спросил я Дмитрия Ивановича, не спеша прогуливаясь вдоль моего спецпоезда.

— Да, государь, несомненно, это будет большим делом, если получится. Вот только наши русские чиновники любой проект грозят превратить в волокиту…

— Случается, но я буду действовать помимо правительства. Да оно здесь и лишнее во многом. Кооперация — дело широких народных масс, нужно лишь создать условия и подтолкнуть, как там у вас, химиков, принято…

— Добавить катализатор, государь.

— Верно, я на свои средства создам ссудную кассу для кредитования артелей и кооперативов и управляющую контору, которая будет безвозмездно предоставлять различные услуги и консультации по организации и деятельности новых предприятий, включая рыночно-биржевые по выстраиванию кооперационных связей. И дам поручение министру общественных хозяйств Столыпину создать школы артельно-кооперативного мастерства в каждой губернии, там для крестьян и прочих желающих будут устроены курсы за счёт государства.

— Нам предстоит долгий путь, государь, — вздохнул Менделеев.

— А ночь невежества вообще темна и полна ужасов, дорогой Дмитрий Иванович. Я бы хотел обсудить ещё один вопрос.

— Слушаю вас, государь…

За разговором мы несколько раз прошли по временному деревянному перрону, который был сооружён специально для моего поезда, и остановились у вагон-салона.

— Быть может, чайку?

— С удовольствием, государь.

Разговор продолжился уже внутри, на удобных мягких кожаных диванах за чашкой чая.

— Меня интересует развитие воздухоплавания. Я знаю, что и вы этому вопросу регулярно уделяете внимание — да и демонстрация полётов на воздушном шаре на днях была проведена блестяще.

— Так и есть, государь, — кивнул учёный-энциклопедист.

— У меня имеются конфиденциальные сведения, что в Германии заинтересовались и изучают вопрос постройки дирижабля жёсткой конструкции — с каркасом на основе пространственных алюминиевых рам. Обшивка из прорезиненной ткани, водород будет находиться в отдельных шар-баллонах внутри. Для управления будут использоваться клапаны, воздушные рули и размещённые в разнесённых гондолах ДВС мощностью более от 10 до 20 л. с. Представляете, что будет, если флот подобных воздушных кораблей вывалит груз бомб над Петербургом или Кронштадтом[27]?

— Сложно такое представить, государь, но звучит, с одной стороны, удивительно, а с другой — действительно угрожающе. А если представить все прочие выгоды!

— Я уже думал о рейсах во Владивосток.

— Да, а ещё станут возможны полёты через океан.

— Всё так, Дмитрий Иванович. И поэтому тоже я поднял этот вопрос. Более того, военная сторона использования воздушных кораблей строго засекречена и обсуждаться более не будет, наступит время, и мы их применим при необходимости. Будем создавать грузовой и пассажирский флот для перевозок по нашей огромной стране!

— Разумно, государь. Давайте подумаем. Для постройки такого корабля требуется освоить множество различных технологий, нужны двигатели, химические пропитки для тканей, механика, расчёт прочности конструкции, станции производства водорода, специальные ангары для постройки, хранения и технического обслуживания, система воздушных портов…

— И люди, которые смогут всё это создать. Рассчитываю на ваш совет.

— Я готов помогать, государь. Но руководить проектом не получится, на мне и так уже развитие таможенного тарифа, артельные дела и подготовка уральской экспедиции, не считая иных дел.

— Всё верно, есть кто-то на примете?

— Так обратитесь к Николаю Егоровичу Жуковскому[28], к сожалению, его не было на встрече в университете.

— Гхм… — Услышав знакомую фамилию, я завис…

«Проклятый маразм! И как я мог забыть…»

— Пожалуй, вы правы, отправлю ему телеграмму с предложением стать научным руководителем проекта, а вас попрошу консультировать.

— Это непременно.

— Администратором и общим начальником я хочу назначить хорошо известного вам Александра Матвеевича Кованько[29].

— Отличный выбор, государь. Александр Матвеевич подходит идеально, он твёрдо стоит на научно-практической основе при изучении воздухоплавания, имеет наилучший в России опыт и болеет за дело!

— Всё так…

— А ведь я даже как-то поднимался вместе с ним на аэростате.

— Отменно…

— Также будет нелишним привлечь к конструированию каркаса инженера Шухова, государь, — после некоторой паузы добавил Менделеев. — А с двигателями, я полагаю, справится господин Яковлев.

— Тем более что я начал его финансировать, — согласился я. — Он, кстати, и с Шуховым стакнулся, Владимир Григорьевич также занимается тепловыми машинами.

— Так у нас все карты на руках, ваше величество! — Довольно сказал Менделеев. — Один жёсткий дирижабль мы построим, но вот что потом? Для постройки воздушного флота потребуется много алюминия, ладно часть конструкций мы сможем заменить на арборитовые[30]. Изобретатель этого материала Костович давно носится с идеей постройки дирижабля. Нужно будет только подобрать химические составы для пропитки.

— Защита от влаги.

— Конечно, вода — главный враг деревянных изделий.

— А, вспомнил! — Хлопнул себя по лбу я, догадавшись, что речь идёт о фанере.

«А ведь мы говорим сейчас об авиационной дельта-древесине…»

— Но государь, нам всё равно потребуется много алюминия.

— Пока что купим столько, сколько надо. Но уже принято решение о строительстве крупного завода и электростанции на Волхове.

— Не знал.

— Это пока коммерческая тайна, потребуется скупить землю под затопление и лучше сделать это по низкой цене и с минимумом административного давления. Вот если не выйдет, тогда придётся реквизировать. Стране нужнее. Кроме того, хотя у меня есть конфиденциальные известия о наличии в районе Тихвина залежей бокситов, их нужно ещё разведать[4]. И опять же выкупить земли.

— Не буду спорить, государь и сохраню тайну. Но всё же советую обратить взор на закрывшийся в Сергиевом Посаде алюминиевый завод. Он не смог конкурировать по цене с заграничными поставщиками. Возможно, его оборудование ещё цело[31].

— Спасибо за совет, не знал об этом. Жизнь снова нас учит важности таможенного тарифа и протекционизма.

— Верно, государь.

Именной рескрипт Александру Михайловичу Кованько.

Строго секретно, лично в руки, после ознакомления уничтожить в присутствии фельдъегеря.

Мы ценим ваши таланты на ниве служения отечеству в воздухоплавательном деле и рассчитываем на дальнейшие непременные успехи. Они как воздух нужны нашему Отечеству.

Посему приказываю: вам надлежит возглавить новый проект по постройке дирижабля жёсткой схемы на основе алюминиевого каркаса, независимых мотогондол и раздельных газовых шар-баллонов. Старшим научным консультантам назначается профессор Н. Е. Жуковский, вторым научным консультантом назначается профессор Д. И. Менделеев. Для соблюдения секретности цели постройки будут заявлены строго гражданскими — для транспортных сообщений с Владивостоком, а посему вам требуется немедленно подать в отставку! Это приказ вашего императора! В должное время вы будете восстановлены на службе с сохранением выслуги и в новом, достойном ваших трудов звании.

Николай.

А вечером с личным докладом прибыл из Москвы руководитель департамента статистики С. Е. И. В ИА Джунковский.

— Ваше императорское величество! — Вытянулся мой самый приближённый и секретный жандарм.

— Рад видеть, Владимир Фёдорович, располагайтесь, — гостеприимно показал я на диваны в салоне. — Чай только что принесли.

— Благодарю, государь…

Джунковский уже знакомый с моей тщательно лелеемой привычкой, не менжуясь, налил чаю.

— Как у вас дела?

— Есть сведения из окружения великой княгини Марии Павловны[32] в её салоне начались разговоры о том, что России нужен новый император.

— Я чего-то подобного ожидал. И кого же они прочат в цари?

— Бориса Владимировича.

— Бориску на царство? Ха-ха-ха! — Развеселился я известной в будущем хроношутке. — Думаю, что сейчас это не более чем фантазии.

— На текущий момент это несомненно так, пока живы вы и живы наследники, главным образом ваш брат Михаил, ибо Георгия можно не принимать в расчёт.

— Да, это верно. И что, они готовы попытаться? После всего, что случилось?

— Марии Павловна обезумела от горя, со своими конфидентами она обсуждает, как вы жестоко и неблагодарно поступили с её мужем и сыном.

— Гхм, интересный выверт сознания. Я-то при чём?

— Кто-то ей донёс версию, будто бы вы прикрылись Владимиром Александровичем, подставив его под выстрелы.

— Положим, это полный вздор! Да, я вовремя среагировал и выхватил заранее приготовленный револьвер. Пришлось озаботиться. Кто мог придумать сей бред? Вокруг меня было достаточно людей, кто видел происходящее, и никто из них не может меня упрекнуть хоть в чём-то.

— Нам пока не удалось выяснить, но есть интересная информация от моих контактов в Англии.

— Уже успели обзавестись?

— Я же был адъютантом Сергея Александровича. — Джунковский перекрестился, и я поступил точно так же.

— Вечная память моему дяде.

— Имел кое-какие рабочие взаимоотношения через его супругу.

— Ловко, и что там происходит у наших островных друзей?

— В Англии обсуждают версию, что за покушением стоит Владимир Александрович, а его гибель — трагическая для него же самого случайность.

— Э-э-э… И как они про это додумались? — спросил я, довольно ухмыляясь про себя.

— К сожалению, настолько глубоко мои связи не распространяются. Установить это невозможно, по крайней мере, для департамента статистики.

«Надо будет графа Игнатьева поблагодарить при случае…»

— Могла ли эта информация дойти до моей тётушки?

— Через родственные связи вполне… Или…

— Или она и так в курсе… Если это правда, то и тогда в Сергиево… Их сын просто ничего не знал, они для него старались, не посвящая в детали?

— Возможно, но доказательств нет.

— Ясно… Хотя… Быть может, это тонкая игра англичан? Продолжайте наблюдение. Главное — вскрыть новый заговор, если он будет.

— Обязательно, ваше величество, — кивнул Джунковский. — Ещё имеются сведения о разговорах при дворе её величества Марии Фёдоровны.

— И что там у Мама́?

— Там появились мнения о том, что Михаил более достоин трона. Среди аристократии и ряда влиятельных промышленников очень много недовольных вашими действиями.

— Гхм, и это следовало ожидать. Оцените, какая неестественная смычка — аристократы и промышленники, полагаю, что последние встрепенулись из-за рабочего вопроса?

— Именно так, они желают запретов на профсоюзную деятельность.

— Дурачьё, не понимают, что зажиточный народ — это большой и ёмкий рынок для их же товаров. Сейчас у нас хороший экономический рост, а что они будут делать, когда текущие рынки насытятся? Я подарил им новое пространство… Впрочем, ладно… А что Мама́? Она согласна с этими голосами?

— Пока она воздерживалась от явного одобрения, но и не пресекает их окончательно. Ей не нравится ваше поведение.

— Гхм, ясно. Решила меня наказать лёгкой фрондой…

— Ваше величество, осмелюсь заметить, что её величество Мария Фёдоровна фактически имеет неограниченную власть в Петербурге, и это становится опасным.

— Да, я обдумаю ситуацию, спасибо.

— А ещё и в Москве новый генерал-губернатор её креатура.

— Полагаете, что мне некуда будет возвращаться с юга?

— Такой ход событий не исключён, хотя и свидетельств тому нет.

— Пока Трепов министр, мне ничего не грозит. По крайней мере открытого мятежа не будет, но не думаю, что Мама́ решится на покушение.

— Да, скорее всего, это так, государь…

Ночь вступала в свои права, а я вновь вышел на деревянный перрон насладиться прохладным воздухом перед сном. Дела в Нижнем Новгороде были закончены, и паровоз уже дышал паром, готовясь к отправлению, которое состоится сразу после того, как я зайду в вагон. Передовой состав с охраной уже отбыл, скоро поедем и мы…

Руки на автомате разминали папиросу, тело снова вспомнило о вредной привычке. А я размышлял — интрига с англичанами обернулась странной стороной, о которой я не подумал заранее. Вброшенная наугад дезинформация о внутреннем неустройстве среди монаршей семьи вернулась обратно и заиграла новыми красками.

Самое неприятное то, что Джунковский, мой доверенный человек, отнёсся к этому серьёзно, восприняв, как личное в свете убийства своего предыдущего патрона. Если источник дезы всплывёт, то неизвестно, как он отреагирует. Возможно, стоило сразу открыть карты?

«Похоже, что я совершил ошибку…»

Изломанная папироса полетела на свежие доски перрона, а я, сделав пару энергичных махов руками чтобы размяться, зашёл в вагон. И вокруг поезда сразу же началась связанная с подготовкой к отправлению суета.

Меня ждали заводы Юзовки и Ливадия…