Более никаких особо важных дел в поезде я почти и не решал, хоть со мной и ехали самые значимые министры обновляемого правительства. Немного отоспавшись, устроился в кабинете и долго смотрел в окно, пытаясь размышлять над случившимся… Было очевидно, что какая-то часть «старого Ники» осталась со мной и пристально «следит» за судьбой своей супруги…
«Проклятье… Ладно…»
Пытаясь отвлечься, полистал справку Менделеева-младшего о перспективах строительства дамбы на Сахалин, затем депешу добравшегося-таки до Владивостока Сандро. Прикрыл глаза и представил себе, как в будущем можно будет и самому прокатиться в те края — а почему нет, если в царском поезде такой комфорт?
«Дворец на колёсах… Со связью и шл… Гхм… генералами…»
Помаявшись некоторое время, я решил устроить чаепитие с Аликс — прятаться от угрозы не следовало. Но и…
«Нет, встречаться с ней в одиночестве сейчас не стоит… Приглашу-ка я Витте!..»
Пока чаепитие готовилось — решил немного размяться, сначала походил по кабинету, выбрался в тамбур, где в одиночестве стоял дежурный дворцовый полицейский.
— Как у вас дела, штаб-ротмистр? — Тихо спросил я у Ельницкого.
— Продолжаю наблюдения, государь. Никаких странностей не замечено. — Также негромко ответил мой конфидент из личного секретного круга охраны.
— Отменно. А у меня для вас новое задание.
— Готов исполнить любой приказ! — Ельницкий отвечал твёрдо, но по-прежнему негромко, понимая необходимость конспирации.
— В ближайшее время будет произведён набор сотрудников в департамент статистики при Имперской Администрации. Вы подадите прошение о переводе, далее вас направят на обучение и затем приступите к службе.
--- Каковы будут мои обязанности?
--- Будете выполнять задачи, которые поставит новое руководство, делать карьеру. Этот департамент очень важен для безопасности империи, и вы сможете принести там немалую пользу. И конечно же, по-прежнему продолжите работать напрямую на меня, негласным имперским контролёром.
--- Вы не доверяете руководителю департамента, государь?
--- К сожалению, я вынужден соблюдать осторожность. Сектанты до сих пор не обнаружены, и кто знает… Вдруг им удастся проникнуть к Джунковскому?..
Когда я возвращался в салон, в голову пришёл очередной образ из разряда «мечт о будущем»: а что, если на Дальний Восток мне лететь на императорском дирижабле-гиперболоиде? Идея увлекла — есть «Штандарт», есть поезд, почему бы не обзавестись и «воздушной яхтой»?..
— Как ты, Ники? — Едва встретив меня в салоне, «дражайшая» Аликс тут же принялась «окутывать» меня заботой и нежностью.
— Пришёл в себя, солнышко. Не обращай внимания, ерунда.
— Я так переживала. Это моя вина, не следовало так давить…
— Думаю, что ты и не давила. Просто сказала мне о своих опасениях, меня это не задело, милая. Скорее всего, причина в чём-то другом. Наш Густав Иванович разберётся, обещал зайти ко мне вечером.
— Ты опять будешь спать один? — Аликс сделала очередную попытку забраться в мою постель.
Не могу сказать, что это мне не нравилось… Но… Я старался не частить и всё ещё ждал подробной справки по вопросу наследственности. Жалея, что не догадался заказать исследование раньше…
— Пока чувствую себя неважно, солнышко. В другой раз, ладно?.. Мы не закончили разговор… На чём там остановились?
— Может не нужно? Ты так переволновался.
— Пустое. Я должен тебе объяснить. О выгодах и преимуществах говорить не стоит, здесь всё ясно. О Вильгельме я уже тебе сказал — сие есть вынужденный и выгодный компромисс. Теперь об Англии… И о твоей бабушке. Они боятся нас, я это понимаю. И поэтому вредят нам и чувствительно вредят, а ещё ты боишься войны. И я тоже… Только безумец желает таких потрясений. Однако… Войны точно не будет, Англии она невыгодна. Это первое. А ещё есть и второе. Я по-прежнему желаю сближения наших государств.
— Искренне! Это рациональное и расчётливое желание — нам выгодно восстановить давний союз с англичанами, и я буду последовательно этого добиваться. А проливы… База на Босфоре — это, как ни странно, залог будущего сотрудничества. Теперь нам нечего более желать. Если мы рассуждаем разумно и не мечтаем о несбыточном… А это значит, что Англия может нам доверять! Страсти улягутся, и всё встанет на свои места…
«До тех пор, пока русский десант не высадится в устье Темзы…» — мысленно закончил я.
— Я тоже думала… И понимаю тебя. Ты прав. Без проливов Россия останется ледяным великаном с руками, закованными в цепи… И ты сделал всё, что мог…
Присутствие Витте за чаем развеяло напряжённость, мы долго беседовали о культуре, немного касались общей политики и обсуждали кандидатов на ещё оставшиеся свободными места в правительстве. Сам собой разговор перешёл на мои перформансы со студентами и позицию прежнего министра образования, который был любителем «не пущать».
— Сергей Юльевич, я ни в коей мере не отрицаю необходимость поддержания порядка среди обучающихся. Однако в чём прок запрещать «всё и вся» исходя из принципа «как бы чего не вышло»? Молодёжь всегда настроена максималистки, всегда бунтует. Вспомните те же европейские университеты… Но любой протест заканчивается взрослением. А те, кто не повзрослел?.. Они попросту со временем останутся у разбитого корыта.
— Но кое-кто может стать и очередным народовольцем…
— Может, но теперь правила игры изменились. Ведите пропаганду, завлекайте их в свою партию… Я думаю, что молодёжь, не вся… Но какая-то её часть… Лучшая часть! Вполне ваш эле…кт… кхм… вполне ваши сторонники — многие из них желают успеха в промышленности и торговле. Не к Игнатьеву же им идти?.. Аристократы уж точно не смогут их воодушевить.
— Пожалуй, я с вами соглашусь, государь, — кивнул польщённый Витте. — Так что будем делать с министерством? Я искренне считаю, что главный недостаток нашей страны заключается в отсутствии народного образования — в таком отсутствии, какое не существует ни в одной стране, имеющей хоть какое-нибудь притязание быть цивилизованным государством. Нигде в цивилизованных странах нет такого количества безграмотных, как у нас… Всякое образование народа полезно, и всякий искренний человек, не преследующий каких-нибудь побочных политических идей, должен сочувствовать всякому образованию[137]. У меня есть несколько кандидатур… Но…
— Вы не уверены? Я знаю, что ранее вы не верили в возможности министерства просвещения, и даже забрали в министерство финансов коммерческие училища[138].
— Да, государь. Однако сейчас я глава правительства и могу перераспределить обязанности.
— Отменно, рассчитываю, что вы наведёте порядок. Должен отметить, что горячо поддерживаю ваше мнение о важности этого вопроса и даже требую, чтобы в ближайшие годы было введено всеобщее начальное образование. Полагаю, что для крестьян достаточно хотя бы трёх классов, а для городских низов — четырёх. И обязательно должна быть возможность продолжать образование талантливым ученикам. Все эти глупости с законом о «кухаркиных детях» принесли нам много вреда.
— Ох, Ники, у тебя такие замечательные планы, — сказала Аликс.
А я… А я завис, обдумывая внезапно пришедшую идею…
«А что если её занять чем-нибудь полезным для общества… Так-то она весьма энергичная и властная особа… Вон как за последние месяцы „отлучения“ от влияния на политику извелась… С Англией связи укрепляет…»
— Аликс, а ты не хочешь заняться этим вопросом лично? У меня столько дел, что я не справляюсь!
— Каким вопросом, Ники? Вы же говорили о выборе министра? Не могу же я им стать.
— А это было бы… Весьма эпатажно! — засмеялся я.
Витте в это время попытался сделать глоток чая и закашлялся.
— Думаю, что ты могла бы возглавить Высочайший комитет по народному образованию. Контролировать строительство школ, печать учебников, подготовку учителей, широко привлекать средства благотворителей. Иными словами — действовать по примеру Сергея Юльевича.
— Это не решит вопрос с министерством, государь.
— А вы хотите видеть Александру Фёдоровну в своём кабинете? — Провокационно спросил я.
— Но… как же…
— Я пошутил, конечно же, члены династии не могут быть министрами. В России это запрещено со времён Николая Павловича, хотя в той же Германии или Австро-Венгрии принцы регулярно входят в правительство. Аликс, так что ты скажешь? Сможешь взять на себя это ношу, будешь курировать деятельность министра в части начального образования? Твоя роль в Высочайшем попечительском комитете по народному образованию может стать очень весомой и значительно ускорить реформы.
— Ох, Ники… Это интересно и так важно. Но с кем же мне придётся работать?
— Несколько дней назад, я думал о том, чтобы помириться с Константином Петровичем. — Говоря это, я смотрел, как резко напрягся Витте. — Он бы смог взять на себя этот груз, но теперь я думаю, что это была минута слабости.
— Государь, это… Это был бы не самый лучший выбор, однако… Я думал о нечто сходным… Частично… В новом министре нам бы не помешала тяга к дисциплине, но при этом она должна сочетаться с желанием проводить реформы твёрдой рукой.
— И как нам сочетать эти противоположности?
— Вот список возможных кандидатов, государь. — Витте ловко выхватил папку и вытащил листок.
В списке было три фамилии — первым был Николай Павлович Боголепов, бывший ректор Московского университета и ныне служивший попечителем Московского учебного округа, где он как раз и занимался развитием народного образования. Его я уже знал — познакомился на том самом фуршете после лекции. А вот далее…
— Сергей Юльевич, вы всерьёз хотите назначить на эту должность военного? Это очень… необычно.
— Почему же? Вы сами, государь, неоднократно в разговорах и выступлениях отмечали, что Россия — военная империя и происходит от военного корня. Мне бы хотелось это изменить, но сейчас это так. И среди военных очень много достойных и образованных людей.
— Но забрать у меня военного министра? Я даже не знаю, как на это реагировать…
— Вы можете со мной согласиться, государь, или рассмотреть альтернативный вариант.
— Гхм… Итак, вы хотите или военного министра Петра Семёновича Ванновского[139] или э-э-э… начальника офицерской кавалерийской школы Владимира Александровича Сухомлинова[140]. Если про первого мне более или менее понятно: сильный администратор, имеет опыт руководителя учебными заведениями и много сделал для реформирования военного образования[141], то почему именно Сухомлинов? Да, он командует важным заведением[142], однако у нас достаточно и иных чинов, кто отличился, управляя военным образованием. Почему он?
— Сначала я задумался о Ванновском, государь. Однако затем я стал размышлять об иных вариантах: всё-таки мало шансов, что вы отдадите мне Петра Семёновича. Действительно знакомых с образовательными вопросами военных много, но Владимир Алексеевич выгодно отличается от многих — имеет опыт преподавательской деятельности в Академии Генштаба, был там крупным начальником и правой рукой Драгомирова, читал лекции в Пажеском корпусе и Николаевском кавалерийском училище, преподавал великим князьям, автор многочисленных учебных пособий, рассказов, статей, исторических исследований.
— Понято, выбор достойный… — кивнул я. — Надо взвесить.
Я налил ещё чаю Аликс, Витте и себе и задумался, глядя в окно — уже близились сумерки и за стеклом загадочно мелькали тёмные деревья и кусты…
Гражданский чиновник от образования Боголепов… Мне удалось с ним немного пообщаться в Москве, всё-таки этот… хм… товарищ имел большую должность и как раз занимался сейчас расширением сети начальных школ. Но… по теперешнему размышлению, в качестве министра он мне не понравился. В беседах бывший ректор Московского университета проявил себя весьма зашоренным, негибким ретроградом. Отметаем…
Ванновский? Его жалко, он вроде бы сейчас на своём месте, не маршал Шапошников, конечно, но исполнителен, образован и действительно заботится о военном образовании. Меня он пока устраивал.
Сухомлинов? Фамилия была знакомой, «на слуху»… Чем-то этот господин отметился в будущем, но вспомнить никак не получалось.
«Проклятье… Чем мог прославиться в годы войны и революции царский генерал? Если он неизвестен мне как талантливый военачальник или даже герой? Не был в списке революционеров или их противников? Может, пакость, какую сотворил? Проклятье… Не помню… Попадёт ещё под пагубное влияние Аликс… А если…»
Рисковать неизвестным мне не хотелось, а у Ванновского имелся замечательный и вполне ещё бодрый дублёр…
— Я готов поступиться интересами военного ведомства, Сергей Юльевич, и предложить эту должность Ванновскому. Боголепов не произвёл на меня хорошего впечатления, а что касается Сухомлинова… То он, не смотря на все свои таланты, не имеет э-э-э должного административного опыта. А мне не хочется терять время в ожидании, пока он его приобретёт.
— Хороший выбор, государь.
— А ты что скажешь, Аликс? Сможешь с ним работать?
— С Петром Семёновичем? Думаю, что смогу.
— Отменно. По приезде в Петербург обсудим вопрос ещё раз. Возможная замена на посту военного министра у меня имеется.
Уже ближе к ночи, ложась спать, я взял блокнот-склерозник для оперативных заметок, который я вёл по привычному ещё с «того времени» методу автофокуса Форстера[143]. И записал первые дела, которые мне необходимо решить в Петербурге:
заняться подготовкой экспедиции в Татарский пролив (Менделеев мл.);
обдумать доклад Сандро, план ускорения стройки жд (!), закупки в САСШ и Германии для ДВ (!);
принять инженеров с Санкт-Петербургского Металлического завода по турбине;
заслушать доклад Чихачёва по изменениям в кораблестроительной программе;
разобраться с ГРАУ и дать им задачу унификации орудийных калибров и систем с флотом;
дать задание навести справки про Теслу и Форда;
проверить ход работ по пулемётам на Тульском заводе;
наведаться к Фрезе и Яковлеву (на производство!);
написать письмо Тарнопольскому;
заслушать доклады Трепова и Джунковского (раздельно) о революционерах. И о делах в аристократических «салонах»!
Заняться вместе с Энгельгардтом составление планов 3-х-летки по моим проектам (хотя бы приблизительно) для «императорской корпорации»;
устроить приём для аристократов? А нужно ли? Подумать!
Чего там у нас с партиями, как себя ведут «бывшие» и «освобождённые»?
Обсудить со Столыпиным накопившиеся вопросы.
Посетить З.!!! Много раз!