За прошедшее с начала путешествия из Москвы время, я уже привык к здешним поездам, сроднился с перестуком колёс на стыках, с шумом бесчисленного количества соударений разнообразных металлических деталей, качкой состава на неровностях пути… За окном мелькали окраины покидаемого Киева, а я удобно устроился в салоне и читал очередную партию газет.

Россия продолжала шуметь, хотя после моего выступления перед студентами Киева беспорядки пошли на убыль — самые умные потянулись обратно в учебные корпуса. Но теперь в газетах вспыхнула дискуссия о грядущем пересмотре политических дел и амнистии террористов прошлого. Как обычно, звучали самые разнообразные мнения: кто-то считал, что страну захлестнёт новая волна террора, а другие с этим не соглашались. Ну и мой пул журналистов старался вовсю, подливая воды с керосином и поджигая сразу со всех сторон.

Также по моему заказу вышло несколько публикаций-рассуждений о том, что освобождённые ссыльные и каторжане, будучи людьми умными и талантливыми, неизбежно воспользуются новыми либеральным свободами, за которые они так боролись… И немедля начнут приносить яростную пользу обновляемой империи. Приводился пример казнённого Кибальчича и даже публиковались списки известных революционеров с рассуждениями — кто, чем может заняться…

Читал я газеты долго, почти час, до тех пор, пока на аудиенцию не явился «новый» глава имперского правительства Витте — к поезду было дополнительно прицеплено два вагона первого класса для возвращавшихся в Петербург вместе со мной сановников империи.

— Ваше величество… — поздоровался со мной Витте.

— Рад видеть вас, Сергей Юльевич. Как вам новое место службы?

— Лучше, чем прежнее, — довольно улыбнулся Витте. — Хотя не без недостатков.

— Увы, нет в мире идеала… Кстати, об этом я и хотел с вами поговорить в дороге. Будете чай?

— Не откажусь.

— Как продвигается денежная реформа? Теперь, имея новые полномочия, вам будет легче её осуществить?

— Безусловно, государь. В целом всё идёт по плану — законы девяносто пятого года заработали, сейчас Госбанк активно накапливает золотые монеты — примерно через год общая сумма в золоте достигнет объёма обращающихся кредитных билетов, и тогда мы сможем издать указ о новых эмиссионных операциях. Введение золотого стандарта укрепит нашу международную торговлю и активизирует инвестиции.

— Отменно… — Кивнул я и ухватился за серебряный подстаканник с имперскими орлами. — Отменно… Однако у меня появились некоторые сомнения в выбранном нами курсе.

Занимаясь в последние три месяца сначала выживанием, затем политическими и структурными реформами, а также ограниченным внедрением технических новинок, на экономику я смотрел с некоторой опаской. Было откровенно боязно резко трогать этот сложнейший механизм, тем более что империя богатела, производство росло и всё пока складывалось плюс-минус благополучно. Вот я и не вмешивался особо, ограничиваясь на первое время подготовительными операциями, запуском частных проектов развития, пропагандой массового строительства и предоставлением Менделееву со товарищи карт-бланша на исследования и разработку новой экономической теории.

Но первоочередные политические дела были стронуты с места, и у меня появилось время поработать с премьером насущные экономические вопросы.

— Что вас беспокоит, государь? Мне казалось, что все нюансы уже обсуждены и теперь дело лишь за внедрением золотого стандарта! — Услышав мою туманную претензию, Витте подобрался и явно изготовился к бою.

— Преимущества золотого стандарта очевидны, но в последнее время я задумался и о недостатках. Отказываясь от фиатных кредитных билетов и серебра, мы искусственно сдерживаем рост экономики — ведь он в том числе зависит от денежной массы. Вся история Европы свидетельствует об этом: когда денежная масса в драгметалле стала расти, то начался и экономический рост. С другой стороны, проблемы обменных курсов понятны, но всё же… отказываясь от серебра, не ударим ли мы по крестьянству?

Витте выслушал меня с непроницаемым лицом, некоторое время молчал, а затем ответил:

— Фиатные деньги… северо-американский термин[123]… Но суть его ясна. Да, государь, действительно при росте денежной массы, который в Европе произошёл во время притока золота и серебра из колоний начался экономический рост. Но, были его причины лишь в этом? Активная колонизация породила оживление торговли и промышленности, а кроме того, вы правы — прирост денежной массы как раз и происходил за счёт драгоценных металлов. Использование же в обороте необеспеченных кредитных билетов лишь порождает нестабильность на рынках и мешает экономическому росту. Вредит международной торговле и иностранным инвестициям. То же самое и с серебром — его курс слишком изменчив и приводит к спекуляциям с золотом. Этим фактам имеется множество примеров.

— Хорошо, допустим… Теперь ко второй проблеме: некоторые противники реформы утверждают, что она приведёт к вывозу из России золота. Монеты попросту потекут туда, где им лучше. Обдумав этот вопрос, я пришёл к выводу, что это весьма вероятно — за десять пятнадцать лет мы можем растерять свой золотой запас.

— Международная торговля, государь, это движение товаров в обе стороны — мы будем как тратить золото, так и зарабатывать его. Правительство стремится к положительному торговому балансу, к сожалению, наш внутренний рынок мал по двум факторам: в силу бедности основной крестьянской массы, и из-за неразвитости железнодорожной сети. Вглубь континента на кораблях товары не повезёшь. Для стимуляции внешней торговли и вывоза товаров правительство гибко использует железнодорожные и таможенные тарифы. Иными словами, мы стимулируем вывоз и препятствуем избыточному ввозу товаров, ограничивая тем самым отток золота и одновременно поддерживая развитие собственной промышленности.

— Увы, но наши заводы не в состоянии обслужить запросы хотя бы государства, не говоря уже о частных нуждах! Сколько нам приходится заказывать за границей тех же кораблей!.. — В сердцах сказал я, вспомнив данные о кораблестроительной программе. — А вообще, Сергей Юльевич, ваши резоны мне понятны! И я, имея в виду это положение вещей, в последние месяцы активизировал железнодорожные проекты в России и Персии, также мы начинаем строительство сразу нескольких заводов… И это лишь начало… Однако…

Я замолчал и приложился к стакану с чаем, а затем, после нескольких глотков, продолжил:

— Однако в вашем проекте есть серьёзные изъяны. Во-первых, мы становимся крайне зависимы от вывозного потока — нам придётся его обеспечивать любой ценой, а если цены на наши товары за рубежом упадут? К примеру, там случится экономический кризис, лопнут банки с биржами или произойдёт затоваривание их собственным продуктом — ведь развитие производящих сил в Европы и САСШ также на месте не стоит! Во-вторых, в вопросе совершенствования вывозной политики, мы приходим к концепции истощения внутренней экономики, взять то же зерно — не так давно, в девяносто первом — девяносто втором был голод. А если он повторится? Да, в конце концов, если просто цены за рубежом будут низкими и нам, в попытке сохранить торговый баланс, придётся недоедать, но продавать товары за копейки. Как там говорил господин Вышнеградский[124]?

— К сожалению, эти недостатки существуют, но единственный способ борьбы с ними — постепенное развитие внутреннего богатства.

— Н-да… Колоний с золотом или с большим покупающим товары населением у нас нет… — пробормотал я.

— Государь, ваши идеи продвижения в Персии как раз и помогут нам, хотя бы частично. И… нам бы оказались полезны рынки Китая и Кореи…

— Внешние рынки помогут, но не спасут… За них ещё нужно бороться, а это тоже расходы и серьёзные! Итого, Сергей Юльевич — что у нас в сухом остатке. — Я встал и чуть качаясь, привычно отрабатывая ногами хаотические движения вагона, прошёлся по салону, а затем начал перечислять, загибая пальцы.

— Первое, следует вернуться к биметаллической системе — серебро такой же драгоценный металл. Да, я знаю о недостатках действующих ранее правил — ни в одной стране с жёсткой привязкой золота и серебра нет свободного обмена монеты на ассигнации. Сколько у нас официальный курс? 15,4 к одному?

— Чуть меньше, государь.

— Не принципиально. Тем более что рыночный курс серебра к золоту 40 к 1. Естественно, что это весьма привлекательно для злоупотреблений и спекуляций и такой подход неприемлем. Поэтому я предлагаю устанавливать плавающий курс обмена золотых и серебряных денег — обменный уровень будет устанавливаться Госбанком на основании мировых котировок и каждый день публиковаться в газетах. Да, это создаст некоторую путаницу в расчётах, но люди у нас не дураки, разберутся быстро. Таким образом, мы сохраним преимущества золотого стандарта, но увеличим казначейскую базу для выпуска денежной массы!

Витте икнул, но промолчал.

— Второе, следует всеми силами навалиться на поднятие внутреннего потребления. Выкупные платежи мы отменили и это уже в копилке, однако нужно продолжать активные действия — что-то нам даст программа переселения. Фактически мы будем субсидировать переселенцев за счёт государства, причём не тратя золото, а расходуя лишь самые примитивные товары. Миллион человек в год начиная с 1898 — очень прилично. Но по-прежнему это недостаточно — и я всерьёз рассчитываю на программу кооперации, которую разрабатывает Менделеев. Буду лично поддерживать это движение на селе, создам специальный банк и биржу кооперационной торговли.

— Это будет хорошим подспорьем, государь, — согласно кивнул Витте, дождавшись, пока я выдохнусь и замолчу. — Через кооперативные и артельные мастерские мы сможем произвести те же простые товары для переселенцев. По крайней мере их часть. Однако, что касается биметаллизма… Золотой стандарт — это проверенный путь к стабильности. Все великие державы идут этим путём. Биметаллизм же… это шаг назад, к эпохе неразберихи с курсами.

— Вернёмся чуть позже… Третье, я изучил вопрос золотого денежного обращения в Европе и САСШ и открыл для себя удивительную вещь. Вы знаете, что из САСШ золото в Европу не утекает? Хотя, казалось бы — куда им его ещё девать? Я навёл справки и понял причину этого явления — за океаном более высокие проценты по вкладам и облигациям. Там попросту выгоднее хранить деньги. А деньги к деньгам — крупная денежная масса позволяет американцам выдерживать неплохие темпы экономического роста. Их высокие процентные ставки, это своего рода инвестиции!

— Это интересно, ваше величество. — Кивнул Витте. — Мы действуем сходным образом, размещая во Франции ценные бумаги для частных лиц. Однако я хочу вернуться к вопросу золотого рубля…

— Конечно, я готов услышать ваши доводы, — я взялся за стакан с чаем.

— Напомню основную идею реформы, государь. Золото обеспечит доверие Европы к нашим финансам, привлечёт инвестиции. А серебро… Оно слишком подвержено колебаниям. Вспомните, как в 1870-х его цена рухнула из-за открытия новых месторождений? Да и сейчас есть вероятность увеличения его добычи в Мексике. Я, как глава вашего правительства, настаиваю на неизменном следовании выбранному курсу.

— Положим, с этим аргументом соглашусь… — отхлебнув ароматного кипятка, кивнул я. — Но что вы скажете на следующие доводы, я бы хотел, чтобы вы ещё раз предметно их рассмотрели. Разве не верно, что серебро ещё долго будет нужно для торговли с Китаем и Персией? А ведь именно там мы хотим прирасти рынками сбыта. Да и крестьяне привыкли к серебряному рублю. Есть опасения, что жёсткий золотой стандарт вызовет дефляцию и ударит по сельскому хозяйству.

— Государь, дефляция — это временное явление. К нам придут европейские финансы, а это очень серьёзные деньги! Тем более сейчас, когда есть шансы, что наши ценные бумаги начнут, хоть и ограниченно, но продаваться в Германии[125].

«Упёртый… — С досадой подумал я. — Как бы тебя пронять-то? А, ладно…»

— Сергей Юльевич, вы, конечно, должны быть удивлены моими сомнениями, ведь всё давно решено… Но я не просто так затеял этот разговор… Я хочу, чтобы вы взглянули на кое-какие документы.

Я встал из-за стола и, чуть покачиваясь в такт движению вагона, сделал несколько шагов до шкафа, где в непосредственной доступности лежали необходимые для оперативной работы документы.

— В первой папке мои личные оценки развития мировой экономики — не далее, чем через пять — семь лет произойдёт очередной кризис перепроизводства и наш экспорт резко сократится в денежном выражении. Для сохранения золотого торгового баланса потребуется прибегнуть к той самой формуле Вышнеградского и продавать товары за бесценок. А ведь ещё у нас по два раза в десятилетие случается неурожай. Конечно, нельзя точно спрогнозировать его наложение на внешний кризис, но если они совпадут…

Витте открыл папку и погрузился в столбцы цифр, графики, тренды и прочие диаграммы — его глаза постепенно расширялись от удивления… Ещё бы… Таких наглядных инструментов донесения информации ещё не было изобретено.

— Это действительно ваши расчёты, государь?

— Мои, а что не верите?.. У меня довольно неплохое образование, хоть и домашнее. Лучшие учителя в империи.

— Гхм, да…

Материалов там было немного — исходная мировая статистика, простенькие расчёты. И красивый итоговый результат, который, конечно, мне оформляли в секретариате сообразно инструкциям.

— Выглядит вполне… э-э-э… правдоподобно, — наконец сказал Витте. — Да, это будут трудные годы. Но если мы их выдержим, то Россия станет ещё более привлекательной для финансовых вложений.

— Ключевое слово «если», Сергей Юльевич. Я не намерен вести империю в пропасть! Тем более что у нас есть возможности отвернуть и подстраховаться. Цифры пугают: к 1905 году нас ждёт перепроизводство зерна и обвал цен, но и прежде, примерно в девятисотом — девятьсот первом году экспорт зерна придётся увеличить на 40%, а цены упадут вдвое! Чтобы удержать платёжный баланс, придётся вывозить всё, даже по ценам ниже себестоимости! Это разорит крестьянство! А ведь у них и так будут внутренние проблемы с платёжеспособностью из-за изъятия серебряного рубля.

— Сложно с этим спорить, но… Мы и пытаемся решить в том числе и проблему крестьянства, но другим путём. Золотой стандарт — единственный способ привлечь иностранный капитал для индустриализации. Без него мы останемся аграрной периферией. Европейские дельцы не станут кредитовать страну с двойной валютой. Да и где гарантия, что серебро не обесценится?

— Это серьёзный риск, согласен. — кивнул я. — Мы должны с вами найти способ, как пройти между Сциллой перепроизводства и недостатка денежной массы и Харибдой серебряного курса!

— Отлично сказано, государь, но боюсь, что хорошего решения нет. Приходится выбирать из двух зол.

— Решение есть, хотя придётся потрудиться и наладить работу Госбанка на новом уровне.

Спор с упрямым главой правительства возбудил меня, и я опять встал и принялся, словно лектор, прохаживаться по салону. Витте же остался сидеть — вообще ещё недавно это было вопиющее нарушение этикета, но ныне к моим чудачествам все привыкли и уже не приходилось одёргивать собеседников постоянным «сидите-сидите».

А ко всему прочему у такой манеры общаться выявился ещё один положительный момент: местные хоть и приняли мою волю, но по-прежнему оставались в плену культурных убеждений, и сама необходимость сидеть, когда государь стоит, вызывала у них когнитивный диссонанс. А значит, и спорили они меньше! Просто не получалось возражать…

— Итак, что я предлагаю… Это своего рода компромисс, но на базе текущей реформы. Первое: золотосеребряный биметаллизм с ежедневно публикуемым рыночным курсом золота и серебра, для чего можно будет создать государственную металлическую биржу или ориентироваться на котировки Лондона. Второе: золото используем для операций с Европой и инвестиционных проектов, а серебро направляем в азиатскую торговлю. Третье: кредитные билеты обеспечиваются золотом и серебром с возможностью конвертации по рыночному курсу. Четвёртое: для стабилизации курса серебра используем фьючерсы, а также предлагаем всем внешнеторговым партнёрам систему взаимных кредитов с временным обменом серебра на золото для европейских платежей[126]. Пятое: внутри страны создаём систему кооперативно-артельной торговли и кредита, аналогичную райффайзеновской[127] в Германии, все операции с крестьянами в серебре или товарных векселях. Последнее — тонкое место и может стать источником проблем для государства. Но я готов заняться вопросом лично… Союзартель… Да, именно так, пожалуй, мы назовём эту организацию… Союзартель будет моим частным предприятием, оно займётся созданием биржи артельно-кооперативных продуктов и услуг, а также системой ссудных касс и сопутствующими консультациями, и обучением артельщиков. Шестое: в дополнение к Госбанку потребуется создать Расчётную палату, которая будет гарантировать проведение сделок и тем самым строго реализовывать механизмы конвертации.

Изложив суть новой экономической программы, я замолчал.

— Прошу меня простить за дерзость, государь. — сказал побледневший Витте. — Но в таком случае этому предприятию подошло бы название «Народный кредит Романовых»…

— Шутите?

— Скорее пытаюсь понять, где во всём это благолепии место Витте, как главы правительства, ведь по сути — это отмена всей моей программы, ваше величество.

— Откровенно, Сергей Юльевич. Но я вас как раз и ценю за верность принципам и последовательность. И очень не хотелось бы вас потерять. Я изложил вам основные тезисы, но вот здесь все подробности. Прошу вас ознакомиться и только после этого что-то решать. Подумайте хорошо — быть может, это и ваша программа тоже?

Я протянул Витте вторую папку.

— Мой план был основан на стабильном и поступательном развитии, а ваш… Это что-то революционное, подобно тому, что вы уже сделали в июне… — задумчиво сказал Сергей Юльевич. — Серебро в наше время подвержено стихийным колебаниям, и мне сложно представить, какой гибкости мышления должны достичь чиновники нашего Госбанка, чтобы регулировать предложенную вами систему и не допускать спекуляций. А ещё постоянная угроза повышения добычи этого металла в Мексике…

— Что вас более всего волнует — чистая стоимость серебра или колебания курсов?

— Конечно, колебания, ваше величество.

— Тогда ознакомьтесь с описанием экономических механизмов стабилизации. Обратите внимание на предложение по созданию специальной контрольной комиссии и принятии новых законов об уголовной ответственности за спекуляции. А также не забывайте, что я — император, а значит, у меня всегда есть возможность прибегнуть и к военно-политическим методам. В Мексике неспокойно…