1. Люди, которые в мельчайших подробностях пересказывают свои сны.

2. Люди, отмечающие тебя на фотографиях после вечеринок, где, как тебе казалось, ты выглядела очень даже привлекательно, но теперь-то видишь, что на самом деле была весь вечер похожа на моржа, которого разбил инсульт.

3. Люди, которые начинают электронное письмо словами «Надеюсь, у тебя все в порядке» и тут же переключаются на изложение своей просьбы, отчего становится очевидно, что в действительности им плевать на то, в порядке у тебя все или нет.

4. Насильники на Синем Фургоне.

5. Уэсли Парсонс.

6. Дерек Скадд.

Все журналисты с утра пораньше только и трындели, что про Скадда – он главная тема дня. Обычно болтовня в офисе по утрам в понедельник настолько тупая, что Мария-Антуанетта сама бы пошла строить себе гильотину. Слышно только одно: «Как выходные?» – и ответы тоже всегда одинаковые: «Отлично, спасибо. А у тебя?» Никто и никогда не говорит ничего другого. Никто и никогда не скажет правды. Я еле сдерживаюсь, чтобы не заорать со своего места:

ДА КАК У ТЕБЯ МОГЛИ БЫТЬ ОТЛИЧНЫЕ ВЫХОДНЫЕ? ТЫ ЖЕ ПЫТАЛСЯ ПОКОНЧИТЬ С СОБОЙ! ДА ВЕДЬ ТВОЯ ЖЕНА ТЕБЯ НЕНАВИДИТ! ТЕБЯ ЖЕ БРОСИЛ МУЖ! У ТЕБЯ ИШИАС! У ВСЕХ ТВОИХ ДЕТЕЙ СИНДРОМ АСПЕРГЕРА! ТЫ ПОЛУЧИЛ РЕЗУЛЬТАТЫ АНАЛИЗОВ, И ДИАГНОЗ ПОДТВЕРДИЛСЯ! А ТЫ В ДОЛГАХ ПО ГОРЛО!

Но сегодня все говорят только про Скадда. Мужики на Синем Фургоне – вчерашний день. В связи со Скаддом серийного убийцу никто не упоминает: факты указывают на то, что это был всего лишь бытовой пожар, но Скадд – местная знаменитость, поэтому всем есть до него дело. Конечно, на экстренную редакционную планерку меня не пустили – но Дэйзи, как только вышла из комнаты совещаний, мне все подробно пересказала.

– Пожарных вызвал сосед, вечером в субботу. Здание загорелось. Скадда нашли в кресле. Он много курил, и по первым признакам пожар произошел из-за сигареты. Говорят, в пабе на углу, когда вчера вечером сообщили о его смерти, народ аплодировал. Ну ясное дело, никто не станет по нему горевать.

– Думаешь, он тоже жертва Жнеца? – спросила я.

Она помотала головой:

– Не похоже. Но вообще странно, да? Еще один насильник в нашем районе, и опять смерть. – Мне казалось, я прямо вижу, как у нее в голове крутятся шестеренки. – Возможно, стоит рассмотреть эту версию, спасибо за идею, Ри.

– Всегда пожалуйста.

Хорошая новость: почти все обвиняют в случившемся сигарету. Но пока что я еще не окончательно вне подозрений. Например, дополнительного пожара на задворках аптеки «Бутс» пока никто не упоминал. Как и пропавшей зажигалки Скадда, которую я сегодня поутру затолкала в пакетик для какашек Дзынь. Пока на небе тучи, рано радоваться, что дождя не будет.

Эй Джей в обед бросил мне на стол маленький белый сверток, внутри оказалась упаковка «Горячих Зубочисток» из магазина приколов. Пока все были на совещании наверху, он заменил часть Лайнусовых зубочисток. Я, как смогла, изобразила улыбку, но, честно говоря, все это начинает меня утомлять, и я из последних сил стараюсь сократить наше с ним общение. Я виню в этом пристальное око Клавдии, но на самом деле мне просто не хватает энтузиазма, чтобы закрутить с ним роман: у меня и без того забот хватает.

Из других новостей: сиськи у меня по-прежнему болят, и я опять официально обеспокоена, не завелось ли в моей Иуде-матке мини-Крейга.

А еще сегодня уволился Джефф Трешер. Эй Джей на прошлой неделе собирал со всех деньги, чтобы купить ему открытку, кружку и какую-то штуковину с гравировкой, я не очень поняла какую. Я даже не стала задерживаться после работы, чтобы присутствовать на проводах. Зачем мне это? Они уже даже его стол заменили на новенький и блестящий. Эргономичный, с крутящимся креслом и без кофейных пятен. Как будто Джеффа тут никогда и не было.

А, да, еще сегодня мой день рождения. На работе все об этом забыли – ну еще бы, ведь столько шума из-за прощания с Джеффом, – а я напоминать не стала. Мне совсем не хотелось дежурно улыбаться в ответ на спешно купленный букет цветов и коряво подписанную открытку, да и жалко было тратить деньги на покупку пончиков для двух десятков человек, из которых как минимум двое меня на самом-то деле презирают. Крейг подарил мне сертификат в «Уотерстоунс», средство для удаления волос (о нет!) и флакон духов, от которых у меня сыпь. Я купила себе цветы: гигантский букет желтых роз, которые пахнут точь-в-точь как те, которые дедушка выращивал в Медовом Коттедже. Каждый раз, когда я вдыхаю их аромат, меня пронзает ощущение счастья, которое очень хочется удержать.

В почтовом ящике обнаружилась открытка от миссис Уиттэкер. Получается, про мой день рождения она помнит, а вот про то, что я назвала ее старой сукой и грозила выпотрошить, как свинью, – нет? Наверное, продвинулась в своем Альцгеймере на новый уровень. Не видать ей больше нашего ключа, это, блин, железно.

От Серен ничего не получила. Как и всегда.

Заказали пиццу и смотрели «Феррис Бьюллер берет выходной» – это я выбрала. Родители Крейга прислали мне домик на колесах «Сильваниан Фэмилис» с семейством ежиков. Наверное, Крейг им подсказал. Теперь они нравятся мне процентов на двадцать больше, чем раньше, – несмотря на все их слишком личные вопросы и бытовой расизм. Там есть даже маленький конь, который этот домик тащит. Я назвала его Альбертом.