«Простые желания на то и простые, чтобы легко и просто исполняться. Однако мы часто склонны всё усложнять»

Петров долго ещё не мог заснуть. Бесцельно листал страницы книг, которые у него скопились. Неужели его работа действительно не так важна для живущих в том мире? Может ли человек сам быть Вершителем своей судьбы и самостоятельно писать свою книгу? Тогда к чему всё это? Вопросов было много, а ответов на них не было. До недавнего времени ему казалось, что он занимается чем-то полезным. Как минимум вплетает в судьбы немного чуда. Могло ли оно произойти без его вмешательства?

Размышления Петрова прервало очередное отключение света. В последнее время это стало происходить всё чаще и чаще. Если бы не тот случай с розеткой, то он не придавал бы этому такого значения. Ну мало ли что? Может, перебои на подстанции. Но и автобусы стали теперь ходить реже. Дед Боря тоже жаловался на то, что интервалы увеличились и его даже подумывают отправить на покой. Всё, что его ещё держит на рабочем месте, так это его близкое знакомство с Петровым и его маршруты на Обочину. Проворочавшись в постели ещё какое-то время, Петров наконец-то заснул.

Утром, как только проснулся, Петров отправился в контору. Нужно было соблюсти все формальности, чтобы Всеволод Андреевич не начал что-то подозревать. Хоть это было теперь и без надобности, но тот должен организовать выход из Библиотеки с той стороны. А для этого начальнику нужно было связаться с тем Тёмным агентом для встречи Петрова в Библиотеке. Пусть думает, что тот работает только на него.

– Петров. Давай без лишних и необдуманных инициатив. Я бы на твоём месте не стал так сильно доверять им. Постарайся обезопасить себя и не ввязываться ни во что. Ты нам тут ещё очень нужен.

К назначенному времени Петров был в Библиотеке.

– А! Петров! – окликнул его Библиотекарь, когда он поравнялся с его конторкой. – Как предновогоднее настроение?

– Как-то без снега немного непривычно, – признался Петров.

– А мне, как старику, даже нравится. Кости не морозит зато. Ты по делу или так?

Петров водрузил на стойку стопку книг.

– Ты прямо пятилетку за год, – старик улыбнулся и принял книги. – Иди. Я сам разберу. Тебе, наверное, ещё кучу дел до Нового года надо успеть сделать? Не откладывай «на потом». Жизнь штука такая, что этого «потом» может и не наступить.

Переодевшись, как и вчера, в одном из коридоров лабиринта Библиотеки, Петров вышел в читальный зал. Двойной агент уже ждал его на своём месте. Получив карточку, Петров пошёл к выходу на Тёмную сторону.

На парковке его уже ждали. Инга стояла, прислонившись к машине, и курила.

– Странно всё-таки. Я же при жизни курил, а тут словно забыл об этой вредной привычке. Даже не тянуло. Как будто вообще из памяти стёрлось, несмотря на то, что в Книгах Судеб это периодически встречается.

– Ну а ты что хотел? – Инга отправила щелчком окурок в полёт. – Вы освобождены от пороков и слабостей. В отличие от нас. Только я вот не знаю, что лучше. Садись.

Петров занял место на пассажирском сиденье. Судя по тому, что за ними больше никто не выехал, они были одни.

– Ехать далеко и долго, – пояснила Инга. – Чтобы тебе не было скучно, расскажу, что мы успели узнать.

Петров уже знал, что Тёмная и Светлая сторона отличаются как по образу жизни, так и по технологиям. Инга рассказала, что на их стороне нет никаких отличий от Мира Живущих. Всё один в один. Несмотря на то, что система оплаты отсутствует на обеих сторонах, им всё равно приходится все блага отрабатывать. Как и среди живущих, на Тёмной стороне есть свои низший, средний и высший классы. Но в этом классовом неравенстве присутствует один неприятный момент. Если при жизни ты был олигархом, то здесь с большой долей вероятности окажешься на самой нижней ступеньке. И наоборот.

– Представь себе, как отрываются эти при жизни бывшие никем? – Инга усмехнулась. – И уж поверь мне. Они не упускают шанса, потому что знают, что после перерождения не факт, что им повезёт ещё раз.

Вся тяжёлая промышленность находится на их стороне. Даже то, что впоследствии используется на стороне Петрова. Жители Светлой стороны занимаются только лёгким трудом. Тем, что требует больше умственных затрат. Это сотрудники Библиотек, центров распределения, различных институтов и прочего, что не связано с тяжёлым физическим трудом. Отрасль большая и даже частично затрагивает взаимодействие и оказание услуг Тёмной стороне. Но основное, чем занимается Светлая сторона, так это производство «Голубого топлива».

– Газ? – не понял Петров. – Я нигде не видел, чтобы газ использовался. Более того. Я не пойму, как электроэнергия к нам попадает. У меня однажды розетка отвалилась, и я…

– И ты не увидел, чтобы от неё провода уходили куда-то внутрь, – закончила за него Инга.

– Да. Но я решил, что в этом мире может происходить всё не так, как в Мире Живущих.

– Тут ты прав, – согласилась Инга и продолжила рассказ.

Если глубоко копнуть, то становится непонятно, какой мир первичен и какую роль выполняет. «Голубое топливо» – это чистое сознание. То, что в Мире Живущих называют душой. Вершители обеих сторон, как опытные селекционеры, взращивают эти души в Мире Живущих с одной целью. Чтобы после ухода они послужили источником энергии в этом мире. Не каждая душа годится для топлива.

Только сильные духом отбираются для этой цели.

– Ты же проходил процедуру адаптации?

– Естественно. Все её проходят.

– А ты знаешь, для чего она нужна? – Инга посмотрела на Петрова.

– Ну, чтобы привыкнуть к этому миру и проститься с тем, необходимо сорок дней.

– Чушь, – возразила Инга. – Мы вот не проходим эту процедуру, потому что нет смысла. Наша энергия, душа, не имеет ценности для ваших ферм. Мы как севшая батарейка. Поэтому нас и пускают на эту сторону в расход, без сожаления. Используют как рабочую силу. Ну, не считая Вершителей. Мы всё-таки пользу приносим и нам, и вам.

– Польза? – усмехнулся Петров. – Приносить неприятности и страдания живущим ты называешь пользой?

– А как ты ещё думаешь можно выращивать чистое сознание? Нет, я не спорю, что есть исключения, но если рассчитывать только на них, то «Голубого топлива» на всех не хватит.

– А почему голубое?

– При выработке оно имеет голубоватое свечение, – пояснила Инга.

– Как закалялась сталь.

– Что ты сказал?

– Про сознание, – пояснил Петров. – Производство чистого сознания схоже с закалкой металла. На контрасте. Поэтому и нужны вы, чтобы «нагревать» сознание живущего до момента изменения его внутренней структуры. А после подключаемся мы и «охлаждаем». И так далее. Полоса чёрная, полоса белая. А по сути, всего лишь раскачка «батарейки» до нужного состояния.

– Точнее не скажешь, – согласилась Инга.

После процедуры адаптации на вашей стороне прибывших, которые обладают чистым сознанием, отправляют на ферму. Там их погружают во что-то вроде коматозного или гипнотического состояния и выкачивают энергию. Чем чище сознание, тем на дольше хватает топлива. Помимо вновь прибывших, которых сразу отбирают, необходимым уровнем сознания обладают и остальные живущие на Светлой стороне. Просто их держат в этом мире как консервы до поры до времени. Если энергии вновь прибывших вдруг не будет хватать. Стратегический запас. Технология распространения по миру его неизвестна, но каким-то образом она попадает в источники питания, двигатели автомобилей, автобусов и прочего. Может, что-то вроде беспроводной передачи энергии по типу мобильной связи.

– Мне Всеволод Андреевич рассказывал, что на этой процедуре отбирают людей с особым сознанием, но исключительно для других целей. Их называют – Осознанные, – вспомнил Петров слова руководителя. – Для того, чтобы через их сознание влиять на волю живущих.

– И ты поверил? – удивилась Инга. – А на что тогда мы? В наших силах повлиять на сознание и волю любого живущего. Ты вон даже чудеса являешь. Зачем им какой-то Осознанный?

– Ну, честно говоря, я уже ни в чём не уверен.

– Попробуй включить свой мозг и осознать бессмысленность этой затеи. Хотя, может, отчасти так и есть. Такой информацией мы не обладаем. Ладно. Мы почти приехали, – Инга свернула с дороги и остановилась.

Выйдя из машины, она открыла багажник и вернулась с сумкой.

– Переодевайся, – дала она Петрову вещи. – Мы раздобыли два пропуска на одну из ферм. Я хочу, чтобы ты сам убедился в том, что я говорю тебе правду.

Ферма, как понял Петров, по принципу Библиотеки и Суда располагалась на границе. Свернув с дороги, они доехали до стены, разделяющей миры. Оставив машину на парковке, зашли внутрь. Миновав турникеты, Инга повела Петрова по коридорам фермы. Иногда им встречались другие сотрудники, но униформа, маски на лице и бейджи позволяли не привлекать лишнего внимания.

– Так, – Инга сверялась с планом помещения. – У нас доступ только до третьего уровня. Лифт должен быть в холле через два коридора и затем направо.

Третий уровень, как объяснила Инга, не для самых сильных. Туда, как правило, попадают живущие у вас. Самый сильный, выдающий максимальное количество энергии, девятый уровень расположен глубже. Но туда им ни за что не попасть.

Лифт с нулевого уровня опустил их вниз. Далее по длинному коридору они пошли дальше. Инга всё сверялась с планом, пока они не оказались на месте.

– Готов? – они стояли у одной из дверей.

Инга поднесла карточку к считывателю. Загорелась зелёная лампочка и щёлкнул замок. Дверь открылась, и они зашли внутрь. От входа в глубину, насколько хватало взора, уходил длинный коридор. По обе стороны от него, за стеклом, располагались прозрачные капсулы, в которых лежали люди. Можно было подумать, что они просто спят. Петров с Ингой шли по коридору вдоль этих капсул. Возле некоторых стояли сотрудники фермы и что-то отмечали в своих планшетах. У каждой ячейки был свой номер. Снаружи, напротив каждой капсулы, располагались мониторы. Петров не мог поверить, что это может быть на самом деле.

– Прости, но я должна тебе это показать.

Инга сверилась со своим планом и увлекла Петрова дальше по коридору. Они шли всё глубже и глубже, пока Инга не остановилась у ячейки с номером 3–1738. За стеклом в капсуле лежала пожилая женщина. Стекло бликовало и искажало черты лица, но для Петрова в ней было что-то узнаваемое. Инга поднесла бейджик к монитору. Тот ожил, и на экране появились данные. Номер капсулы, фамилия, имя и ещё какие-то цифры. Сбоку шкала, похожая на уровень заряда. Но внимание Петрова привлекли фамилия и имя. Петрова Валентина Сергеевна. И дата. Под именем с фамилией была указана дата. И это была дата смерти его родителей. Инга взяла Петрова за руку и подвела его к следующему монитору. 3–1739. Повторила процедуру с бейджиком, и на экране появились данные. Петров Фёдор Алексеевич. Дата та же, что и на предыдущем мониторе.

– Мне сказали, что их отправили в какое-то особое и очень хорошее место, – выдавил из себя Петров после того, как смог снова что-то соображать. – Всеволод Андреевич обещал мне, что с ними всё будет хорошо!

– Тихо ты, – одёрнула его Инга. – Иначе ляжем рядом, если привлечём внимание к себе.

– Я должен их освободить, – не сдавался Петров. – Мы выведем их отсюда, если я вам нужен. Без них я не уйду.

– Им нельзя уже помочь. Можешь поверить мне на слово. А нам пора уходить.

Инга потянула на выход сопротивляющегося Петрова.

– Я не могу так просто уйти!

– Если хочешь принести пользу другим, то как раз именно это и должен сейчас сделать. Уйти. Оставшись здесь, ты ничем и никому уже не поможешь.

Инга буквально дотащила Петрова до двери. Покинув бокс, они возвращались к лифту.

– На обратном пути, в машине, я тебе всё расскажу.

Лифт открылся. Петрову с Ингой пришлось посторониться, чтобы пропустить людей с медицинской каталкой, на которой кого-то везли. Когда они поравнялись с Петровым, тот чуть не выдал их с Ингой. На каталке лежала Катя. Та Катя, его соседка. Инга, заметив, что с Петровым снова что-то не так, силой затащила его в лифт и нажала кнопку нулевого уровня. Благо внутри больше никого не было.

– Что случилось?

– Там была Катя. Девочка из моего дома. Что она тут делает?

Инга ничего не ответила, потому что лифт приехал уже на этаж. Всё так же протащив за собой Петрова, она буквально вытолкнула его на улицу и запихнула в машину. – Ты понимаешь, что мы очень сильно рисковали?

– Прости, – извинялся Петров. – Я был не готов к такому. Да, и ещё Катя. Зачем она там?

– Значит, дела совсем плохи, – сделала вывод Инга. – Детей, даже сильных, не забирают на ферму. Их выращивают здесь до полного созревания. Но если их начали забирать, это означает только одно. Дефицит «Голубого топлива».

На обратном пути Инга рассказала, как всё происходит дальше. Человеку, попавшему на ферму, внушают, что он переходит на другой уровень. Что-то вроде очередного перерождения до момента возвращения в Мир Живущих. Он отправляется в некий рай, где вечный покой и блаженство. Что-то вроде отпуска, где ничего делать не надо. Отдыхаешь, путешествуешь, любуешься достопримечательностями и просто замечательно проводишь время. Нет ни чувства скуки, ни ощущения усталости. Может, это и так, но очень вряд ли. Потому что этот «отпуск» рано или поздно заканчивается. Когда энергия иссякает, тело передают на Тёмную ферму. И там уже выкачивают остатки. Тёмную энергию. В каждом человеке, каким бы святым и одухотворённым он ни был, присутствует, помимо светлой, тёмная энергия. Из неё тоже делают топливо. Но поскольку оно опасно, то используют его только на Тёмной стороне и только в неблагополучных районах. Тёмная энергия нестабильна, но дешева. Но на Тёмной ферме как раз ничего не обещают. Никакого блаженства и отдыха. Тебя отправляют в так называемую «Пустоту», где ты осознаёшь своё положение, но остаётся только смириться с ним. До самого цикла перерождения находишься в пустом месте, где нет ничего. Туда же отправляются все погибшие и умершие преждевременно жители Тёмной стороны. Ну и преступники по решению суда.

– Все мы только топливо для самих себя же, – заключила Инга. – Некоторым, конечно, везёт. Таким, например, как ты, и другим живущим на светлой стороне. Пока Вершители исправно выполняют свою работу, энергии вновь прибывших достаточно.

– И чего же вы хотите добиться революцией? – Петров с Ингой сидели в машине на парковке перед Библиотекой. – Что вы сможете изменить?

– Мы хотим достучаться до Высшего, – пояснила Инга. – Должен же он, в конце концов, обозначиться, чтобы навести порядок или прийти к какому-то соглашению.

И вот тут нам понадобишься ты.

– Я? Почему я?

– Я тебе уже говорила, что ты какой-то особенный.

И, возможно, не просто так пришёл в этот мир.

– Мессия, – усмехнулся Петров. – Да придёт спаситель.

– Зря смеёшься. На тебя очень многие ставят. За тобой пойдут.

– Я даже родителей спасти не могу, – напомнил Петров. – И Катю. И что мы изменим? Даже если этот ваш Высший и объявится.

– В его силах изменить порядок вещей в этом и в том мире. Он не может не прислушаться к нам. Как минимум мы должны попробовать. И если потребуется, то умереть за это.

– А если я не соглашусь?

– В любом случае. С тобой или без. В полночь с 31 декабря на 1 января во всех Библиотеках произойдут взрывы. Мы сожжём их дотла. Все книги. Освободим людей от навязанной воли в первую очередь. Потом займёмся уже нашим миром.

– А вы не боитесь, что я вас сдам?

– Если бы хотел это сделать, то сдал бы давно. Но даже если это и так, то ничего уже не исправишь. До новогодней ночи осталось полтора дня. Никто не найдёт спрятанные заряды. Да и книги не успеют вынести, даже если захотят. Но подумай. На чьей стороне ты окажешься 1 января. С теми, кто отправляет людей на фермы, или с теми, кто хочет всё это изменить?

Вернувшись на свою сторону, Петров сразу поехал домой. Докладывать Всеволоду Андреевичу о результатах своего визита не очень хотелось. Всё равно смысла в этом нет. Через два дня здесь и по всему миру начнётся что-то невообразимое. Петров даже не мог представить себе, какие последствия повлекут за собой эти события. И ещё тот момент, что руководитель знал, куда отправляет родителей Петрова, хотя особой необходимости в этом не было. Не являлись они какими-то сверхсильными источниками энергии.

– Петров, у нас беда! – У подъезда его уже встречал дед Боря. – Катюху увезли. Прямо почти сразу после того, как ты ушёл. Сказали, что последствия обострились после посещения Обочины, хотя с виду и не скажешь. Родители с ней уехали и пока так и не вернулись.

«И не вернутся», – догадывался Петров. Вообще ничего уже не вернётся. Весь мир летит в трубу. Катя, как предвидела, и была права, что та история Петрова была последней. Нет смысла больше что-то писать. Всё оказалось не таким уж безобидным, как казалось на первый взгляд. Тёмная сторона, Светлая сторона. Всё виделось понятным и логичным. Пусть не сразу, но Петров постепенно вжился в роль Вершителя. Ему казалось, что он делает хорошее дело, помогая живущим выпутываться из сложных ситуаций. Даже смерть своих родителей он принял как значимое и важное событие для этого и того мира. Не просто так. Тем более что ничего страшного нет в том, что ты пришёл в этот мир. И более того. Петрову обещали, что они попадут в особое место. С особым местом его не обманули, а вот во всём остальном…

– Дед Борь, – Петров положил руку старику на плечо. – Всё будет хорошо.

Избитая фраза, когда нет определённости и уверенности в завтрашнем дне. Остаётся только надеяться и верить, что всё будет именно так – хорошо. Даже тогда, когда кажется, что надеяться не на кого, а верить уже не во что.

– Думаешь, к Новому году вернутся? Ведь завтра уже.

Катя так ждала…

Петров обернулся, заходя в подъезд. Что ответить, Петров не знал. Оставалось только обнадеживать. – Очень хотелось бы.

Зайдя в квартиру, Петров, как обычно, первым делом включил свет. Тусклая лампочка осветила коридор. Тут же в памяти всплыли картинки с фермы. Лежащие в капсулах люди. Петров старался не думать о родителях. Рука непроизвольно потянулась к выключателю, и свет потух.

«А может и правда? Пусть всё будет как будет».

Телефон настойчиво трезвонил уже не в первый раз. Кроме Всеволода Андреевича звонить было некому, и Петров не брал трубку. Он лежал в темноте на кровати и просто смотрел в потолок. Со стола с немым укором на него взирала печатная машинка. Книги требовали внимания и развития дальнейших событий.

«Завтра надо отнести в Библиотеку».

Проснулся Петров оттого, что в дверь звонили не переставая. Сев на кровать и воткнув ноги в тапочки, он не спеша поднялся и пошёл на зов. Ничего хорошего не обещавший. Хороших новостей ждать просто неоткуда. На пороге стоял Всеволод Андреевич.

– Заставил ты меня понервничать, – начальник, подвинув Петрова, зашёл в квартиру. В руках у него было по связке книг, которые он поставил тут же, в коридоре на пол. – Ты что, вчера не заехал, как вернулся? Хотя бы позвонил.

И на звонки почему не отвечал?

Петров не знал, что сказать. Ему вообще не хотелось ничего говорить. Или расспросить у начальника про ферму? Но что это даст? Скорее всего, он придумает какой-то ответ и скажет, что Тёмные специально его настраивают против них и хотят переманить на свою сторону.

– Так что вчера произошло? Что тебе показали? – начальник хозяйничал уже на кухне и ставил на плиту чайник.

– Всеволод Андреевич, – Петров остановился в проходе и облокотился на косяк, скрестив руки на груди. – Что вы можете рассказать про ферму?

Было заметно, как начальник на секунду растерялся. Рука с чашкой зависла в воздухе, как будто остановилась на паузе.

– Где у тебя сахар? – было похоже на то, что Всеволод Андреевич взял себе ещё немного времени для раздумья. – А, вот же! Ферма, говоришь, – он сел на стул и поставил чашку на стол. – Ты же наверняка смотрел фильм «Матрица»? Ферма… Мы, кстати, не так это называем. Мы называем это «Светящийся сад». Там находится очередной распределительный пункт. После прохождения процедуры адаптации туда попадают самые чистые и осознанные души. То, что ты видел, не является тем, о чём подумал. Просто следующий переход более тонкий. Тело, которое человек получил здесь, снова приходится покидать. Всё, как и в Мире Живущих, за той разницей, что здесь мы тела не хороним и не сжигаем. Они остаются в саду, и персонал поддерживает их жизнедеятельность. До поры до времени.

– До какой поры?

– До той, пока не приходит время перерождаться и необходимо снова вернуться в свою оболочку в этом мире. Из того мира, где они находятся сейчас, это сделать невозможно.

– А «Голубое топливо»?

– Тебе и про это рассказали? – усмехнулся Всеволод Андреевич. – «Голубое топливо» оказалось побочным продуктом жизнедеятельности сада. Это как кислород, который выделяют деревья и растения. Не скрою, что об этой особенности первыми узнали Тёмные. С помощью их технологий мы и смогли аккумулировать её и направить на благое дело. До этого здешний мир мало чем отличался в плане производства энергии от Мира Живущих. У нас до сих пор, как с нашей стороны, так и с Тёмной, имеются законсервированные шахты и скважины.

– Допустим, – неуверенно согласился Петров. – Но куда эти люди переходят? В том числе и мои родители. А Катя? Разве дети совершают переход? И что с её родителями? Я видел Катю на третьем уровне, – пояснил Петров, заметив, что Всеволод Андреевич пришёл в замешательство.

– А ты, Петров, непрост. Не зря я не ошибался в тебе. У тебя есть свойство оказываться в нужное время в нужном месте. Как будто сам Высший тебя ведёт. Мне как-то подумалось, что так и есть. Наш мир стоит на пороге непредсказуемых событий, – продолжил начальник. – И ты появился в нём в этот самый момент. Я верю, что всё это не просто так. Более того. Так думаю не только я. Возможно, ты тот самый мессия, который должен спасти этот мир от гибели.

Петров не смог удержаться от смеха, услышав снова про мессию и спасение. Оказывается, не только Тёмные так считают. Светлые тоже хотят заполучить его в свои ряды. Правильнее сказать, оставить в своих рядах. Не позволить переманить противнику на свою сторону.

– А что такого смешного я сказал?

– Да так. Ничего, – Петров успокоился и сел на стул. – Я прямо на разрыв. Ещё скажите, чтобы задумался, на чьей стороне я окажусь завтра.

– Понятно. Тебя уже пытались завербовать. Я тебе книг занёс, – Всеволод Андреевич кивнул на две стопки, стоящие в коридоре. – Может, поработать захочешь. Но действительно подумай, на чьей стороне ты желаешь оказаться.

Всеволод Андреевич встал и ушёл. Петров выключил кипящий чайник и пошёл в комнату. До него только сейчас дошло, что Инга просто показала ему ферму, но никаких подтверждений, что из спящих насильно выкачивают энергию, не было предоставлено. Может и правда это просто побочный продукт, которым благоразумно воспользовались. И если Петров действительно является тем, за кого его принимают, то единственным правильным решением будет остаться на своей стороне. Не на Светлой. А на своей, которая не имеет отношения ни к кому. И ещё он понял, что Всеволод Андреевич не в курсе про заложенные в Библиотеке бомбы. И про предстоящий пожар и уничтожение всех книг. Петров решил не вмешиваться. Оставить всё как есть. Возможно, на то у Высшего есть свой план. Если Петрову суждено стать спасителем, то рано или поздно он сам об этом узнает. Единственное, во что он решил вмешаться, так это предупредить Библиотекаря. Тот наверняка в новогоднюю ночь, как обычно, будет находиться в Библиотеке. И если Библиотеку с книгами спасти уже не суждено, то Библиотекарь тут ни при чём. Петров не знал, что скажет и как сообщит тому о неотвратимом. По сути, погибнут весь труд и смысл его жизни. И Петров будет невольным соучастником этого.

Ближе к вечеру Петров собрался и вышел из дома. На лавочке сидел дед Боря и смотрел в небо.

– Не иначе как дождь будет.

Петров тоже посмотрел вверх и увидел, что впервые за всё время его нахождения здесь небо изменилось. Вместо привычной чистоты оно было как будто подёрнуто дымкой. Словно пожар уже произошёл и дым теперь равномерно растворяется в воздухе.

– Не к добру это, – промолвил старик. – Ты подышать вышел или по делу куда? – посмотрел он на Петрова.

– В Библиотеку. Надо закончить одно дело. А завтра уже видно будет, какие дела у меня останутся.

Автобусы совсем не ходили, и Петрову пришлось добираться до Библиотеки пешком. Возможно, потому что Петров был погружен в свои мысли, он не заметил, как оказался уже возле входа в здание. Расстояние, преодолеваемое на автобусе минут за двадцать, по ощущениям Петрова сократилось не более чем до пяти. Только сейчас он сообразил, что забыл дома читательский билет, без которого его внутрь не пустят.

– Если это твой замысел, чтобы я не вмешивался, то тут ты ошибся.

Петров потянул на себя дверь и решительно вошёл внутрь. Вопреки его ожиданиям, за пропускной стойкой никого не оказалось. Ему даже не пришлось что-то придумывать, чтобы пройти. Он заглянул в окошко, но внутри никого не было. Вертушка на входе скрипнула и отметила для себя, что Петров прошёл. В Библиотеке стояла непривычная тишина. Даже какая-то напряжённая тишина. Не было Вершителей, которые приносили или забирали книги. Не было служащих с тележками, развозящих по бесконечным рядам стеллажей эти книги. Не было никого. Шаги Петрова гулким эхом отзывались в пространстве. Это было единственное, что нарушало тишину. Подходя к стойке Библиотекаря, он был готов уже к тому, что того тоже нет на месте. Может, его кто-то уже предупредил, и старик со всеми служащими покинул Библиотеку. Ведь Тёмным он тоже не сделал ничего плохого. Вряд ли у них была в планах смерть Библиотекаря. И точно. Того на своём месте не было.

– А. Петров, – услышал он знакомый голос за спиной. – Я не сомневался, что ты зайдёшь.

Петров обернулся и увидел Библиотекаря, который шёл в его сторону. Тот подошёл, откинул створку своей конторки и занял привычное рабочее место.

– А где все? – Петров, надеясь увидеть хоть кого-то ещё.

– Так Новый год скоро. Вершителям тоже не чуждо отмечать праздник. Да и служащим. Вот отпустил всех пораньше.

– А вы? Почему домой не идёте?

– А что я? – удивился Библиотекарь. – У меня, можно сказать, вся жизнь тут прошла среди книг. Это и есть мой дом. Мой мир. Мне сейчас, как никогда, надо дела в порядок привести. И тоже на отдых.

Петров мысленно выдохнул. Возможно, не придётся объяснять старику причину своего появления. Сейчас дождётся, когда Библиотекарь закончит дела, и они вместе выйдут.

А завтра уж будет, что будет.

– Много у тебя ещё осталось вопросов без ответа? – вдруг спросил Библиотекарь.

– Их становится только ещё больше, – признался Петров. – Очень трудно понять, где правда, а где ложь.

– Правды никогда нет, – неожиданно ответил Библиотекарь. – Правда, она у каждого своя. Но за истину всегда преподносится что-то среднее. До людей проще донести удобную для них правду. Вот ты пробыл уже здесь более полугода и узнал, что есть Светлая сторона и Тёмная. И вот скажи мне. На какой стороне правда?

– Я считаю, что наша сторона несёт добро, и в этом её сила. Разве не так?

– Это ваша правда, – согласился Библиотекарь. – Тёмные, в свою очередь, несут, в твоём понимании, зло. Это их правда. А где истина?

– В балансе? – неуверенно предположил Петров.

– Истина здесь, – Библиотекарь раскинул руки. – В Библиотеке. Здесь нет домыслов или уловок. Здесь всё уже произошло. Вся правда и ложь случились, и осталась только истина. И нет смысла разделять её на тёмное или светлое. На добро или зло. То, что вчера было злом, завтра может оказаться добром и наоборот. Правда может оказаться ложью.

– Боюсь, что вы меня ещё больше запутали.

– Признайся, – Библиотекарь наклонился ближе к Петрову. – Ты хотел бы найти Книгу Книг?

– Чтобы познать истину? Весь замысел?

– Что-то вроде того, – кивнул Библиотекарь. – Все считают, что там та самая правда написана. Тот, кто её прочтёт, поймёт истинный смысл бытия.

– А разве это не так?

– Просто скажи мне, – не ответил старик. – Чтобы ты делал с этим знанием?

– Ну-у-у-у-у… – Петров задумался. – Может, тогда стало бы понятно, зачем всё это и что делать дальше?

– А так ты не знаешь, что тебе делать дальше? – удивился Библиотекарь.

– Не поверите, но в данном случае вы близки к правде, – признался Петров. – Или к истине. Тот случай, когда я не могу отличить правду ото лжи и добро от зла.

– Пока ты не сделаешь свой выбор, ты и не поймёшь. Да и то не сразу поймёшь. Пройдёт время, пока ты узнаешь, каков был твой выбор. Но чем дольше ты сомневаешься, тем сложнее выбирать.

– Но разве мы не живём предопределённо? И наш выбор ничего не решает. Это как Книги Судеб, которые мы, Вершители, пишем. Разве мы даём живущим право выбора? Так и над нами стоит этот Высший со своей Книгой Книг и решает, что хорошо, а что плохо. Чему являться правдой, а чему ложью. Вот и революция вся эта против того, чтобы мы и нам навязывали свою волю. Я не могу сказать, что поддерживаю это движение, но вопросов всё больше и больше.

– Ты, Петров, хороший и добрый Вершитель. Я не ошибся в тебе. Но ты не сможешь узнать ответы на все вопросы, пока сам не станешь тем, кто может ответить на эти вопросы. И вся шутка в том, что даже в этом случае у тебя всё равно появятся свои собственные вопросы к самому себе. Только отвечать на них некому будет, кроме самого себя. Найдёшь ли ты ответы?

В это время где-то в глубине залов прозвучал первый хлопок. Затем ещё один.

– Ну вот и всё, – без тени разочарования в голосе произнёс Библиотекарь.

– Почему так рано? – удивился Петров. – Нам пора уходить!

– Уже полночь, Петров. Тебе некуда больше спешить. Да и мне тоже. Всё приходит к своему завершению.

– Сейчас начнётся пожар! Надо уходить!

В подтверждение слов раздалось ещё несколько взрывов, что заставило Петрова невольно пригнуться, и где-то вдалеке уже появились первые отблески пламени. Но Библиотекаря это не беспокоило.

– Когда-то мне казалось, что я смогу стать хорошим Библиотекарем, – невозмутимо продолжил он, не обращая внимания на слова Петрова. – Я был таким же пытливым и самоуверенным, как и ты. Казалось, что всё так просто и так легко. Я полагался на свой жизненный опыт, и Библиотека виделась мне совсем иной. Когда-то в самом начале люди получили полную свободу воли, и сами писали свои Книги Судеб. Оставалось только читать их. Достаточно было просто собирать с древа жизни первые листы, облачать в переплёт и расставлять по полкам. Со временем в Библиотеке появились первые помощники. Тогда ещё не было Вершителей. Без надобности. Но со временем стало скучно. Живущие просто паразитировали на тех благах, что уже получили. Нет, у них всё неплохо было, но желаемый прогресс стоял на месте. Возникло желание помочь им. Преподнести какие-то новые знания, которые были безграничными. Дать новые решения. Во благо. Но благими намерениями вымощена дорога сам знаешь куда.

Пламя уже подбиралось ближе, и занимались стеллажи с книгами в соседнем зале, а Библиотекарь просто говорил, даже не глядя на Петрова, и перебирал формуляры в ящичках.

– Пробовались разные варианты и комбинации. Смешивать их собственную волю с нашей, и только Светлой. Тогда появились первые Вершители. Они были Светлыми. Чтобы несли только добро и свет в Мир Живущих, опираясь уже на свой опыт. Направляли их к новым открытиям и изобретениям. Но оказалось, что свет всё равно порождает тьму. Своя воля живущих отказывалась принимать новые знания. Они не понимали – зачем им это. Знаешь, что подтолкнуло их к прогрессу? – Библиотекарь наконец-то поднял глаза и посмотрел на Петрова. – Когда добавилась Тёмная воля. Страх, зависть, жадность и прочее оказались хорошим топливом. Заставили живущих шевелиться. Желание иметь больше, чем сосед, и обладать избыточным мотивировали. Добро и свет наконец-то тоже обрели ценность, но цена была сомнительной. Мало кто желал довольствоваться только необходимым, глядя на возможности других.

Библиотекарь наконец-то отвлёкся от своих карточек и вышел из-за стойки. Пламя уже подбиралось ближе, но Петров не чувствовал жара. Осмотрев всё вокруг, старик кивнул ошарашенному от происходящего Петрову.

– Пошли.

Они шли вдоль рядов горящих стеллажей, но пламя отступало по мере их продвижения и снова смыкалось за ними, пожирая остатки книг и мебели. Где-то позади раздался грохот и треск. Обвалилось перекрытие, и горящие балки с потолка падали вниз, отрезая путь к выходу уже окончательно. Пол под ними проламывался, и туда сваливались остатки стеллажей. Библиотека как будто поглощала сама себя.

– Вот тогда и тут начался хаос, – продолжил Библиотекарь, увлекая за собой Петрова всё глубже и глубже в недра Библиотеки. – И было принято решение разделить этот мир строго на две части. Тёмная сторона и Светлая. Каждая занималась только своими делами. Мир Живущих также был приведён в баланс. Светлая, Тёмная и Своя воля имели равные доли. Казалось, что это было идеальное решение. Но знаешь что? – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Ты же знаешь, что прибывшие отправляются как на Светлую, так и на Тёмную сторону. Тут тоже был строгий баланс. Но как Светлой, так и Тёмной стороне один раз в этой жизни предоставлялась возможность сделать свой выбор. На какой стороне остаться или на какую перейти. И знаешь, на какой стороне на сегодняшний день жило больше людей?

Петров вспомнил свою первую экскурсию на Тёмную сторону и то, что его тогда удивило. Людей, даже на улице, было гораздо больше, чем на их стороне.

– На Тёмной? – предположил Петров, но уже заранее знал ответ.

– Именно, – подтвердил Библиотекарь. – Перевес воли стал на стороне Тёмных. Несмотря на то, что в обмен на ограничения и отсутствие выбора вам, Светлым, даётся спокойная и беззаботная жизнь, выбор чаще делают в сторону Тёмной. Люди не очень привыкли жить без страха, без борьбы за выживание.

– А что с фермой, или как её правильнее называть? Светящийся сад? – вспомнил Петров.

– Это было идеальное решение. Прибывшие с чистым сознанием получали право на жизнь до перерождения в идеальном мире. Даже я не знаю, как он выглядит, тот мир. По задумке он должен быть чистым и идеальным. Но не побывав там, нельзя понять, какой он. Так было до тех пор, пока Светлые не узнали про «Голубое топливо», а Тёмные не придумали, как его добывать. Теперь я не уверен, что в том мире всё так идеально и безопасно.

– А Пустота?

– Пустота? – переспросил Библиотекарь. – Пустота была придумана для Тёмной стороны. Они ведь так же смертны на своей стороне, как и в Мире Живущих. Надо же их куда-то помещать до перерождения. Что-то вроде тюрьмы. Но без стен, без света, без тьмы и без звуков. Там нет никаких ощущений, кроме одного – абсолютной пустоты и обречённости провести в ней вечность. Но они и из неё извлекли пользу. Начали добывать «Тёмное топливо». В отличие от «Голубого» оно очень опасное. Вот в обмен на технологии они и получают часть «Голубого топлива» от вашего сада.

– А как же Высший и Книга Книг? – вспомнил Петров. – Разве не в его власти навести порядок?

– Всё дело в балансе, – напомнил Библиотекарь. – Этот мир был задуман как Светлая и Тёмная сторона в равных пропорциях. Но если кого-то становится больше, то приходится уравновешивать волей. Собственной волей жителей этого мира. А исходя из баланса, своей воли в большей степени получила Тёмная сторона. Проще говоря, вы имеете Светлую волю, а Тёмные плюс ко всей своей Тёмной так ещё и свою получили. Но справедливости ради, на вашей стороне её тоже немного есть. Но это вопрос времени был. Ты вот, например, обладаешь своей волей.

Петров понял, куда они идут. Впереди в тупике уже виднелась дверь в зал с Древом Жизни.

– Пошли, ещё кое-что покажу, – Библиотекарь вдруг открыл одну из дверей в коридоре.

Они зашли в очередной зал с книгами. Петрову показалось, что он даже больше, чем вся Библиотека. Конца коридорам и стеллажам не было видно. Но все они так же гибли в огне. Библиотекарь свернул в один из проходов между стеллажами. Пламя в очередной раз раздвинуло свои шторы и пропустило их внутрь.

– Вот. Хотел тебе это показать, – Библиотекарь подошёл к одному из стеллажей и остановился у полки с книгами. – Это всё твои, – он взял одну и протянул Петрову.

Петров открыл, и события книги сразу погрузили его внутрь. Он понял, что это его Книга Судьбы. Только времена и эпоха другая.

– Ты был здесь уже не один десяток раз, – пояснил Библиотекарь и показал на ряд книг. – Но только в последней жизни ты сумел нащупать, пока только нащупать, свой путь, – поднял он палец вверх. – Пойти в правильном направлении. Сколько бы раз ты ни уходил отсюда, будучи Вершителем, но возвращался в Мир Живущих всегда кем-то другим. Не писателем.

– То есть? – удивился Петров. – Всё-таки моя судьба – писать книги? Моё предназначение?

– Более того. Я давно к тебе приглядываюсь. В каждом человеке есть своё начало – и цель, к которой он должен идти. Не всегда получается, но ты иной. Это сразу стало ясно мне, но ты должен был замкнуть круг, прежде чем стать кем-то бо́льшим. Начать писать истории и здесь, и там. Обрести свой путь и не отказаться от него, каким бы трудным и безнадёжным он ни казался поначалу.

– Для чего-то бо́льшего? – переспросил Петров. – Для чего?

– Потерпи немного ещё.

– Хорошо. А что с животными? – вспомнил Петров свой вопрос.

– У них иной круговорот. Они сразу перерождаются в новое. Ты же заметил, что в нашем мире нет никаких животных?

– Меня вот это как раз и удивило.

– Ладно, – Библиотекарь поставил книгу на место. – Пошли.

Библиотекарь остановился перед огромными дверями с вырезанным на них деревом и толкнул обе створки вперёд. Внутри в зале с древом жизни огонь тоже уже хозяйничал. Листки на ветках чернели в пламени, скручивались и пеплом осыпались на паркет.

– Что мы тут делаем?

– Дождёмся твоих помощников здесь, – ответил Библиотекарь.

– Что теперь будет? Что дальше? Что с миром? С тем, с этим. Что с нами и с ними будет?

– Это уже не твоя печаль и забота. Смотри. Идут, – Библиотекарь указал куда-то вдаль, за дерево.

Из дыма и пламени показались фигуры. Сначала вышла одна, пройдя прямо сквозь огонь, затем вторая и последующие. Петров узнал их. Это были безликие судьи из зала Высшего суда. Всё в тех же одеяниях и капюшонах, закрывающих безликие дымчатые провалы. Петров непонимающе посмотрел на Библиотекаря.

– Люди называют их «Четыре всадника апокалипсиса».

Они закончили свою работу, и я передаю их тебе.

– Вы хотите сказать… – Петров не мог подобрать слова. – Что Мир Живущих погиб? Как? В одно мгновенье? А как же все те книги, жизни, которые уже были написаны на годы вперёд? Что происходит и что значит – м не?

– Я тебе как-то говорил, да и не только я. Время и пространство – понятие относительное. От начала пожара и до того момента, как мы пришли сюда, в Мире Живущих прошло не одно столетие. Там к этому всё и шло, а теперь закончилось, и судьи всё окончательно зачистили. Я не справился.

– А что будет с этим миром? Что с ними произойдёт?

– С этим миром тоже уже всё покончено, – обречённо ответил Библиотекарь. – Помнишь, девочка Катя попала на Обочину? Я тогда вытащил её, но она открыла проход.

Сильная девочка. И после того только на её силе проход держался закрытым. До тех пор, пока её не забрали в ваш «Светящийся сад». Защита пала.

– И?

– Что «и»? – Библиотекарь посмотрел на Петрова с удивлением, как будто он ему всё уже подробно рассказал. – Все сущности вырвались наружу. В этот мир. Обочина поглотила его. Мне остаётся только прибраться.

Библиотекарь достал из нагрудного кармана свой блокнот и, не взглянув на него, бросил в огонь.

– Вот и я всё подчистил за собой, – печально сказал он.

Затем достал карандаш и совершенно новенький блокнот. Такой же, как был у него, в картонном переплёте на пружинке и листами в синюю клеточку.

– Петров, – повернулся он к нему. – Я не первый Библиотекарь и, судя по произошедшему, не последний. Тебе предстоит большая работа. Возможно, у тебя получится собрать свою идеальную Библиотеку Судеб. Где всё сложится так, как должно. Я не знаю, кто это начал, но знаю, что всё теперь в твоей власти. Вот, – он протянул блокнот Петрову.

– Я не понял, – Петров осторожно взял блокнот. – Что произошло?

– Откроешь блокнот, поймёшь. Только погоди, – Библиотекарь положил свою руку на руку Петрова с блокнотом. – Дай я сначала уйду.

Библиотекарь посмотрел на Петрова и развёл руки, как будто хотел обнять его на прощанье, но вместо этого вспыхнул и сгорел в момент, осев горкой пепла на выжженный паркет.

Пожар утих. Всё, что осталось от Библиотеки, так это зал с выжженным деревом жизни. Петров сидел на почерневшем паркетном полу и всё никак не решался открыть блокнот. За спиной безмолвными тенями стояли помощники – судьи. Не открывая блокнота, он понимал, что держит в руках новую, и пока ещё чистую, Книгу Книг. Понимал, что Библиотекарь и был тем самым Высшим, в чьём нагрудном кармане постоянно лежала неприметная Книга Книг, которую все так хотели увидеть и постичь Высший замысел, но не замечали, даже глядя на неё. Как и самого Высшего, который был ежедневно у всех на виду. Доставал свой блокнот и делал заметки, которые влияли на дальнейшее развитие мироустройства обоих миров. Неужели теперь его место занял Петров?