«Иногда, только потеряв всё и почти отчаявшись, мы обретаем надежду»

Петров, как ни старался изменить прошлое Максима, не смог добиться успеха. Петров, конечно, и без машины времени справился бы и помог сыну Максима, но его целью были эксперименты со временем, которые провалились. Может быть, Виктор был прав, говоря, что в конечном счёте они, как и люди в том мире, ничего не решают. Возможно, это некий замысел Высшего или просто игра. Есть такие игры, в которых игрок, как Вершитель, создаёт свой мир и населяет его персонажами. Они могут жить своей жизнью, если не вмешиваться в ход событий, но всегда интереснее управлять ими. Ты решаешь, кем им быть, где жить и что делать в данный момент. Было бы интересно встретиться с Виктором и расспросить его подробнее. Ведь в прошлый раз Библиотекарь не дал им договорить. Но Виктор давно не появлялся и не выходил на связь. Собрав свои книги, Петров отправился в Библиотеку, чтобы согласиться с Библиотекарем, что игры со временем и ему не под силу.

– О, Петров, ты как раз вовремя, – поприветствовал Библиотекарь, восседающий за конторкой. – Пойдём, я тебе кое-что покажу.

Он провёл Петрова между рядами книжных полок, свернул в один из бесчисленных коридоров Библиотеки, вывел в другой зал, и снова они шли вдоль бесконечных рядов книг.

– А можно вопрос? – робко спросил Петров.

– Тебе, Петров, можно, – ответил Библиотекарь, продолжая вести его куда-то, непонятно как ориентируясь в этом лабиринте стеллажей.

– Этот мир, как и Мир Живущих, должен быть огромен. Значит, и книг здесь не менее восьми миллиардов, не считая архива. Как такое количество может поместиться в одной Библиотеке? Или их несколько?

– Всё правильно, – согласился старик. – Наша Библиотека лишь часть целого. Но и это не совсем так. Выражаясь понятным тебе языком, филиалы разбросаны по всему этому миру, но в целом она едина. Если представить наш мир в виде звезды, то Библиотека находится в центре её. Это, разумеется, не так. Наш мир не звезда, и в каждой его части, подобно нашей, формально существует здание, куда ежедневно приходят Вершители, чтобы забрать или сдать свои книги. Простые читатели, чтобы узнать, как там их родные и близкие поживают. Но в переносном смысле она одна. Я тебе как-то рассказывал про то, что время заключено в одной точке, но для простоты его восприятия оно течёт, движется, и часы тикают, отмеряя его. С пространством примерно такая же вещь происходит. Ты не обращал разве никогда внимания на то, что порой одно и то же расстояние ты преодолеваешь за разное время? Я имею в виду не по часам, а по ощущениям. То же самое и со временем. Пять минут по ощущениям не всегда равны пяти минутам по часам.

Пока шли, Библиотекарь пытался, как мог, объяснить Петрову вроде бы простые, как казалось самому старику, вещи и понятия, но понятнее от этого Петрову не становилось.

– Ничего. Время придёт – поймёшь, – обнадежил его Библиотекарь. – Всё. Пришли.

Он открыл тяжёлую дверь и пропустил Петрова вперёд. Большой зал был также заставлен стеллажами с книгами. Разве что он был не проходным, как во всей Библиотеке, где можно из одного зала в другой перейти, а имел всего лишь единственный вход. Тусклые лампочки еле освещали его.

– Вот, – Библиотекарь подошёл к одному из стеллажей и показал на ряд книг. – Возьми любую. Прочитай.

Петров взял книгу наугад. Открыл её и тут же замер, не в силах поверить в то, что он там прочитал.

– Это же книга Максима, – посмотрел он на старика. – С которым я пытался прошлое изменить. И тут вроде как всё по-другому, чем в той, на чём я закончил. Значит, прошлое можно изменить?

Библиотекарь молча забрал у него книгу и дал другую. – Читай.

Петров открыл и понял, что это опять про Максима, но события уже совсем другие.

– Как так? – непонимающе он снова посмотрел на старика.

– Сколько раз ты пытался его в прошлое отправить? – вместо ответа поинтересовался Библиотекарь. – Столько книг с его судьбой и получилось, – сам ответил на свой вопрос. – С той лишь разницей, что это всего лишь черновики. Ты дал ему возможность попробовать изменить судьбу, но чистовик – один, хранится в общем зале. Всё это, – он показал рукой на ряд книг, – не имеет смысла. Против замысла. Поэтому он всегда и возвращался в точку своей судьбы. Можешь назвать её точкой невозврата. После которой уже ничего нельзя в прошлом исправить. Менять можно только настоящее.

– И все эти книги – это черновики? – Петров окинул взглядом стеллажи.

– Я же говорил, что не ты первый, кто хотел изменить прошлое. Но раз уж у нас сегодня такая экскурсия, пойдём, покажу ещё кое-что.

Библиотекарь закрыл дверь и снова увлёк за собой Петрова в лабиринт коридоров.

– Очень уж ты нравишься мне своей пытливостью ума, поэтому покажу тебе нечто интересное. Невелик секрет, но рассказывать и тем более показывать его надобности нет. Никаких знаний он не прибавляет, – пояснил старик, остановившись в конце коридора перед очередной дверью. Массивные створки были украшены резьбой, которая изображала из себя большое и ветвистое дерево. Библиотекарь взялся за две позолоченные ручки и распахнул створки, разделив дерево пополам.

Открывшееся пространство поразило Петрова своим величием и великолепием. Огромный круглый зал, по периметру которого также стояли стеллажи с книгами, устремлялся куда-то ввысь и наверху упирался в прозрачный купол, сквозь который попадал яркий свет. Посередине стояло огромное дерево, вцепившись своими корнями в деревянный паркет, и как будто росло прямо из паркета. Листья на дереве слепили своей белизной, как будто оно цвело белоснежными цветами. Вокруг дерева сновали служащие Библиотеки и поднимали с пола то, что периодически падало с его веток.

– Подойди поближе, – Библиотекарь подтолкнул Петрова.

Петров подошёл и увидел, что служащие поднимают листы бумаги, на которых что-то написано. Петров поднял голову и протянул руку к такому же листу, который ещё висел на ветке, но был абсолютно чист.

– Осторожно, – рука Библиотекаря легла на его руку и остановила Петрова. – Не время.

– Что это? – Петров стоял, задрав голову, и смотрел, как некоторые листы отрываются и, кружась, падают вниз. – Можно? – Он посмотрел на один из них, что упал к его ногам.

– Этот можно, – улыбнулся Библиотекарь.

Петров поднял бумажку и прочитал, что на ней было написано.

– Это… – Он не мог подобрать слова. – Это… Я правильно понимаю, что это первая страница Книги Судьбы?

Петров отдал листок подошедшему служащему, который отнёс его к остальным.

– Всё правильно. Только что ты увидел, как рождается книга, – пояснил Библиотекарь. – Потом её отнесут в переплётную мастерскую, сделают ей обложку, а затем она попадёт в Библиотеку, где кто-то начнёт наполнять её смыслом.

– Я никогда не задумывался о том, как появляются книги, – признался Петров.

– Практически никто не задумывается, – Библиотекарь развёл руками. – В этом нет необходимости, как я тебе и сказал. Никакой практической пользы от этого знания.

– Но это же так красиво, – Петров не мог оторвать взгляда от дерева.

– Разве что, – согласился Библиотекарь. – Ладно. Экскурсия закончена.

Уже перед уходом, когда Петров собрался прощаться с Библиотекарем, тот вдруг спросил его:

– А ты слышал, что с твоим товарищем произошло?

Петров сначала даже не понял, кого старик имеет в виду. Нельзя было с полной уверенностью сказать, что Петров здесь обзавёлся друзьями или хотя бы товарищами. Весь круг его общения – это соседи по подъезду, да Всеволод Андреевич. Ну и Библиотекарь. Сослуживцев он в товарищи не записывал.

– Виктор, – старик понял, что Петров в замешательстве. – Тёмный Вершитель. С которым вы тут не так давно сидели.

– И совсем он не товарищ мне.

– Ну знакомый. Не важно, – поправился Библиотекарь. – Я слышал от его коллег, что какой-то там несчастный случай с ним произошёл. То ли под машину попал, то ли зарезали. Там у них с этим сплошь и рядом, – старик махнул рукой и взялся за свои бумажки, как будто новость так себе и не заслуживает долгого разговора.

– Я не знал, – Петров задумался. – Да и мы не общаемся. Так. Встретились случайно тут, и всё.

Библиотекарь снова махнул рукой, не отрываясь от своей картотеки, показывая, что разговор окончен.

Несмотря на календарный конец октября, погода так и не изменилась. Вечный один и тот же сезон стал очередным открытием для Петрова. Хотя чему тут удивляться после того, что он успел уже узнать об этом мире? Разве что той новости про Виктора. Но, исходя из особенностей жизни на той стороне, это не было чем-то из ряда вон выходящим. Виктор сам рассказывал, что никто там не застрахован от несчастного случая или болезни.

Следующие пару недель прошли в привычной рабочей обстановке. Постепенно все свыклись с мыслью, что Марины больше нет. Да и привыкнуть к ней никто так и не успел. В квартиру заехал новый жилец и окончательно вытеснил воспоминания о ней. Разве что Петрова эта мысль краем зацепила. Ещё и чувство вины за произошедшее. Он даже пытался в книгах попробовать вычислить её в том мире. Следил за жизнью Кирилла, но никто из окружения не вызывал подозрения. Кирилл так ни с кем с тех пор и не познакомился.

Катя снова ходила в школу и помогала Петрову с идеями для книг. Было у неё какое-то особое чутьё или видение.

Она как будто заранее знала, что должно произойти. Приходила иногда к нему в гости, и Петров рассказывал ей очередную запутанную историю, к которой не мог придумать решение. Он, конечно, и сам бы справился, но у Кати это получалось быстрее и как-то добрее, что ли. Зачастую она была уверена в том, что кошки – решение всех проблем. И, как правило, это срабатывало.

Ноябрь выдался напряжённым. Всеволод Андреевич всё реже интересовался делами Петрова и чаще куда-то пропадал. Теперь всем Вершителям раз в неделю устраивали собрание, и те отчитывались о проделанной работе за эти дни. Сколько книг было в работе, в каком объёме она была проведена.

– Что-то произошло? – однажды Петров не выдержал и догнал руководителя после собрания.

– А, Петров, ты. У тебя всё в порядке, – отмахнулся он. – Можешь не переживать.

– И всё же?

Всеволод Андреевич остановился, повернулся к Петрову.

Было видно, что он в замешательстве.

– Пошли, – наконец сказал он.

Закрыв за собой дверь кабинета, Всеволод Андреевич указал Петрову на стул. Сам обошёл стол и занял своё место. Так просидел ещё пару минут, собираясь с мыслями.

– Ты слышал что-нибудь про забастовку? – пристально посмотрел он Петрову в глаза. – Ну, может, говорил кто в Библиотеке?

Петров отрицательно замотал головой, искренне удивившись, что в этом мире может произойти какая-то забастовка. У Тёмных, конечно, может что угодно произойти, но Всеволода Андреевича это не беспокоило бы так сильно.

– Все отделы на ушах, – продолжил начальник. – Вершители по всему нашему миру отказываются писать Книги Судеб. И ладно бы, если это проблема только Тёмных коснулась бы. Нам бы на руку, так нет. Светлые тоже отказываются. Благо до нас пока не докатилось, но всё в напряжении и наизготовку. Мы одни из немногих, кто ещё держатся. Так и дальше должно быть.

– А как же Высший? – вспомнил Петров. – Разве он не может вмешаться?

– Да кто ж его знает, этого… – Всеволод Андреевич чуть не выругался, что было ему не свойственно. – Может, и нет никакого Высшего, как и Книги Книг. А может, ему всё равно, или всё это какой-то одному ему ведомый замысел. Просто, насколько я знаю, такого никогда ещё не происходило, и никто не знает, чего ожидать. Ладно, – чуть успокоился он. – Иди работай. Пусть тебя это не беспокоит.

Петров и сам заметил, что из книг практически пропали страницы, отпечатанные на принтере. Больше было машинного и ещё больше рукописного текста – воли живущих. С одной стороны, это вроде и хорошо было, потому что почти некому было писать чёрные полосы, но и светлых становилось меньше. Полосы начали окрашиваться в серый цвет, когда ничего не происходит. Были, конечно, книги, написанные с запасом на будущее, и там сюжет более или менее развивался. Но если так будет долго продолжаться, то что произойдёт там? Неужели живущим нужен постоянный пинок, чтобы куда-то двигаться? Не важно какой. Даже плохой. Чтобы лучше замотивировать.

Петров весь следующий месяц работал в усиленном режиме. Использовал всё, что мог. Дед Боря уже ездил на Обочину как на работу. Всеволод Андреевич не возражал и, наоборот, был только за. Катя стала практически соавтором Петрова. Библиотекарь улыбался и удовлетворённо кивал, помечая что-то в своём блокноте, видя, как Петров уходит из Библиотеки со стопками книг.

– А вас не беспокоит эта ситуация? – Петров как-то поинтересовался у него. Несмотря на всё, старик как будто не придавал значения происходящему.

– Моё дело книги выдавать, если за ними приходят, – спокойно ответил старик. – Ну и обратно принимать. Следить, чтобы порядок в Библиотеке был. На всё воля Высшего, – посмотрел он вверх.

– Что-то не похоже на волю, – скептически заметил Петров. – Разве всё происходящее может пойти на пользу?

Нам, им.

Библиотекарь только плечами пожал в ответ.

Близился календарный Новый год. По привычке, несмотря даже на то, что снега здесь не было, все готовились к этому празднику. Катя принесла Петрову самодельные гирлянды и снежинки, вырезанные из бумаги.

– Напишем какую-нибудь новогоднюю сказку? – уселась она на стул рядом с Петровым.

– Ну… – Петров задумался. – Я даже не знаю, для кого.

На столе была сложена стопка из книги, и Катя наугад вытащила одну.

– Давай вот в этой, – предложила она.

Это была книга Кирилла из истории Марины. Петров иногда брал её, чтобы посмотреть, как тот развивает Маринин проект.

– Думаешь, что-то можно ему написать?

– А ты почитай внимательнее, – посоветовала Катя. – Посмотри его прошлое.

Петров ещё раз углубился в сюжет Кирилла.

– Да ладно!? – поразился он, когда понял, о чём идёт речь. – Как так у тебя получается?

Катя только плечами пожала в ответ.

– И Деда Мороза обязательно добавь, – оживилась она. – А ты веришь, что он существует?

– Конечно, – Катя удивилась такому вопросу. – Просто помоги им встретиться. Взрослые, как правило, не верят, и поэтому не ждут от него чудес. Но ты же Вершитель. И очень хороший. Придумай что-то такое, во что можно поверить.

Петров дал заправить Кате лист в машинку. В последнее время, если она присутствовала при начале работы, это стало её почётной обязанностью. Петров даже считал этот ритуал неким знаком, что история получится хорошая и добрая. Катя передвинула каретку в начало строки и пожелала Петрову удачи. Затем ушла домой. Как бы то ни было, Петров предпочитал работать один.

«До Нового года оставалось примерно двенадцать часов. Кирилл, закончив свои рабочие дела, собирался домой. Сегодня они с коллегами, как в одном советском фильме, по традиции планировали совершить ежегодный ритуал. Поход в общественные бани. До этого надо было успеть заехать домой и переодеться…»