«Удивительно, но животные часто проявляют больше сострадания и понимания, чем люди. А люди, напротив, перенимают некоторые черты поведения животных, но, к сожалению, не всегда самые лучшие»

Первым делом, перед работой, Петров забежал к Кате. Поинтересоваться, как у неё дела, как чувствует себя. Но самое главное – рассказать ей историю Петровича. Что всё обернулось очень даже хорошо, и более того, у Петровича, оказывается, появились наследники. Катя восприняла новость с радостью.

– Ты хороший Вершитель, – обнимала она Петрова. – Может, даже самый лучший. Мне завтра уже в школу можно идти.

Петрову оставалось только смущаться и отнекиваться. Говорить, что он самый обычный. Как все. Ну, пусть не как все, но как многие. Просто у него работа такая.

– А я Марину видела, – Катя посмотрела на Петрова.

– Где? Когда? В окно видела? – Петров вспомнил, что Катя никуда не выходила в последние дни и не могла встретиться с ней на улице.

– Нет. Там. Когда у Маши в гостях была, – пояснила она. – Правда, не так, как Машу. Я просто почувствовала, что она где-то рядом. Мимолётно, как будто пробежала возле меня. Но это точно была она.

– Ты ничего не путаешь? Может, видела её в окно, когда сидела и рисовала?

– Нет, Петров. Я точно знаю, что видела её там. Среди живущих.

По дороге на работу Петров размышлял над словами девочки. Как так может быть? Может, Катя всё-таки что-то путает? Решил, что надо обязательно поинтересоваться у Всеволода Андреевича.

– Ты уверен, что она не придумала? – Начальник тоже не сразу поверил в рассказ.

– Нет. Да и зачем? Я же говорил, что Марины уже несколько дней нет. И я беспокоюсь не о своей девушке, – пояснил Петров. – Мне теперь кажется, что я немного причастен к этому. Вы можете снова позвать Геннадия? Скорее всего, это по его части. И надо квартиру вскрыть.

Всеволод Андреевич сделал пару звонков.

– Пошли, – встал он из-за стола. – Я с тобой. Интересно посмотреть, к чему ты можешь быть опять причастен. И насколько это «немного». Слишком много неожиданного начало происходить вокруг тебя.

Через час у дверей квартиры Марины стояли Петров, Всеволод Андреевич, Геннадий и ещё один мужчина, который пришёл вскрывать дверь. Мужчина аккуратно просунул монтировку в щель между косяком и дверью в районе замка. Чуть надавил, и та с треском открылась.

– Ну вот, – отошёл он в сторону. – Впервые занимаюсь подобным здесь.

Всеволод Андреевич отпустил мужчину и, дождавшись, когда тот соберёт инструменты и уйдёт, открыл дверь шире.

В квартире, которая ничем не отличалась от жилища Петрова, было тихо. С порога просматривалась кухня. На столе стояли чайник и одна чашка. Чуть далее по коридору – закрытая дверь в комнату. Начальник Петрова немного приоткрыл её и заглянул в щель.

– Сколько ты говоришь, её не было? – Открыл он дверь полностью и дал всем возможность посмотреть на то, что внутри.

В комнате, посередине, на полу в позе лотоса с закрытыми глазами сидела Марина. Равномерное дыхание указывало на то, что с ней всё в порядке.

– Надо её разбудить, – Петров сделал шаг, но Геннадий его остановил.

– Подожди, – взял он его за руку.

Геннадий зашёл в комнату и присел перед Мариной. Коснулся её руки, пальцами надавил на кожу. Затем приподнял веко.

– Её давно здесь нет, – заключил он и встал. – Сбежала? – напрягся Всеволод Андреевич.

– Не думаю, что специально, но… – Геннадий развёл руками. – Факт остаётся фактом.

– Как могли пропустить? Не обратить внимания, – негодовал начальник. – У кого она проходила процедуру адаптации?

– Выясним, – безэмоционально ответил Геннадий. – Такую силу не могли не заметить. Должны были взять на контроль. Разберёмся.

– Простите, – вмешался Петров. – Просто она хотела закончить дела в Мире Живущих. Я взялся помочь. Но всё было под контролем, – попытался он оправдаться, сообразив, что сделал что-то не то.

– Вызывай бригаду, – раздражённо бросил Геннадию Всеволод Андреевич. – Пусть забирают тело. А ты со мной! – скомандовал он Петрову.

– Можно вас на минутку, – Геннадий увлёк в сторону Всеволода Андреевича.

– Ты, Петров, иди. Я догоню.

Петров вышел из комнаты и, замешкавшись в коридоре, услышал, как Геннадий тихо сказал начальнику.

– Я ещё не успел передать вам рапорт, но Катя, девочка из этого дома, тоже обладает сильным сознанием. Я бы сказал, не по годам сильным.

– А почему мы этого раньше не заметили? – спросил Всеволод Андреевич.

– Мы никогда не рассчитывали на детей, – пояснил Геннадий. – Все они проходят адаптацию по упрощённой схеме. Мы их не проверяем.

– Точно, – согласился руководитель.

Петров ничего не понял, но на всякий случай аккуратно открыл дверь, чтобы его не услышали, и вышел из квартиры.

Петров не находил себе места несмотря на то, что сидел на стуле. Руководитель, как тигр в клетке, метался по кабинету, бросая испепеляющие взгляды на него. Следом в Петрова летели, как грозовые раскаты грома, слова.

– Как ты мог взять на себя такую ответственность? Более того! Кто тебе позволял нарушать процедуру? Если ты чего-то не знаешь, то сначала спроси!

– Я не думал… – Пытался защищаться Петров.

– Не думал он! Твоё дело книги писать! Там как угодно поступай! Да и то в рамках дозволенного! В дела этого мира кто тебе позволял вмешиваться? Есть процедура адаптации. Сам её проходил. Так с чего ты взял, что для этой девушки можно сделать исключение?

– Мне показалось…

– Креститься надо, когда кажется! Да и то только в том мире. Тут спрашивать нужно! Ты уже давно не стажёр, и даже не новичок…

Когда пыл Всеволода Андреевича поутих, он наконец-то перешёл на спокойный разговор и объяснил, что натворил Петров. Процедура адаптации, которая длится сорок дней, предназначена не для того, чтобы ушедшие из Мира Живущих могли там попрощаться со своими близкими. Преподносится это, конечно, именно так, и это даже является частью правды, но на самом деле за это время проверяют возможности прибывших. Насколько они легко могут освободить своё сознание и покинуть тело. Освободившаяся душа, если эту энергию называть привычным словом для живущих, может беспрепятственно пересекать границы двух миров. Более того, осознанная душа может занимать тело живущего в том мире. Не полностью, конечно, вытесняя сознание реципиента, но занимая значимую его часть. Прибывшие с осознанной душой выделяются и поступают на особый контроль. Некоторые из них, после длительной проверки и подготовки, впоследствии напрямую могут влиять на события в Мире Живущих, заставляя того человека принимать те или иные решения. Естественно, что их используют только для значимых событий, потому что прибывших с подобными способностями не так много. Они, можно сказать, на вес золота.

– Я тебе как-то рассказывал, что кое-кого можно вывозить за Обочину, на границу миров. Так вот, это про них. Осознанных. Чем ближе к Миру Живущих выпустить сознание, там значительнее его сила там. И благодаря тебе, – закончил начальник. – Мы одного потеряли.

– Разве нельзя её как-то вернуть? Разбудить?

– Сознание – материя тонкая, – повторил Всеволод Андреевич слова, которые Петров за последние дни слышал уже не раз. – Она свою связь с телом разорвала.

– И что теперь с ней будет? – поинтересовался Петров.

– Ты лучше бы спросил, что с тобой теперь будет.

– И всё же?

– Если всё упростить и избавить тебя от сложной терминологии, то со временем её сознание там одичает. В редких случаях получается так, что сознание «потеряшки» оказывается на месте разрыва Обочины, когда мы по тем или иным причинам выходим к живущим. Чаще их просто принимает Обочина. А там уже не знаю, в кого она превратится. Ей же надо будет питаться. Химерой или Лярвой станет. Или ещё кем. Я не знаю.

Петров вспомнил, что Ангел Слава что-то рассказывал ему про потерянные и сбежавшие души. Про то, что их ожидает вечное скитание среди живущих. Но тогда он в подробности не вдавался. Сказал только, что такое иногда бывает.

– И что со мной теперь будет?

Всеволод Андреевич задумался. По его напряжённому взгляду было видно, что случай не рядовой. Он нервно побарабанил пальцами по столу, как будто это помогало ему принять решение.

– С одной стороны, ты, конечно, виноват. Но! – Он снова встал и начал ходить по кабинету, и Петрову пришлось даже поворачиваться вслед за ним, чтобы ничего не пропустить. По одним жестам и мимике начальника он уже научился делать предварительные выводы о его мыслях и настрое. – Но всё-таки, во-первых, это просчёт комиссии по адаптации. Как они могли её упустить из виду?

– Я попросил, – виновато признался Петров в очередном проступке.

– Молодец, – остановился Всеволод Андреевич. – Давай ещё больше на себя навешивай нарушений. И тем не менее, – продолжил он. – Это их просчёт. Ладно. С ними разберёмся. Я не могу разбрасываться даже такими своевольными сотрудниками. В тебе есть потенциал. Даже Библиотекарь за тебя поручался перед Высшим судом. А он видит людей.

– Библиотекарь? – удивился Петров. – Он имеет право голоса?

– Ещё какое. Должность у него такая, и огромный опыт – распознавать ключевых Вершителей. Я не удивлюсь, если это он предложил Тёмным такой размен на суде.

– Так что мне теперь делать?

– Ничего нового. Съезди в Библиотеку. Займись своим делом. Возьми что-нибудь поработать. На твой выбор, – посоветовал Всеволод Андреевич. – Я пока за тобой приберусь.

– А куда?.. – Петров замялся, подбирая слово. – …тело Марины увезли?

– Не твоё дело, – отрезал начальник.

До Библиотеки Петров снова ехал с дедом Борей, стоя у окошка кабины водителя.

– У меня какой-то талант попадать в неприятности, – жаловался Петров старику. – Вроде намерения хорошие, а потом смотришь, что у них, оказывается, изнанка есть.

– Помнишь поговорку, – дед Боря посмотрел на Петрова в зеркало заднего вида. – Благими намерениями куда дорога вымощена? Это только в книгах своих ты управляешь судьбой. А со своей всё гораздо сложнее. Может, её тоже кто-то пишет?

Петров не ответил, понимая, к чему клонит дед Боря. Он сел на боковое сиденье. Так и доехал до конечной, погружённый в свои мысли.

Миновав стойку Библиотекаря, которого вопреки ожиданиям не оказалось на месте, Петров, прихватив по дороге несколько случайных книг, проследовал в читальный зал. Хотелось как-то отвлечься от мыслей. Всё-таки он чувствовал на себе вину за Марину, но идеи по сюжету в голову не шли. Он бесцельно перебирал книгу за книгой, но все они казались обыденными.

– Что, Петров, нос повесил? – услышал он за спиной голос Библиотекаря. – Творческий кризис?

– Что-то вроде того, – Петров закрыл книгу.

– Ну, давай поговорим, – кряхтя, старик присел рядом. – Что тебя беспокоит?

– А это прямо точно, что прошлое нельзя переписать?

– Ну, скажем так: до сих пор никому не удавалось.

– А пробовали? – удивился Петров.

– А как же? Думаешь, кроме тебя никто не задавался этим вопросом? Только пустое это занятие. Бумагомарательство. А ты никак что-то надумал исправить? – Старик хитро прищурился и внимательно посмотрел на Петрова.

Петров понимал, что исправить ситуацию с Мариной не выйдет. В этом мире у него нет власти над судьбой. Но что будет, если сделать так, что Марина не попадёт под машину? Ну или это произойдёт позже. Что произойдёт в этом мире? Мысль, конечно, бредовая, но до него ведь никто по телефону не пытался связываться с домофоном в Мире Живущих. А что, если у всех, кто до него пытался играть со временем, просто таланта не хватало написать это так, чтобы всё получилось?

– Вижу ход твоих мыслей, – Библиотекарь улыбнулся, похлопав его по плечу. – Не успокоишься, пока не попробуешь. Что ж, пошли. Книги оставь. Уберут, – остановил он Петрова.

Они шли вдоль стеллажей, и Библиотекарь иногда останавливался и трогал корешки книг. Затем, видимо, не найдя ничего интересного, переходил в следующий ряд.

– Вот, – достал он одну книгу. – Испортить не испортишь, но попробовать можешь. Не исключено, что даже поможешь в чём-то. Уж не сомневаюсь в пытливости твоего ума. Потом приходи. Расскажу о последствиях твоей деятельности.

– А Всеволод Андреевич не будет ругать за это? – Петров вспомнил, что ему напомнили про самоуправство и вольнодумие. И про то, что сначала лучше спросить.

– Не переживай, – успокоил его Библиотекарь. – Я ему сам позвоню и всё объясню.

Домой Петров возвращался уже в приподнятом настроении. По дороге, в автобусе, он прочитал книгу Максима. Помочь ему с проблемой у сына можно было гораздо проще. Но целью Петрова были эксперименты со временем. Он решил, что попробует вернуть Максима в прошлое, но не будет вмешиваться в дальнейшую его судьбу. Посмотрит, как тот сам будет принимать новые решения и выбирать новые пути. Если получится, то, может, и с Мариной можно поэкспериментировать. Нужно только подстроить начало истории. Вряд ли в Мире Живущих получится найти человека, который действительно продаёт машину времени. Но можно же внушить продавцу, что он просто в это верит. Или?

– Всеволод Андреевич, – Петров набрал начальнику. – Я вот что хотел попросить…

– Если ты про свои эксперименты со временем, то Библиотекарь мне уже позвонил. Но молодец, что спрашиваешь. Прогрессируешь на глазах.

– Спасибо. Но я про другое. Можно найти в Мире Живущих машину времени? Вдруг такая существует.

– И?

– Ну а как ещё я могу человека в прошлое отправить?

Петров вкратце рассказал, что он придумал, и вопрос остался только в одном. Существует ли машина времени? Он забыл поинтересоваться у Библиотекаря, поэтому решил сначала спросить у Всеволода Андреевича.

– Петров, – по голосу слышно было, как начальник напрягся. – Тебе палец дай, так ты руку отхватишь. Скажи спасибо Библиотекарю. Ну и тому, что твои игры со временем ни на что в итоге не повлияют. Но только в виде исключения. Будет тебе машина времени. Некоторые уже пытались изменить прошлое, поэтому до сих пор в Мире Живущих есть такие машины. Просто никто о них не вспоминает и не знает, как они выглядят. Придётся напомнить. Временно. Пока ты не наиграешься.

Всеволод Андреевич отправил Петрова домой и пообещал, что ему принесут все сопутствующие книги по этому делу. К вечеру Петров был уже готов к работе. Изучил книги и сел за машинку. Интересно было посмотреть, как всё получится и к чему всё приведёт.

«Вот тут крутилки. Видите? Одной выставляете год, другой – месяц, третьей – день, в который желаете отправиться.

На передней стеклянной панели радиолы, в отличие от знакомой Максиму, вместо диапазонов волн с названиями городов в три ряда располагались цифры. Годы, месяцы и даты. Были даже года из будущего. Максим поинтересовался насчёт этого, но мужчина пояснил, что в будущее нельзя. Видимо, создатель делал машину с запасом на несколько лет вперёд.

– Тут вот, – продолжил объяснять продавец, – переключатели. Устанавливаете, на сколько времени вы отправляетесь в прошлое. Годы, месяцы, дни, часы, минуты. Ну что? Пробовать будете?»