«Жизнь – это череда событий, одно за другим. Мы выбираем путь на каждой развилке, и кто знает, куда он нас приведёт? Было бы проще, если бы на этих развилках стояли указатели»

– Так ты её у «Апельсинок» высадил?

– Ну да. Я так подумал, что ты меня туда направил? – ответил дед Боря. – Не по своей воле ведь она натворила бед, вот и решил, что ей там самое место.

– Не я. Но ведь не всё я решаю. Может, так и должно было произойти.

Петров поблагодарил деда Борю и пошёл домой. Надо было немного судьбы написать Анне, чтобы она по своей воле не смогла что-то натворить. На первое время. А там видно будет. Её книга как раз заканчивалась этими происшествиями. Далее ей предоставили волю действовать. Видимо, не сомневались в том, что она и сама хорошо справится с разрушением своей жизни. Но просчитались. Петрова больше беспокоило другое. Сегодня ночью умрут его родители. Тяжелее принимать эту неизбежность было оттого, что он сам послужил невольной причиной тому. Петров хотел попрощаться с ними. Он знал, что в теории оказаться в Мире Живущих бесплотным духом возможно. Но кто его пустит туда? Может, попросить Всеволода Андреевича об одолжении? Возникала мысль о поездке на автобусе с дедом Борей. Сначала Петров думал, что таким образом сможет попасть к ним. Пускай и ненадолго, раз по-другому нельзя. Но оказалось, что и выходить из автобуса нельзя. Если, конечно, тебя не везут в Мир Живущих с конкретной целью пребывания в нём.

Петров уже взялся за телефон, собираясь набрать номер начальника, как ему вдруг пришла другая идея. Он позвонил другому человеку. Только бы тот ответил. Времени совсем мало.

– Слушаю, – раздалось в трубке после нескольких гудков.

– Привет. Это я, – Петров облегчённо выдохнул. – Надо поговорить. Срочно.

– Давайте через полчаса в парке. Удобно?

В назначенное время Петров был на месте. Ангел уже ждал его. В этом мире они ничем не выделялись из общей массы. Крылья были их неотъемлемой частью, но удобно располагались под одеждой, не мешая движениям и никак не выделяясь. Со стороны их можно принять за обычных жителей этого мира. Петров присел рядом с Ангелом на скамейку.

– У меня очень деликатное дело, – сразу начал Петров. – И мне даже как-то неловко опять впутывать тебя в это. Всё-таки это снова не очень по правилам.

– Даже хорошие дела не всегда получается делать по правилам, – улыбнулся Ангел. – А я уверен, что твоя просьба хорошая.

– Даже не знаю, – неуверенно ответил Петров. – Вроде Вершитель судеб, но, как оказывается, не всё в моих силах.

– От Алины спасибо тебе. Просила поблагодарить. Теперь она твоя должница.

– Алина? – не понял Петров.

– Да. Девочка-ангел. Вы ей с родителями помогли, – напомнил Ангел. – Она после этого вызвалась стать ангелом для той девочки, которую вы спасли, Алины. Вот теперь Алина оберегает Алину. И к родителям своим поближе стала.

– Алина, – повторил Петров. – Представляешь? Я даже не задумывался о том, есть ли у вас имена.

– Меня Слава зовут, – Ангел протянул Петрову руку, как бы заново знакомясь. – У нас у всех есть имена. Если родители успели тебе придумать имя до рождения, то так и зовут. Но иногда это Принцесса, Бусинка, Малыш или просто Ребёнок. Каждого хоть как-то, но называли до рождения.

– Прости. Перебью, – Петров наклонился ближе к Ангелу. – Вы же каким-то образом оказываетесь в Мире Живущих? Летаете или как там у вас это делается?

– Да. У нас есть такая необходимость. Но это немного по-другому происходит. Не так, как все представляют. Проще показать, чем рассказать. А вам зачем?

Петров рассказал Ангелу всё как есть. Про предстоящую смерть родителей, которая произойдёт по его вине, и про то, что он очень хочет проститься с ними и для этого ему необходимо попасть в Мир Живущих. К родителям. И вряд ли ему кто поможет в этом.

– Осталась одна надежда на тебя. Если это, конечно, возможно.

– Пошли, – Ангел поднялся со скамейки.

Дом Ангела оказался недалеко от жилища Петрова. Петрову вообще казалось, что здесь всё каким-то образом находится рядом. Сколько времени он здесь уже прожил, но так до сих пор во всём не разобрался. Если никуда не спешишь, то время и расстояние вроде как укладываются в привычные рамки. Но стоит куда-то начать опаздывать, как сразу всё меняется. Вроде то же самое расстояние преодолеваешь за гораздо меньший промежуток времени.

Поднявшись по ступенькам на пятый этаж стандартной панельки, Ангел открыл дверь и пропустил Петрова в квартиру. Типовая однушка и стандартный набор необходимого для жизни в этом мире. Ангел проводил Петрова в комнату.

– Вот, – указал он на балконную дверь.

Петров посмотрел и ничего необычного не заметил. Даже подошёл поближе и заглянул сквозь стекло за дверь. За ней был типовой балкон. Он взялся за дверную ручку и посмотрел на Ангела. Тот кивнул, разрешая открыть дверь. Петров повернул ручку и на всякий случай приготовился неизвестно к чему. Потянул балконную дверь на себя и даже зажмурился, ожидая чего-то экстраординарного. Но ничего не произошло. Воздух, ворвавшийся снаружи в комнату, лишь слегка колыхнул занавески. Петров открыл глаза и ничего нового не увидел.

– И? – не понял он.

– Теперь смотри, – Ангел подошёл к двери и закрыл её. Затем снова открыл.

И тут Петров увидел. Вместо балкона и уличного привычного пейзажа его взору открылся удивительный вид. Сравнить его можно было с тем, как если в самолёте открыть дверь, когда ты находишься уже высоко в воздухе. Под ним простиралась земля с высоты птичьего полёта. Ветер трепал занавески уже сильнее, но не до такой степени, чтобы вырвать их. Петров осторожно подошёл к краю и, взявшись за раму, выглянул наружу. Где-то прямо под ним пролетела птица.

– А это где мы? – обернулся он на Ангела.

– Я это называю «На краю мира», – Ангел подошёл к краю и сел в проём двери, свесив ноги вниз. – Ночью тут красиво. Мы часто с Алиной здесь вдвоём время проводим.

Петров присел и осторожно пододвинулся к краю. Затем опустил одну ногу, вторую.

– Ух! – возбуждённо выдохнул Петров. – Красота. Я при жизни так никогда и не летал на самолёте. Всё казалось, что это очень страшно. Да и вообще высоты боялся. А тут… Как-то по-другому всё. А как к ним попасть? – кивнул он, указывая в сторону земли. – Ведь там Мир Живущих?

– Просто прыгаешь и всё, – улыбнулся Ангел.

– Да ладно? – Петров наклонился и посмотрел вниз. – И как потом?

– Да шучу, – похлопал Петрова по плечу Ангел. – Точнее, не шучу. Это нам можно прыгнуть. У нас же крылья. А если ты прыгнешь, то всё.

– В лепёшку?

– Нет, конечно, – успокоил его Ангел. – Ты же бесплотным сознанием будешь. Не разобьёшься. Тело твоё всё равно здесь останется. Просто обратно трудно попасть. Самый доступный вариант – это когда кто-то и вдруг откроет Обочину, выходя в Мир Живущих, и ты окажешься именно в том месте. Но это шанс один на миллион. Или миллиард. А так будешь неприкаянным скитаться среди людей. И, насколько я знаю, ничем хорошим это не заканчивается.

– Да. Я немного в курсе про Обочину. Мы автобус по ней запустили. Дед Боря помогает мне. Но до конца я так ещё и не разобрался ещё, как она работает.

– Поймёшь ещё. Ничего сложного там нет. Главное – не пытайся ходить на неё. Место не для прогулок.

– И как я попаду туда? В Мир Живущих, – Петров посмотрел на Ангела. – И вообще. Так можно?

– Нельзя, – улыбнулся Ангел. – Но иногда нарушение правил идёт во благо. И попадёшь ты со мной.

Петров с Ангелом условились, что ночью они встречаются в квартире у Ангела и тот его относит в Мир Живущих. Через условленное время забирает обратно. Осталось дождаться ночи.

Петров уже шёл домой, когда его окликнул Всеволод Андреевич.

– Петров! Подожди!

Петров оглянулся и увидел, как к нему спешит начальство. Сначала он подумал, что про его поход в гости к Ангелу тот уже что-то, как обычно, знает, и Петров даже постарался по-быстрому придумать правдоподобную причину.

– Давай поговорим.

Петров внутренне напрягся, но пытался не подавать вида. По крайней мере, он ещё ничего такого не сделал. Значит, и оправдываться не за что. Они прошли ещё немного молча и, когда дошли до кафе, Всеволод Андреевич предложил зайти.

Расположившись за столиком и получив свой заказ, Всеволод Андреевич начал.

– Я должен с тобой поговорить. Про родителей.

«Точно прознал про мой план», – подумал Петров, но старался сохранять невозмутимый вид.

– Я всё понимаю, – ответил Петров. – Других вариантов всё равно не было.

– И это так, – согласился Всеволод Андреевич. – Мы предполагали такой исход, но до конца надеялись, что будут что-то другое. Возможно, книги какие запросят, что вряд ли, ну или ещё что. Но ты должен понимать. На кону стояла высокая цена. Ты сам писал историю. И риск с нашей стороны был оправдан. Я понимаю, что ты не должен считать так же, как и мы. Но я лично обещаю, что они уйдут спокойно и на нашей стороне их примут как «сверхосознанных».

– Это как? – не понял Петров.

– Есть люди, которые умирают не зря. За дело, во имя, во благо. Разные причины, но их смерть дорога нам. Как подвиг. Такие люди попадают в особое место. Можешь назвать его Раем, если тебе так проще будет понять. Наш мир многогранен, и ты видел только малую его часть. Это всё, что могу я тебе пока сказать. Смерть твоих родителей – нерядовой случай. Я даже могу пообещать тебе, что и там, в Мире Живущих, им устроят достойные похороны. Мы всё организуем. Не переживай.

– Спасибо, Всеволод Андреевич. Мне правда это тяжело осознавать, что сегодня ночью их не станет. Там, – уточнил Петров.

– Так что давай, – руководитель дружески хлопнул Петрова по плечу. – Не переживай и спокойно работай. Ты тоже для нас как герой, – улыбнулся он.

После полуночи Петров, озираясь, выскочил из подъезда своего дома и направился к Ангелу. На небе светила привычная и узнаваемая луна. Как будто она была одна на всех.

Для живущих и для ушедших.

Ангел открыл дверь и пропустил Петрова в квартиру. – Готов?

– А ты как? – поинтересовался Петров. – Переодеваться не надо? Крылья там распустить. Что там ещё у вас положено. Так и полетишь в спортивном костюме? Или, как и в жизни, на парашюте?

– Нет, – улыбнулся Ангел. – Не переживай. Сам всё увидишь.

Они подошли к балконной двери, которая была уже открыта, и под ней светился ночной город с артериями проспектов. Петров стоял в проёме двери, и ветер нежно обдувал его, чуть взъерошивая волосы. Он почувствовал, как сзади подошёл Ангел.

– Я тебя обниму, и дальше тебя ничего не будет беспокоить.

– Я тяжёлый, – на всякий случай предупредил Петров.

– Не переживай.

Ангел обнял Петрова за плечи, наклонив его вперёд. Они рухнули вниз. Петров и правда даже почувствовать ничего не успел. В ангельских руках он чувствовал себя в полной безопасности. Никаких посторонних мыслей. Только умиротворение и покой. Затем послышался шелест. Так же, наверное, раскрывается парашют. Петров раньше в кино это видел. Но они не повисли на стропах. По воздуху разметались крылья. Петрову казалось, что им нет конца и края. Будто всё небо собой закрыли. Освещаемый огнями и фарами город плыл под Ангелом и Петровым. Чем ниже они спускались, тем более узнаваемыми были места. Уже можно было различить автомобили на дорогах и редких прохожих на тротуарах. Ангел сделал вираж, и они понеслись по центральному проспекту буквально над машинами. Петрову подумалось, что, если он опустит руку, то можно будет коснуться крыш машин, но он не стал рисковать. Не его территория, не его правила. Он теперь только гость в этом мире. Ангел сделал ещё несколько виражей, сворачивая на улицы, переулки, и вот вдалеке показался знакомый двор, дом. Последний вираж, и они понеслись вдоль отвесной стены дома вверх. Ещё мгновение, и Петров в квартире родителей. Сам не понял, как.

– Всё, – Ангел отпустил его. – Дальше сам. Я вернусь, когда можно будет, но сейчас мне нельзя здесь находиться.

– Что значит нельзя и когда можно будет? – уточнил Петров.

– Скоро за твоими родителями прилетит Тёмный Ангел. Мы не встречаемся. Но ты не бойся его. Он всё сам сделает. Я вернусь после того, как он улетит с ними.

Ангел с шелестом крыльев исчез, оставив Петрова одного. Оглянувшись и привыкнув к темноте, Петров понял, что стоит на кухне. Чуть далее по коридору спальня родителей. Ещё дальше его детская. С тех пор как Петров съехал отсюда, в его комнате ничего не менялось. Сколько он ни предлагал родителям сделать в ней ремонт и организовать там спальню для них, а в их комнате устроить гостиную, родители не соглашались. Они иногда просто могли сидеть в этой комнате, возвращаясь в прошлое. А если всё поменять, то вроде как и прошлое исчезнет.

В комнате родителей послышался шорох. Петров не знал, что делать. Вдруг это Тёмный Ангел уже прилетел, и Петров не успеет попрощаться? Но послышались шаркающие шаги, и следом включился на кухне свет. Петров с непривычки зажмурился и вжался в стену. На кухню зашёл отец. Достал с полки стакан, налил воды. После пошарил рукой за шкафчиком и вынул оттуда мятую пачку сигарет.

Петрову было непривычно за всем этим наблюдать. Он хоть и был здесь бестелесным сознанием, но чувствовал всё. Пол под ногами, стену за спиной. Но отец его не видел и даже не задевал. Обходил его как непреодолимое препятствие, не натыкаясь на сына. И ещё эти сигареты. Петров по привычке хотел отчитать отца. Врачи давно запретили ему курить, но тот, как школьник, постоянно прятал сигареты от мамы и тайком продолжал курить. Вот и сейчас. Открыл окно и прикурил сигарету. Стараясь не пускать дым внутрь, он старательно выдувал всё на улицу и рукой ещё помахивал, разгоняя остатки дыма в кухне.

– Тебе же нельзя курить, – не выдержал Петров, понимая, что тот всё равно не услышит.

Однако отец дёрнулся, резко обернувшись на дверь. Бросил окурок в окно, помахал ещё руками для порядка. Затем захлопнул форточку и быстро спрятал сигареты обратно за шкафчик. Прислушался.

– Тьфу ты! – выдохнул он. – Показалось.

Затем он снова было потянулся за пачкой. Замер, постоял и передумал. Выпил залпом стакан воды и, сполоснув его в мойке, поставил обратно на полку. Вышел из кухни и погасил за собой свет.

Петров ещё немного постоял, прислушиваясь, и пошёл следом. Отец осторожно присел на кровать и начал укладываться. – Накурился опять, – послышался возмущённый голос мамы. – Дождёшься, что это будет твоя последняя сигарета.

Отец молча обнял её и погладил по волосам.

– Неспокойно что-то мне, – отозвалась она. – Сердце щемит.

– Может, таблетку?

– Да лежи уже. Сейчас пройдёт, – она повернулась к нему. – Ну что ты прям как маленький?

– Обещаю, что последняя. Больше не буду.

Петров стоял в спальне родителей возле кровати. На тумбочке его фотография. Без ленточки. Как будто сын никуда не ушёл от них. Обязательно приедет через несколько дней. Как обычно. Петров задумался. Сколько дней или месяцев уже прошло? Ведь время, как сказали Всеволод Андреевич и Библиотекарь, относительно. Может, даже и не месяцев, а лет.

Родители тихо заснули, и только их равномерное дыхание слышалось в комнате. Петров подошёл ближе и осмелился присесть на край кровати. Та под ним даже не промялась. Тогда он осторожно протянул свою руку и коснулся руки матери. Та была тёплой и осязаемой. Хотел поправить одеяло, но смог только почувствовать его. Пальцы провалились сквозь ткань. И тут мир вокруг замер. Снова обдало жаром, как из доменной печи. Петров это уже ощущал на себе, когда выходил в тот день из подъезда. Ничто внешне не могло указывать на это, но Петров почувствовал эту тягучесть застывшего времени. И, конечно, этот узнаваемый шелест.

Фигура за спиной сложила крылья.

– Петров? Я почему-то не удивлён, – раздался знакомый голос. – Я даже спрашивать не буду, как ты здесь оказался. Мне нет до этого никакого дела. Вершитель же.

Но дай мне сделать свою работу.

Петров обернулся на голос и узнал. Именно этот Тёмный Ангел забирал Петрова. Теперь вот пришёл за родителями.

– Дай мне ещё минутку попрощаться, – попросил он.

– Разве что минутку. Я не могу долго время держать.

Да и родителям твоим пора просыпаться.

– Минутку, – повторил Петров.

В присутствии Тёмного Ангела Петров чувствовал себя немного неловко. Не успел он наедине поговорить с родителями. Пусть даже они его и не услышали бы. Он просто сидел на кровати возле них и гладил их руки. Пока ещё тёплые и живые.

– Можно вопрос?

– Спрашивай.

– А как появляются Тёмные Ангелы? Если Светлые Ангелы – это нерождённые дети, то откуда берутся Тёмные?

– Профессиональное любопытство возобладало над родственными чувствами?

– Я им ничем уже не смогу помочь, – ответил Петров.

– У них лёгкая смерть. И почётное сопровождение. Но чаще приходится работать в менее приятной обстановке, – заметил Тёмный Ангел.

– Так кто ты? Откуда? – повторил вопрос Петров.

– Лично я повесился при жизни. Можно я не буду вдаваться в подробности?

– То есть? – догадался Петров. – Тёмные Ангелы – это самоубийцы?

– В большинстве своём. Наказание за проявление воли вопреки замыслу. Даже Тёмные Вершители не принуждают к этому. Запрещено. Это проявление воли живущего. Вопиющее преступление перед высшим замыслом. Поэтому мы теперь обречены навеки забирать жизнь живущих и обёртывать её в смерть. Смотреть на это со стороны. Разделять боль. Уж можешь мне поверить, что не всегда картина такая безмятежная, как сейчас.

– А вас кто забирает? Такие же Тёмные?

– Нет. Нас просто выбрасывает на Обочину мира. И ты там бродишь, пока тебя Охотники не найдут.

– Охотники? – удивился Петров. – Я не слышал про них. Кто они? Эти Охотники.

Тёмный Ангел хоть и спешил, но почему-то решил поделиться с Петровым своей историей. Не каждый день удаётся поговорить по душам. Правильнее сказать – никогда.

– Я когда… Кхм… Ну в общем, после того как ушёл из жизни, я очнулся в лесу. С обрывком верёвки и петлёй на шее. Понятия не имею, как там оказался. Думал, что, может, у меня просто память отшибло и я не дома вешался, а здесь, в лесу. Верёвка оборвалась, и я упал, потеряв сознание. Я даже посмотрел вверх, на дерево, надеясь там увидеть обрывок, но ничего не заметил. Самое забавное было в том, что очень захотелось жить. Пошёл наугад. Думал, что не мог далеко зайти и, скорее всего, где-то рядом дорога или город. До ночи шёл, но лес всё не кончался. Как будто нечистая сила по кругу водила. Мне даже начало казаться, что картинка не меняется. Но что меня удивило, так это то, что ни пить, ни есть не хотелось. Даже усталости не было. Но тогда я списал всё это на стресс и выброс адреналина. Только шея болела и дышать было тяжело, но это как раз меня не сильно озадачило. На ночь остался под деревом. Вроде даже под тем, от которого я начал свой путь, и вот тут пришло время удивляться по-настоящему. Чуть вдалеке послышался шум. Кто-то пробирался напролом через кусты. Слышно было, как этот кто-то периодически падает, матерится, но снова поднимается и прёт дальше напролом. Через минуту он появился. Возможно, заметил или почувствовал моё присутствие, потому что спросил: «Есть тут кто?» Я сначала обрадовался. Подумал, что наконец-то вышел к людям. Но когда я отозвался, и он подошёл ближе, от увиденного меня чуть не вывернуло. Вся рубашка у него была в крови, а когда он повернулся в профиль, я сначала подумал, что это игра теней и моего воображения. Но потом понял, что это не игра. У него отсутствовала половина головы. Затылка напрочь не было. Висели какие-то ошмётки. Особенно это стало понятно, когда он повернулся ко мне и спросил, нет ли у меня таблетки от головной боли. Я через его рот увидел луну в небе. Не знаю, как долго я бежал. Может, всю оставшуюся ночь. Потому что в себя я пришёл только на рассвете, и тут появились они. Охотники. Это я уже потом узнал, кто они такие. Но мы, Тёмные Ангелы, между собой зовём их Охотниками. Тогда, когда их увидел, я уже не знал, то ли радоваться, то ли снова чего-то страшного ожидать, но они не дали мне времени что-то успеть подумать. Кто-то крикнул: «Есть один!» и тут началось, – Тёмный Ангел задумался и снова продолжил: – Помнишь, как в том мультфильме: «Хозяйка! Пули свистели над головой!» Только не все они свистели над головой. Когда первая попала мне в плечо, я понял, что это точно не друзья, и снова побежал. Но и это ещё был не предел абсурда происходящего. Раненое плечо разрывало от боли, но это меня не останавливало. Желание жить было сильнее боли. И когда мне из дробовика отстрелили ногу ниже колена, я всё равно не перестал убегать. Я продолжил ковылять как мог. Представляешь? Ты видишь культю вместо ноги и как ты костью втыкаешься в землю. Боль адская, но останавливаться не хочешь. Как будто где-то там, вот за этим деревом, твоё спасение. В общем, я думаю, примерно ты понял, как мы оказываемся здесь. Я цеплялся за жизнь на той Обочине до последнего. Зубами впивался в корни, когда уже больше нечем было, и пытался тащить себя вперёд. Никогда я ещё не хотел так жить, как в том лесу, на Обочине.

Петров сидел и молчал, задумавшись. Он даже представить себе не мог, что такое возможно. Но догадывался, что это за охотники были. Точнее, кто.

– А как вас в Тёмные Ангелы обращают?

– Когда я очнулся, то был уже таким, – ответил Тёмный Ангел. – Дальше только работа. Я как будто всегда знал, как это делается, что даже не задумывался о том, как всё должно происходить. Ладно, Петров. Всё. Время.

Петров встал с кровати и отошёл в сторону.

– Доброй ночи, – вежливо произнёс Тёмный Ангел, обращаясь к старикам.

Родители Петрова одновременно проснулись.

– Позвольте вас сопроводить? Вас уже ждут, – и протянул обе руки.

Отец и мать беспрекословно подали свои, и Тёмный Ангел помог им подняться на ноги. Затем притянул их к себе. За спиной расправились чёрные крылья, объяли родителей Петрова и заботливо поглотили их.

– Прощай, Петров. Передам твоих родителей лично в руки. Надеюсь, больше не увидимся с тобой.

Раздался шелест крыльев, и Тёмный Ангел тут же исчез.

Время вернулось.

Петров снова опустился на кровать. На ней остались лежать два тела, но жизни в них больше не было.

– Домой? – послышался голос за спиной.

Петров молча встал. Бросил последний взгляд на тела. Ангел его обнял, и они тут же взмыли. В этот раз без обзорной экскурсии. Да и Петрову не особо хотелось любоваться пейзажами сейчас. Город под ними удалялся, освещённый безмолвными огнями.

Петрова разбудил звонок телефона. Он посмотрел на часы и понял, что впервые проспал. Время уже близилось к обеду.

Нехотя протянул руку из-под одеяла и взял трубку.

– Слушаю.

– Это я тебя слушаю, – послышался недовольный голос руководителя. – Время почти обед, а я тебя что-то не наблюдаю на работе. Ты книги будешь новые забирать?

– Всеволод Андреевич, – вздохнул Петров. – Вы, наверное, забыли, что сегодня ночью мои родители умерли. Как думаете, каково оно мне?

– Петров. Я всё понимаю, но и ты знаешь, что ничего непоправимого не произошло. Я лично проконтролировал прибытие, и их доставили куда надо. Не переживай.

– А я смогу?.. – Петров замялся.

– Нет. Ты же знаешь, что нельзя. И приходи на работу. Дам тебе что-нибудь бытовое и некритичное.

Возвращаясь из конторы домой, Петров встретил у подъезда Катю.

– Здравствуй, Петров, – сияла она. – А вы возьмёте меня ещё раз на дело?

– На дело? – не понял Петров.

– Ну да. Судьбу там чью-то поправить, – пояснила она. – Мне понравилось.

– Да нет у меня пока таких дел. Вот, – показал он ей книгу. – Ничего особенного. Как говорится, бытовуха. Жила-была семья и вроде как не хочет больше. И, Кать, – Петров присел перед ней. – Не твоя это забота. Тебе в школе учиться надо. С подружками играть в куклы или чем вы там ещё занимаетесь. Не спеши взрослеть и спасать кого-то.

Успеешь ещё.

Видно было, что девочка немного расстроилась.

– Я просто чувствую, что могу помочь. Не знаю, как это, но я видела, в чём проблема у твоего друга. И вот сейчас вижу книгу и понимаю, что там всё просто. Просто помири их, – невозмутимо ответила Катя.

– Ну не всё так просто. Если люди хотят разойтись, то на то, скорее всего, есть причины. А чтобы сохранить отношения, причины нужны ещё более веские.

– Как у взрослых всё сложно, – Катя с осуждением смотрела на Петрова. – Вот мы, бывало, с Машей ссорились, а потом мирились сразу. Нельзя же на друзей долго обижаться.

Петров посмотрел на Катю и улыбнулся. Если бы действительно можно было вот так всё просто решать, как в детстве. Дать друг другу мизинец и вместе сказать: «Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись». Но во взрослой жизни это не работает.

– Знаешь, что? – оживилась Катя. – Пусть у них кот появится. Барсик же помог бабушке Машки.

– Думаешь, что кот – это весомый повод сохранить отношения?

– Уверена. Без кота и жизнь не та.

– Я подумаю, – Петров провёл рукой по волосам Кати и прижал её к себе. – У меня вот не было кота. Но у них пускай будет. Я обещаю, что помирю их.

– Ты – Вершитель Петров, – Катя посмотрела из-под руки Петрова и серьёзно сказала. – Не забывай об этом.

Петров сидел перед машинкой. Книга лежала перед ним открытой на последней странице.

«– Я так больше не могу, – Лена гладила бельё, опрыскивая его водой, набранной в рот. – Мы живём как соседи, которые не очень ладят между собой. Давай мирно разойдёмся?

– А Светка? – Николай пытался найти применение рукам, которые беспорядочно хватали предметы из серванта. – Как она?

Без меня. Как я без неё?

– Что Светка? – утюг шипел по влажной простыне. – Светке уже шесть лет. Она всё поймёт. Коль, – Лена поставила утюг и присела на стул. – Да поставь ты эту вазу на место! Не мы первые, не мы последние. Ну не клеится что-то у нас. Мы всё дальше и дальше друг от друга…»

– Кот – значит, кот, – сказал он сам себе. – Ну или кошка. Я думаю, это не важно.