Телесная осознанность зависит от непрерывного потока сигналов, поступающих от тела в головной мозг. В общем случае мозг получает три типа сенсорных сигналов – экстероцептивные, интероцептивные и проприоцептивные. Экстероцептивные сигналы поступают извне тела, они ретранслируются из внешней среды посредством органов чувств: зрительные сигналы от глаз, слуховые сигналы от ушей, различные виды осязательных сигналов от кожи. Интероцептивные сигналы поступают изнутри организма и связаны с его физиологическим состоянием [30]; к ним относятся информационные сообщения от кишечника, сердца, легких, гормональной системы1. Они поступают в наше сознание, оповещая о той или иной физиологической потребности – это, например, чувство голода, жажды, переполненного мочевого пузыря. Наконец, существуют проприоцептивные сигналы, которые позволяют нам осознать положение и движение конечностей. Они также возникают внутри организма и посылаются рецепторами растяжения в мышцах, сухожилиях и суставах. Как и в случае с экстероцептивными сигналами, некоторые интероцептивные и некоторые проприоцептивные сигналы проникают в наше сознание, другие же – нет. Однако даже те из них, которые мы не осознаем, оказывают тонкое, но значимое влияние на наши мысли и поведение – мы только начинаем разбираться в способах этого воздействия – и играют важную роль в телесном самосознании.
Головной мозг взрослого человека – орган чрезвычайно прожорливый, он потребляет примерно четверть всего объема кислорода, хотя его масса составляет всего десятую часть от общей массы тела. Врачи часто говорят своим пациентам: «что хорошо для сердца, то хорошо для мозга», имея в виду, что образ жизни, считающийся полезным для здоровья сердечно-сосудистой системы, – регулярные физические упражнения, сбалансированное питание, отказ от курения – также благотворно влияет на здоровье мозга и снижает риск развития инсульта, деменции и других неврологических проблем. Кроме того, хорошо известно, что наличие или отсутствие аэробных нагрузок может существенно влиять на настроение.
Впрочем, сердце оказывает куда более непосредственное влияние на мозг. Многочисленные исследования с использованием магнитно-резонансной томографии, опубликованные за последние десять лет, показывают, что мозг пульсирует в такт с биением сердца, ритмично увеличиваясь и уменьшаясь в объеме по мере притока и оттока крови. Эти колебания ничтожно малы – примерно 50 микрон (пять тысячных сантиметра) или меньше, что даже меньше толщины человеческого волоса, но их оказывается достаточно, чтобы электроды, помещенные глубоко в живой мозг, смещались примерно на 3 микрона, что, в свою очередь, вносит небольшие изменения в записываемые ими данные. Сердце буквально двигает мозгом, и это «кардиобаллистическое» движение может влиять на поведение отдельных нейронов2.
Сердце общается с мозгом посредством рецепторов давления и растяжения, расположенных в аорте – крупной артерии, разносящей кровь по всему телу. Каждый раз, когда сердечные мышцы сокращаются, выталкивая кровь (фаза сердечного цикла, называемая систолой), эти рецепторы регистрируют изменения давления в различных местах вблизи сердца и передают в мозг информацию о силе и времени каждого сердечного сокращения. При необходимости мозг реагирует на эти перемены, изменяя частоту сердечных сокращений и направляя выброс гормонов, которые либо сужают, либо расширяют кровеносные сосуды, тем самым регулируя артериальное давление. Обычно мы не осознаем своего сердцебиения, но можем воспринимать его, если сосредоточимся на этом, и вполне сознательно ощущаем биение своего сердца, когда злимся или испытываем страх. В лабораторных исследованиях интероцепции обычно используется упражнение на восприятие сердцебиения, в ходе которого испытуемых просят в течение одной-двух минут считать удары сердца, при этом не прощупывая пульс; затем их оценки сравниваются с реальным количеством ударов сердца, определяемым пульсоксиметром на кончике пальца или каким-либо иным прибором для измерения частоты сердечных сокращений. Чувствительность к пульсу у людей сильно разнится, и это отражается на достоверности их оценок; исследования, впрочем, показывают, что точность выполнения этой задачи может быть повышена с помощью тренировок.
Сердечная деятельность оказывает едва уловимое влияние на наше восприятие и мысли. Согласно результатам исследования, опубликованным в 2013 году, сердечный цикл может нарушать способность воспринимать слова и фиксировать их в памяти. Исследователи адаптировали метод, который используется для анализа так называемого эмоционального мигания внимания, когда один визуальный стимул (например, слово, мелькнувшее на экране) маскирует обнаружение второго стимула, показанного на доли секунды позже; однако если второй стимул несет высокую эмоциональную нагрузку, он может прорваться сквозь маску, и тогда будет обнаружен. В этом эксперименте демонстрация второго слова в каждой паре была рассчитана таким образом, чтобы оно появлялось либо во время систолы, либо во время диастолы (фазы сердечного цикла, в течение которых мышцы сердца сжимаются и расслабляются соответственно). Проверялась способность участников запоминать слова, которые они видели, и результаты подтвердили, что эмоционально окрашенные слова с большей вероятностью прорываются сквозь мигание внимания. При этом крайне важно, что вероятность такого прорыва была выше для слов, промелькнувших во время диастолы, чем для тех, что были показаны во время систолы. Более того, участники с более высокой интероцептивной чувствительностью, измеряемой при помощи задачи на распознавание сердцебиения, были менее восприимчивы к помехам со стороны сердцебиения и вспоминали больше слов, показанных во время систолы3.
Сердечный цикл влияет и на более сложные психологические процессы, например на формирование негативных расовых стереотипов. В западном мире темнокожие люди могут восприниматься нетемнокожими как представляющие угрозу, и потому безобидные предметы, которые они держат в руках, с большей вероятностью будут ошибочно приняты за оружие. Такое неявное предубеждение способно влиять на поведение; это помогает объяснить расовую предвзятость полицейских при стрельбе в США. В лабораторных условиях восприятие расовых стимулов, по-видимому, модулируется сигналами, поступающими в мозг от сердца. В одном из экспериментов, проведенных в рамках исследования 2017 года, ученые показывали фотографии лиц темнокожих и белокожих людей рядом с изображениями инструментов или пистолетов и просили участников, не являющихся темнокожими, определить, какой предмет они видели. Было выявлено, что участники с большей вероятностью ошибочно идентифицировали инструменты как пистолеты, когда изображения предъявлялись во время систолы, а не во время диастолы. В компьютерном шутере от первого лица на экране появлялись темнокожие и белокожие персонажи, и участникам нужно было быстро решить, стрелять или нет, исходя из того, держит ли персонаж в руках пистолет или какой-либо другой предмет. В целом испытуемые чаще стреляли в безоружных темнокожих, а склонность к такому поведению была выше, когда персонажи появлялись на экране во время систолы, а не диастолы. Интересно, однако, что сигналы от сердца, по-видимому, не влияют на обработку нейронами информации, связанной с позитивными расовыми стереотипами: в другом эксперименте в рамках того же исследования 2017 года, когда участники рассматривали изображения темнокожих и белокожих спортсменов в связке с фруктами или со спортивным инвентарем, тип сердечной фазы не сказывался на их способности идентифицировать объекты4.
Существуют и другие физиологические функции, также протекающие в связке с сердцебиением. Например, в одной из работ 2016 года установлено, что микросаккады – мелкие непроизвольные движения глаз, фиксирующие взгляд на какой-либо одной точке, – происходят гораздо чаще во время систолы, чем во время диастолы. Это может быть связано с влиянием сердцебиения на обработку зрительной информации или с его прямым воздействием на участки мозгового ствола, которые управляют движениями глаз5. Дыхание, находящееся в тесной связи с сердечным циклом, также влияет на работу мозга: оно синхронизирует электрическую активность популяций нейронов в глубоких структурах мозга и различных областях коры, в связи с чем, как показало еще одно исследование 2016 года, запоминание и распознавание эмоций более точны на вдохе, чем на выдохе6.
Интероцептивные сигналы взаимодействуют с экстероцептивными, которые лежат в основании нашего чувства владения телом. Чем менее точно участники исследования выполняют задачу на восприятие сердцебиения, тем в большей степени они уязвимы для иллюзии резиновой руки. То есть участники с низкой точностью интероцепции переживают иллюзию ярче и испытывают более выраженное чувство владения искусственной рукой, нежели участники с высокой точностью интероцепции. Одна из вариаций фокуса с резиновой рукой показывает, что обратная связь от сердца может вносить изменения в то, как участники переживают опыт владения телом. Иллюзию сердечной резиновой руки можно вызвать с помощью закрепленного на голове дисплея, который проецирует в поле зрения участника эксперимента фотореалистичную виртуальную резиновую руку. В одном из опытов в рамках исследовательской работы 2013 года, результаты которой опубликованы в журнале Neuropsychologia, эта иллюзия вызывалась прикосновением к реальной и виртуальной рукам, но внешний вид виртуальной резиновой руки изменялся в соответствии с сердечной обратной связью, в результате чего ее изображение мерцало или пульсировало в такт или не в такт сердцебиению. Было обнаружено, что чувство владения виртуальной резиновой рукой у участников усиливалось, если рука мерцала в такт с сердцебиением, и ослабевало, если мерцание не совпадало с пульсом. В другом эксперименте, проводившемся в рамках упомянутого исследования, на закрепленный на голове монитор в реальном времени выводилось видеоизображение силуэта всего тела. Было установлено, что чувство причастности участников к виртуальному телу усиливалось, а осязательные ощущения чаще ошибочно локализовались на нем, когда силуэт подсвечивался синхронно с сердцебиением. Однако эта иллюзия с сердцем и целым телом не возникала, если отсутствовала синхронизация появления виртуального тела с сердцебиением7.
Таким образом, мозг интегрирует сигналы изнутри и снаружи тела и порождает чувство телесного самосознания, а чувствительность к сигналам, возникающим внутри тела, позволяет прогнозировать податливость наших репрезентаций тела и их восприимчивость к мультисенсорным иллюзиям. Как показало исследование 2018 года, сердечная деятельность оказывает непосредственное влияние на обработку сенсорной информации в соматосенсорной коре, а также на ее сознательное восприятие. В этом исследовании во время фокуса с сердцебиением и искусственным телом с помощью скальп-электродов регистрировались два разных типа раннего ответа в соматосенсорной коре с разницей примерно в 20 миллисекунд. У участников эксперимента было обнаружено усиление чувства владения виртуальным телом, если оно высвечивалось в такт с сердцебиением, и это коррелировало с увеличением воспринимаемого ими размера виртуального тела. Размер нескольких более поздних реакций соматосенсорной коры на прикосновение сокращался, когда стимуляция попадала в систолу, и такие сенсорные стимулы с меньшей вероятностью проникали в сознание испытуемых. Испытуемые также с большей вероятностью воспринимали небольшие электрические импульсы, подаваемые на указательный палец, как прикосновение, если они приходились на время диастолы, а не систолы, и те импульсы, которые распознаются на уровне сознания, немедленно сопровождались значительным снижением у испытуемых частоты сердечных сокращений, в то время как те, которые сознанием не улавливаются, характеризовались, наоборот, значительным ее повышением8.
Сигналы, поступающие от сердца, оказывают влияние также и на чувство агентности. В исследовании 2020 года, когда участников просили выбрать между парами игральных карт, чтобы в итоге либо выиграть, либо проиграть деньги, они испытывали более сильное чувство агентности по отношению к собственным действиям (нажатие кнопки) во время систолы, чем во время диастолы, причем вне зависимости от результата [31]. В этом исследовании ученые оценивали чувство агентности по эксплицитным субъективным рассказам участников о степени ощущаемого контроля и по их же оценкам временного интервала между действием и результатом (показатель интенциональной привязки). Несмотря на то что участники сообщали о снижении чувства агентности в отношении решений, которые приводили к потере денег, они по-прежнему воспринимали интервал между нажатием кнопки и результатом как несколько более короткий, чем это было на самом деле 9.
В головном мозге имеется сеть структур, обрабатывающих внутренние телесные сигналы. Ключевым компонентом этой интероцептивной системы является островковая доля, расположенная глубоко внутри латеральной борозды, разделяющей височную и теменную доли мозга. Островок – это, по меркам эволюции, структура довольно инновационная: она встречается только у приматов и наиболее выражена у человека. Островковая доля получает сенсорные сигналы из тела через мозговой ствол и таламус и состоит из отдельных ядер, или подобластей, которые последовательно обрабатывают сигналы от тела, при этом информация протекает через островок по направлению от задней его части к передней. – Задняя часть островка кодирует в высоком разрешении первичную интероцептивную репрезентацию, которая отображает ощущения в теле, такие как боль, температура, зуд, сигналы от внутренних органов, голод и жажду; средний отдел интегрирует телесные ощущения с прочей сенсорной информацией, наделяя их эмоциональным содержанием; передняя часть островной доли обеспечивает осознавание этой информации и ее передачу в переднюю поясную кору10.
При выполнении упражнения на распознавание сердцебиения активируются как островковая доля, так и поясная кора, и, как обнаружили ученые, уровень активности островка тесно связан с успешностью выполнения задания, причем у тех, кто показывал лучшие результаты, активность островка была выше; другими словами, более яркая репрезентация сигналов от сердца в мозге находится в тесной связи с большей степенью осознанности этих сигналов. Кроме того, островковая доля чувствительна к сигналам, поступающим из внешней среды, и обрабатывает их независимо от осознавательных процессов. В экспериментах со сканированием мозга точное время подачи зрительных стимулов определяет, доходят ли они до сознания испытуемых, и это тесно связано с уровнем активности островка. Изображения, демонстрируемые одновременно с сердцебиением, медленнее доходят до зрительного сознания или вообще не доходят до него, но островок все равно реагирует на эти изображения, хотя и в меньшей степени, чем на изображения, предъявляемые в другие моменты времени. Возможно, это связано с тем, что мозгу необходимо постоянно отслеживать сердцебиение и одновременно поддерживать его минимальное воздействие на чувственное восприятие. Высокий уровень сердечного возбуждения во время систолы мешает обработке информации от органов чувств, в связи с чем мозг может активно подавлять сигналы от сердца, чтобы минимизировать эти помехи. Таким образом, островковая доля не только кодирует репрезентации интероцептивных сигналов и доводит их до уровня сознания, но и объединяет их с экстероцептивными сигналами, контролируя также и их осознавание11.
Хотя латинское слово insula, которым изначально была названа эта структура, означает «остров», она не действует в одиночку. Островок и передняя поясная кора являются основными узлами сети мозговых структур, обрабатывающих интероцептивную информацию, а эта сеть, в свою очередь, является одной из составляющих более крупной общемозговой сети, суммирующей ощущения изнутри и извне тела. Как было показано в работе 2019 года, эта сеть, включающая первичную моторную кору и соматосенсорную кору, а также «ассоциативные зоны» лобной, височной и теменной долей мозга, обрабатывает и соединяет интероцептивные и экстероцептивные сигналы, тем самым формируя структурные элементы самосознания – наши чувства агентности и владения телом12.
Во время бодрствования мы каждую секунду переживаем непрерывный и меняющийся поток сигналов изнутри организма. Различные психические и эмоциональные состояния связаны с определенными внутренними ощущениями или физиологическими реакциями, лишь немногие из которых проникают в наше сознание. Некоторые из этих ощущений легко идентифицируются и заставляют нас действовать в соответствии с ними – например, мы стараемся отыскать пищу, когда чувствуем голод, и попить, когда испытываем жажду, но другие чувства могут оказаться более сложными для интерпретации. Тем не менее то, что мы чувствуем, тесно связано с конкретными телесными ощущениями, причем и те и другие почти всегда сопряжены с какой-либо эмоцией.
Исследователи из Финляндии в 2018 году опросили более тысячи человек для оценки телесных ощущений и психических переживаний, сопутствующих ста основным субъективным чувствам, включая положительные эмоции, такие как радость и гордость, отрицательные эмоции, такие как страх и гнев, а также чувства, связанные с когнитивными функциями (воображение, рассуждение, запоминание), болезнями (головокружение, кашель, чихание) и гомеостазом (голод, жажда, дыхание), чтобы составить карту того, что они назвали пространством человеческих чувств, которая бы показывала, каким образом различные чувства и эмоции взаимосвязаны с определенными наборами телесных ощущений. Так, чувство гнева ассоциируется с интенсивными ощущениями в голове и руках, тревога – с ощущениями в груди, а расслабление – с ощущениями умеренной интенсивности по всему телу13.
Различные чувства или эмоции могут сопровождаться сходными или накладывающимися друг на друга телесными ощущениями. Например, мы часто говорим, что у нас «бабочки в животе», когда испытываем тревогу или волнуемся. Это ощущение возникает, когда кровеносные сосуды вокруг желудка и кишечника сужаются, уменьшая приток крови к этим органам. Это часть реакции «бей или беги» – набора автоматических физиологических механизмов, которые запускаются содержащимися в крови гормонами, когда мы находимся в опасности, и отводят кровь к мышцам и ногам. То, как мы интерпретируем это ощущение трепета, зависит от ситуации, в которой мы находимся, когда испытываем его.
Связь между интероцепцией и эмоциями была подмечена Уильямом Джеймсом более века назад. «О такого рода стандартных эмоциях принято думать, что восприятие некоторого факта вызывает душевное волнение, называемое эмоцией, и что это психическое состояние приводит к изменениям в организме, – писал он в 1884 году. – Обычно принято говорить: нам не повезло – мы огорчены и плачем, нам повстречался медведь – мы испугались и обращаемся в бегство, нас оскорбил соперник – мы разгневаны и наносим удар»14. Но Джеймс перевернул привычные представления об эмоциональных переживаниях, предположив, что эта последовательность событий происходит в обратном порядке:
Мой тезис, напротив, состоит в том, что телесные изменения следуют непосредственно за восприятием волнующего факта и что наше переживание этих изменений по мере того, как они происходят, и является эмоцией. […] Защищаемая здесь гипотеза утверждает, что этот порядок событий является неправильным, что одно психическое состояние не сразу вызывается другим, что между ними необходимо вставить телесные проявления и что правильнее говорить: мы огорчены, потому что плачем, разгневаны, потому что наносим удар, испуганы, потому что дрожим, а не наоборот, – мы плачем, наносим удар и дрожим, потому что огорчены, разгневаны или испуганы. Если бы восприятие не сопровождалось телесными изменениями, оно было бы исключительно познавательным, бледным, лишенным колорита и эмоционального тепла. В таком случае мы могли бы видеть медведя и приходить к выводу, что лучше будет обратиться к бегству, или, получив оскорбление, полагать, что мы имеем право ударить, но не могли бы при этом реально переживать страх или гнев15.
В последние годы исследователи преобразовали эту идею в гипотезу активного интероцептивного умозаключения, согласно которой мозг предсказывает изменения в состоянии организма и использует эти предсказания для управления рефлекторными физиологическими реакциями организма на происходящее во внешней среде. Предсказания сравниваются с реально происходящими физиологическими изменениями, и все расхождения используются для уточнения будущих предсказаний и повышения их точности. Эти прогнозы служат прежде всего для эффективной регуляции энергопотребления организма, предвосхищая его потребности в энергии и удовлетворяя их заранее. То есть мозг предвосхищает мысли о начале бега, увеличивая частоту сердечных сокращений и перераспределяя поток крови от органов, таких как желудок, к мышцам ног, а связанные с этим ощущения ассоциируются с интероцептивными сигналами, поступающими от тела. Наши осознанные эмоциональные переживания являются не более чем побочным продуктом этих процессов, и мы уже постфактум объясняем их исходя из собственных убеждений относительно причин возникновения внутренних телесных сигналов16.
Люди сильно отличаются друг от друга по чувствительности к внутренним телесным сигналам и по способности точно их идентифицировать. Те, кто обладает высокой точностью интероцепции, способны лучше ориентировать свое внимание на интероцептивные сигналы и при необходимости доводить их до осознания. Мозг таких людей точнее предугадывает сигналы, возникающие внутри организма, и они с большей готовностью приписывают этим ощущениям соответствующие чувства. Напротив, люди с более низкой точностью интероцепции хуже прогнозируют эти сигналы, им труднее разобраться в ощущениях, и они более подвержены ложным убеждениям на этот счет. Так, участники исследования, показавшие высокие результаты при выполнении теста на распознавание сердцебиения, испытывают более значительные изменения в частоте сердечных сокращений при просмотре приятных и неприятных изображений, сообщают о более высоком уровне эмоционального возбуждения в ответ на эти изображения и легче идентифицируют вызванные ими эмоции. Кроме того, они могут более точно описывать телесные ощущения, вызванные эмоциональными стимулами17.
Участие внимания в активном интероцептивном умозаключении может служить объяснением того, почему мы обычно не воспринимаем биение своего сердца. Сердцебиение обычно стабильно, и до тех пор, пока оно остается предсказуемым, его можно не замечать. Однако неожиданные изменения в интенсивности или ритме сердцебиения уже осознаются, поскольку могут потребовать от нас каких-либо ответных действий. Это может объяснить также и то, почему так разительно различаются результаты выполнения людьми заданий на распознавание сердцебиения. Участники, способные внимательно следить за своими интероцептивными сигналами, более точно предсказывают свое сердцебиение, при этом процесс осознавания здесь совершенно необязателен18.
В клинической практике трудности с выявлением и описанием переживаемых эмоций называют алекситимией, или эмоциональной слепотой, и традиционно объясняют нарушением способности воспринимать внутренние телесные сигналы, связанные с эмоциями. Однако недавние исследования показывают, что алекситимия не ограничивается лишь эмоциональными состояниями, но охватывает и неэмоциональные сигналы. Выяснилось, что люди с алекситимией не только испытывают трудности при интерпретации своих эмоций, но и менее точно, чем другие, воспринимают собственное сердцебиение; кроме того, они склонны употреблять больше кофе и алкоголя и позже обращаться за медицинской помощью после перенесенного сердечного приступа. В своих ответах на вопросы анкеты респонденты с алекситимией указывают, что часто забывают поесть или же едят до тех пор, пока не почувствуют дискомфорт; что они довольно неуклюжи и нескоординированы, часто обнаруживают порезы и синяки, происхождение которых не в состоянии объяснить; что они не знают, насколько крепко следует обнимать других людей. Кроме того, они чаще путают собственные эмоциональные состояния с такими чувствами, как голод, жажда, возбуждение. Таким образом, люди с алекситимией, по-видимому, менее чувствительны к физиологическим сигналам о состоянии собственного тела или, по крайней мере, более склонны к ошибочной интерпретации своих телесных сигналов, чем другие19.
В связи с этим алекситимию можно более точно определить как общий дефицит интероцепции. Она связана с нарушениями в строении и функционировании передней части островковой доли и передней поясной коры и встречается в сочетании с различными клиническими расстройствами, которые, по имеющимся данным, связаны с нарушением интероцепции. Одним из таких расстройств является нервная анорексия. Одна из пионеров психоанализа Хильде Брух признавала, что нарушения интероцепции играют важную роль в развитии анорексии. «Второй отличительной особенностью пациента с анорексией является нарушение точности восприятия или когнитивной интерпретации стимулов, возникающих в теле, – писала она в своей основополагающей работе 1962 года, – причем неспособность распознать симптомы потребности в пище является наиболее заметным нарушением этого типа». «Это нарушение, – продолжает она, – больше похоже на неспособность распознать голод, чем на простую потерю аппетита. […] Осознание голода и аппетита в обычном понимании, по-видимому, отсутствует. […] Даже если иногда голод становится непреодолимым с точки зрения его биологической остроты, обычно имеет место отрицание и непризнание болей голода даже при наличии сокращений желудка. С другой стороны, встречаются жалобы на острый дискомфорт и чувство переполненности после употребления даже самого незначительного количества пищи»20.
На данный момент существует пока крайне мало поведенческих исследований, посвященных изучению интероцепции у пациентов с анорексией, однако имеющиеся данные свидетельствуют о том, что в этом состоянии действительно нарушается восприятие внутренних телесных сигналов. Пациенты с анорексией плохо справляются с тестом на распознавание сердцебиения по сравнению с испытуемыми из контрольной группы, не страдающими анорексией, и испытывают трудности с узнаванием ощущений, связанных с голодом. Эти результаты свидетельствуют о нарушении интероцептивной осознанности, при котором снижается чувствительность к сигналам от внутренних органов. При этом чувствительность к другим внутренним сигналам может быть повышена. В одном из исследований 2015 года участвовали 15 женщин, страдающих анорексией, и 15 женщин из контрольной группы. Исследователи дали всем 30 участницам препарат изопротеренол, повышающий частоту сердечных сокращений, и протестировали восприятие ими сигналов, связанных с работой сердца и дыхания до и после приема пищи. Удивительно, но участницы с анорексией чаще, чем испытуемые из контрольной группы, сообщали об увеличении частоты сердечных сокращений и одышке, даже если перед едой им давали минимальную дозу препарата или плацебо из сахарного раствора. Таким образом, поскольку им было трудно отделить прогнозируемые интероцептивные сигналы от реальных и поскольку они воспринимали некоторые из таких сигналов более интенсивно в определенных контекстах, участницы с анорексией испытывали состояние повышенного физиологического возбуждения или тревоги в связи с ожиданием приема пищи21.
Эксперименты с использованием сканирования мозга свидетельствуют о том, что анорексия и другие расстройства пищевого поведения связаны с нарушением обработки интероцептивных сигналов, особенно тех, что касаются еды и приема пищи. Например, у участников исследования, излечившихся от анорексии, наблюдается повышенная активация островка при виде изображений пищи по сравнению с контрольной группой, что может быть связано с чувством тревоги по поводу еды и приема пищи. Они также демонстрируют значительно более низкую активность островка, когда пробуют еду или воду по сравнению с людьми, не страдающими анорексией, что говорит о том, что они иначе воспринимают вкусовые ощущения22.
Индивидуальные различия в способности чувствовать и распознавать внутренние телесные сигналы могут способствовать развитию многих других состояний и форм поведения. Например, тревога и депрессия могут быть связаны с разрывом связи между событиями во внешнем мире и возникающими из-за них интероцептивными сигналами. В норме наши субъективные переживания вызывают временные изменения среды внутренних телесных сигналов, а наше восприятие этих изменений играет роль в интерпретации и убеждениях относительно переживаемого нами опыта.
В том же ключе у некоторых людей ипохондрия – патологическая тревога по поводу своего здоровья – является следствием повышенной чувствительности к интероцептивным сигналам или неспособности их интерпретировать, или того и другого. С другой стороны, депрессия, по-видимому, связана с притуплением физиологических реакций на приятные ощущения или, во всяком случае, со снижением чувствительности к ним, а у тех, кто занимается самоповреждением и пытается покончить с собой, наблюдается интероцептивное оцепенение, характеризующееся повышенной терпимостью к неприятным ощущениям23.