Евреев ждали, после полного разгрома сирийцев и падения Дамаска никто уже не сомневался, что в следующем году настанет очередь Аммонитян. Зиму все готовились, прятали припасы, укрепляли стены и запасались зерном, свозя его в амбары, все понимали, что каждый город будет осуждён и потребуется все силы на защиту.
Царь Давид идёт и, нет силы, которая могла бы его установить, люди очень хотели, чтобы царь Ханун договорился и выпросил мир, откупился, а царь Ханун уехал в Раму и всем занимались его князья. Поэтому с крайних рубежей царства Аммонитян на скрипучих возах, на конях, верблюдах и ослах, а чаще пешком уходили люди. Кричали и плакали измученные дети, оглядывались с испугом женщины, мужчины все были грязные от пота и пыли и, они не задерживались даже в Равва уходили дальше в сторону пустыни в сторону оазисов, куда точно евреи не дотянутся.
Царь Ханун созвал большой совет и осмотрел войско, за спиной стоял сын Ахар и военачальник Резон приехал после потери Дамаска, верные наёмники телохранители арабы. Не доверял Ханун не своим князьям, не даже матери государыне и не мог он отдать все военные свои силы князьям которые могут предать его Давиду.
Царь Ханун не остался в Равве, распределив военные силы по городам, ушёл в Раму собирать ещё военные силы для сражения с евреями. Между тем и Иоав подошёл к Медеи, он оставил там Урию осаждать город, а сам двинулся дальше. В город постоянно забрасывали камнеметы огненные угли, ночью стрелки забрасывали огненные стрелы, в городе постоянно были пожары, люди задыхались, несколько раз подкатывали таран к воротам и защитники отбивали удары.
Князь Этан постоянно был на стене, подбадривая защитников, а через седмицу взяв тысячу воинов, вышел ночью и атаковал лагерь евреев. Им удалось оттеснить евреев на равнину но затем Урия ударил с конными лучниками с одной стороны а колесницы с другой. Этан стоял в колеснице и кидал дротики, а затем стрелял из лука. Но стесненный со всех сторон он скомандовал отступление. Они откатились к воротам, потеряв половину своих сил, но смогли отбиться.
Вскоре в лагерь приехал Наарай и, обняв Урию, спросил:
— И как здесь все продвигается?
— Бьем камнеметами недавно едва отбили атаку. Думаю к зиме город будем взят. А как у вас там, в Дамаске, все ли спокойно.
Наарай рассказал об обстановке на севере где все более менее спокойно. Хамат прислал посольство с дарами к Давиду, но были попытки поднять мятежи именно со стороны Хамата.
Наарай решил стянуть город жесткой осадой и везде держать военных. В разгар этих приготовлений Урия внезапно был отозван в Иерусалим а, вернувшись, отправился к Иоаву. Вскоре Наарай узнал, что он погиб во время атаки аммонитян. Он не стал оплакивать товарища, поскольку они военные пи каждый день рискуют жизнью.
Между тем к зиме обстановка в городе накалилась и старейшины города открыли ворота. Князь Этан с немногими оставшимися верными воинами бросился на евреев, а затем попытался пробиться из города, но сраженный тремя стрелами погиб со своими людьми.
Завершив покорение Медеи, Наарай отправился к Равва. Остальные города также были взяты осадой и войска стекались в Равва. Уже в Равва Наарай встретил своего сына Ахия оставившего гарнизон в Дамаске на младшего сына Ямина.
— Сочувствую твоей утрате отец, — сказал он, — Он был твоим товарищем по оружию, тяжело терять таких друзей.
— Да мы вместе служили ещё Саулу, даже не верится, чтобы такой опытный военачальник и вдруг оказался под атакой аммонитян. Не слышал, как это было?
— Говорят, они приблизились к городу и в этот момент ворота распахнулись и аммонитяне пошли в атаку. Конные лучники прикрывали отступление, когда по ним ударили, а затем уже подоспел Иоав с подкреплением, но было уже поздно.
Наараю это показалось очень странным, зачем было конных лучников ставить там, где возможно будет атака колесниц, одно дело охранять камнемёты которые могут сжечь, всё это выглядело подозрительно.
— Урия только женился, — посетовал Наарай, — Такая молодая женщина и уже вдова. Приедем в город подумаем, как о ней позаботится, может поговорить с Ахитофелом и женить её на Ямине. Понимаю твои возражения, но Урия был для меня другом, я должен позаботиться о его семье.
Но Ахия покачал головой и тихо произнес:
— О ней уже позаботились, царь взял её к себе и признал её своей женой, она была уже беременна и зимой родила мальчика. Царь очень молился о его здоровье, но мальчик умер, даже наследство от Урии не осталось, сочувствую тебе отец.
Наарай удивлённо посмотрел на Ахию.
— Она была беременна и стала женой царя, и ты говоришь, родила она зимой.
— Да всё верно.
— Думаю если поговорить со слугами царя, то многое можно узнать. Урия женился на Вирсавии и ушёл весной, ребёнок должен был родиться раньше, вот почему погиб Урия, его просто убрали с дороги.
— Неужели царь на это способен, — спросил Ахия пораженный таким открытием.
— Не знаю насчёт царя, а вот то, что это интрига Ахитофела здесь у меня сомнений нет.
Недалеко от Равва Наарай столкнулся с военными силами, который вел царевич Ахар. Стиснутый с трех сторон он бился как лев, и переломили ход сражения, и немногие аммонитяне смогли сбежать. Иоав решил, что нужно кончать с аммонитянами и, послал Авишая с большей частью войск в сторону Рамы. Не ожидавшего такого быстрого продвижения царь Ханун был, застигнут врасплох, город держался три дня, пока рабы не открыли ворота и царь погиб в подожженном царском доме вместе с сыновьями и только Резон вырвался вновь и ушёл в сторону Дамаска.
Равва еще продолжала обороняться, но к осени, когда часть города вместе с водоёмом была захвачена, стало понятно, что это был конец и именно в этот момент появился царь Давид и город пал. Царю Давида поднесли царский венец царей аммонитян, и он надел его на свою голову.
Весной следующего года царь Давид отмечал рождение сына Соломона, он смирил непокорных аммонитян и теперь на короткое время он может отдохнуть от дел военных и заняться дальнейшим устройством всего царства. Вместе с Садоком он планировал и дальше заняться составлением псалмов, а также дальше реформировать левитские службы при скинии.
Узнав, что во дворе стоит пророк Нафан Давид позвал его.
Тот поклонился царю и Давид сказал:
— Я живу в доме из кедра, а ковчег соглашения стоит в шатре. Я хочу построить дом Господу. Вопроси Господа и узнай, могу ли я построить ему дом.
На это Нафа́н сказал Давиду:
— Господь послал меня передать тебе, что твоему сыну Соломону он дает имя Иеди́дия, потому что он полюбил его. Господь с тобой, поэтому делай всё, что задумал.
Но на следующий день Нафан вернулся к Давиду и тот понял что Нафану вновь было откровение и Давиду это явно не понравится.
— Мне было слово Господа к тебе царь Давид. Не ты построишь дом, в котором я буду жить. С того дня, как я вывел Израиль из Египта, и до этого дня я не жил в доме, я всегда жил в шатре и переходил с места на место. Разве в то время, когда я ходил с Израилем, я говорил кому-нибудь из судей Израиля, которым поручал пасти мой народ: «Почему вы не построили мне дом из кедра?» Я взял тебя с пастбища, где ты пас овец, и поставил вождём моего народа, Израиля. И я буду с тобой, куда бы ты ни пошёл, истреблю перед тобой всех врагов и сделаю твоё имя таким же, как имя великих людей на земле. Я дам место своему народу, Израилю, и поселю его там. Он будет жить там, и никто не потревожит его. Злодеи больше не будут притеснять его, как прежде, как в то время, когда я давал судей своему народу, Израилю. Я покорю всех твоих врагов. Кроме того, говорю тебе: Господь сделает твой род царским. Когда завершатся твои дни и ты умрёшь, я поставлю после тебя твоего потомка, одного из твоих сыновей, и упрочу его царскую власть. Он построит дом для меня, и я утвержу его престол навеки. Я стану ему отцом, а он мне сыном. Я не лишу его своей преданной любви, как лишил её того, кто был до тебя. Я поставлю его над моим домом и моим царством навеки, и его престол будет стоять вечно.
Нафан продолжал:
— Ты пролил много крови и много воевал. Не ты построишь дом для моего имени, потому что ты пролил много крови передо мной. Но твой сын, будет мирным человеком, и я дам ему покой от всех окружающих его врагов. Поэтому его и назовут Соломон, и в его дни я дам Израилю мир и спокойствие. Он и построит дом для моего имени. Он станет мне сыном, а я ему отцом, и я на века упрочу его царский престол в Израиле.
Тогда царь Давид пришёл, сел перед Господом в шатре и сказал:
— Господь, мой Бог, кто я такой и что такое мой род, что ты столько сделал для меня? Но и этого тебе показалось мало, ты, мой Бог, ещё говоришь об отдалённом будущем рода твоего слуги. И ты, Бог, смотришь на меня так, будто я великий человек. Что ещё я могу сказать тебе о чести, которую ты мне оказал? Ведь ты хорошо знаешь своего слугу. Господь, ради своего слуги и в согласии со своей волей ты совершил всё это, показав своё величие. Господь, нет подобного тебе и нет Бога, кроме тебя. Всё, что мы слышали, убеждает нас в этом. И какой народ на земле сравнится с твоим народом, Израилем? Истинный Бог, ты выкупил его и сделал своим народом. Ты прославил своё имя великими и внушающими благоговение делами, прогнав народы от своего народа, который ты выкупил из Египта. Ты сделал Израиль своим народом навеки, и ты, Господь, стал его Богом. Теперь, Господи, пусть слово, которое ты сказал о своём слуге и его роде, остаётся неизменным и сделай так, как ты обещал. Пусть твоё имя пребудет вовек и пусть оно прославляется вечно, чтобы говорили: «Господь, Бог воинств, Бог Израиля, — он Бог, правящий Израилем», и пусть дом твоего слуги Давида упрочится перед тобой. Ты, мой Бог, сам открыл своему слуге, что сделаешь его род царским. Поэтому твой слуга и обращается к тебе с этой молитвой. Господь, ты истинный Бог, и ты обещал столько доброго твоему слуге. Пусть тебе будет приятно благословлять дом твоего слуги, чтобы мой род оставался перед тобой вечно. Ведь ты, Господь, благословил его, и он будет благословлён навеки».
Давид вышел из шатра и пошел в женскую часть своего дома. Во дворе дома Вирсавия играла с маленьким Соломоном. Давид взял его на руки и, подняв к небу, радостно произнес:
— Соломон мой сын ты будешь править после меня и построишь дом Господу. Господь уже полюбил тебя и ты будешь мирным человеком. Мой сын будущий царь Израиля!