Преодолев очередную песчаную дюну, караван вышел к красным горам. Погонщики в замотанных тканями лицами уверенней пошли вперед. На подходе стояли разъезды где, быстро оплатив медной монетой, торговцы получили провожатого.
На арамейском провожатый поинтересовался:
— И откуда вы идете уважаемые.
Погонщик, хлебнув вина из бурдюка, сказал:
— Идем из Ура до Египта. Прямой путь он быстрый но пески не щадят никого. Хотели мы еще зайти в Кавцеил но это позже.
Проводник помрачнел.
— Там сейчас неспокойно. Евреи сожгли несколько городов. Поэтому туда не советую идти. А здесь вам будет спокойно, никакое войско не пройдет в Петру.
— Скорее бы окунуться в прохладу, мы шли несколько дней по пескам, и солнце высушило нас, так что и вода не утоляет жажду.
Проводник лишь посмеялся.
— Здесь вы найдете прохладу и безопасность. Даже этот Давид не сможет пройти в этот город. Петра самая защищенная из всех городов и богатая, сюда идут караваны с рыбой и тканями с севера. А из Египта через Петру идут зерно, медь, льняные ткани. Также именно отсюда идет путь в Газу, что также привлекает путешественников.
Молодой погонщик слушал внимательно хвастливого проводника и осматривал путь в Петру. Ямин посланный разведать путь в Петру уже понял, что так просто город не взять. В этих ущельях можно все войско положить.
Ямин вспоминал все войны с Эдомом. Саул часто приходил в Эдом и не раз брал дань с ихнего царя, но покорить не смог. Однако все отзывались об эдомитянах уважительно. Выгодное расположение на Царской дороге сделало их страну богатой. Крепкие города особенно Петра были хорошо укреплены и так сразу их не возьмешь.
Петра начиналась от входа в ущелье, где были высечены в камне две башни с огромными воротами. Вдоль ущелья начинались ремесленные мастерские. Гремели кузнецы молотами по наковальням, воняли красильни и дубильные чаны.
Выехали на площадь. На площади — палатки и открытые столы с разными разностями: глиняными сосудами, изделиями из кожи, скобяным товаром, медными орудиями, бронзовыми чашами, пестрели ткани, блеяли бараны. Шипело и скворчало мясо на решетках и вертелах.
Ямин вошел на постоялый двор. Он был поражен высеченными в камне зданиями, как и множеством зданий в центре Петры. Он посмотрел на своих людей и спросил:
— Ну и как мы будем брать этот город.
Сотник Ира почесав задумчиво бороду, произнес:
— Брать никак, а вот откуп получить можно. Взять город это тысяч сто нужно, а уж удержать еще больше.
Ямин вышел в город. Рынок казался здесь бесконечным. Он шел не спеша, разглядывая всё подряд: украшения, оружие, ткани, посуду, иногда заговаривая с купцами то на арамейском, то на сирийском, отпихивая навязчивых торгашей. Суетился и горланил местный люд. На кострах жарили лепешки и пахучую баранину.
Высокий человек в белой чалме сидел на маленьком стульчике, а перед ним прямо на земле лежали бронзовые украшения. Он стал говорить:
— Подходи добрый путешественник купи филистимские украшения.
— Нет ли у тебя украшений евсеевских.
Торговец хитро посмотрел на него и, покопавшись в мешочке, сказал:
— Монеты евсеевские есть, бери весь мешочек.
Отдав горсть медных монет Ямин, пошёл дальше. Это был связной, который передал ему важную информацию, и всё это необходимо было передать Бенаи. Вместо того чтобы вернуться на подворье Ямин решил ещё погулять по рынку.
Его внимание привлекли лошади, в Израиле лошадей было мало В основном их покупали для военных нужд, лишь Наарай разводил лошадей и даже научил Давида и других военачальников ездить верхом. Поэтому Ямина привлекли лошади, которые явно были на верховой езды.
С торговцем долго спорил и сторговался за двести шекелей серебра. Однако здесь он совершил грубейшую ошибку, поскольку торговался он на арамейском и торговец был моавитянин. Он долго смотрел вслед, а потом пошёл к стражникам и что-то долго им объяснял.
В тот момент, когда стражники остановили Ямина, он заметил, что связной его уже исчез. Они что-то долго пытались ему объяснить на своём языке и затем на арамейском сказали:
— Пойдёшь с нами и расскажешь, откуда ты приехал и с какой целью.
Ямин не испугался, но у него были важные сведения, которые нельзя было потерять или отдать эдомитянам. Поэтому вырвав руку, он заявил:
— Я слуга царя Вавилона вы не имеете права меня задерживать, — и пошёл.
Его схватили, и Ямин ударил первого стражника. Второй выхватил меч, Ямин увернувшись ударом, уложил его на землю. Вскочив на лошадь, он раскидывает прилавки и людей вырвался из толпы и скрылся среди домов. Покружив немного, он дошёл до своего подворья и спрятал там лошадь. Теперь оставалось решить, что делать дальше, потому что искать его будут как шпиона.
Вечером на подворье пришел незнакомец в накинутой накидке на голову. Он потребовал провести к главному и, увидев Ямина, жестко произнес:
— Такого провала я не видал уже много лет. Знаешь, как долго я налаживал сеть осведомителей среди Пелетеев. Я бился с ними плечо к плечу в самых ожесточенных сражениях. И вот здесь наладив сеть осведомителей я ожидал неприятностей, но не от своих. Ваша задача простая, приехать из пустыни не вызвав подозрений пробыть здесь три дня и уехать получив информацию. По этому пути пойдут следующие караваны. А вы испортили все дело в первый же день.
Ямин с неудовольствием в голосе спросил:
— Ты вообще кто такой и что здесь делаешь?
— Кто я такой тебе знать не следует. Вы навели на нас ищеек и теперь тебя ищут. Поэтому нацепи свой маскарад вавилонского купца и уходи. Пока ищут на рынке ты успеешь уйти. К вечеру пойдут обыскивать подворье. Не медли, уходи.
Ямин долго думал, что делать и стоит ли обращать внимание на предупреждение. Он решил, что действительно необходимо покинуть Петру, но уже в образе сирийского купца. Утром караван покинул подворье и направился в узкое ущелье на запад. До выхода из ущелья они шли спокойно, но на выходе уже стояла стража, и Ямин понял, что пробиваться придется с боем.
Впрочем оказалось что здесь еще не искали преступника. Стражники осматривали товар и назначали пошлину. Ямин сказал сотнику:
— Скажи ему, что при входе мы уже уплатили пошлину с товаров.
Сотник начал говорить но управляющий начал что-то быстро говорить. Сотник передал Ямину его ответ.
— На выходе все платят десятину, поскольку нет доказательств, что этот товар не приобретен в Петре.
Ямин в другой ситуации начал бы торговаться, но среди его товара лошадь, которую могли легко опознать. К тому же необходимо было скорее покинуть этот город, иначе их могли задержать.
Они уплатили пошлину и покинули Петру. Отъехав от города на приличное расстояние, Ямин оглянулся и тихо произнес:
— Я еще вернусь и припомню жадным торгашам все пошлины.
Повернувшись к сотнику, он спросил:
— Как думаешь, кто нас предупредил?
Сотник ответил не сразу.
— Он упомянул пелетеев. Видимо он очень важный человек среди слуг Давида и уже давно занимается добычей информации.
Ямин подумав, решил, что он прав.
Военная сила Израиля шла тремя путями в Эдом что сразу ослабило защиту эдомитян. Царь Эдома не знал с какой стороны будет главный удар. Поэтому основную силу он послал в долину Соляную.
Тем временем Авишай подступил к долине Соляной. Выходить прямо в лобовое сражение он не спешил и, узнав от соглядатаев, где расположен лагерь эдомитян стал выжидать. Выждав время, когда эдомитяне устанут, и начнут пренебрегать осторожностью, Авишай подступил к лагерю.
Первыми в сторону лагеря полетели огненные стрелы. Ночь осветилась падающими огненными стрелами. Загорелись палатки и сухие мешки. Началась паника но это ненадолго. Пока эдомитяне тушили пожары в лагерь вошли копейщики, и началась рубка.
Колесницы во главе с военачальником попытались уйти, но Урия и Наарай ждал этого момента. Колесницы пошли на перерез и началась ожесточенная сеча. Колесницы перемешались, свистели стрелы и крики на разных языках. Подоспели копейщики, посланные Авишаем, и эдомитяне начали сдаваться.
К рассвету стало ясно, что эдомитяне разгромлены. Пленных оказалось две тысячи человек. Осмотрев убитых, насчитали восемнадцать тысяч эдомитян. Но царь бежал с лучшими своими людьми. Авишай собрав все, что было в лагере поспешил в Петру.
Давид шел пустыней и не спешил. По пути он брал небольшие городки и при сопротивлении города уничтожались. Иоав шел от Хеврона и также брал приступом все города попадающиеся по пути. Обойдя Петру с двух сторон, два воинства Израиля закрыли выходы из города и сели в осаду.
По прошествии месяца стояния Наарай уверено произнес:
— Они непременно выйдут. Долго сидеть в своих скалах они не смогут.
Эта уверенность строилась еще и на том основании, что Урия смог найти горные тропы и добрался до вершины, с которой открывался вид на центральную площадь города. Теперь ее постоянно закидывали стрелами, не давая никому и носа высунуть из пещер либо подойти к водоемам.
Ночью в лагерь прибыл Хушай который все это время следил за обстановкой в Петре. Он сообщил что будет два нападения. Один отвлекающий на западный лагерь. А затем на восточный поведет сам царь с избранными своими воинами. Об этом говорило накопление этих военных в ущельях возле ворот.
Первыми из окон башен спустились разведчики. Они прошли далеко и не увидев никого подали сигнал факелом. В темноте вдали стояли израильтяне и ждали. Они ждали, пока противник мчится на освещенный кострами лагерь. Когда уже стал слышен грохот колесниц и в воздухе стали слышны крики атакующих они ждали.
Лагерь был обнесен связками частокола острием вперед и лошади, напоровшись на них, дико заржали. Колесницы начали опрокидываться и люди стали испугано кричать, вылетая из колесниц и многие, ломая себе шеи, уже не встали.
Колесницы начали огибать лагерь, опасаясь еще ловушек, и тут появились сомкнутые щиты копейщиков и густо полетели стрелы. Одной сшибки было достаточно, чтобы понять, что с ходу им не пробить стену щитов и острых копий. Их ждали, а значит в городе шпионы Давида.
Быстро сообразив, что это ловушка колесницы поворотили коней и бросились к воротам. Но на пути их уже ждали и колесницы, посыпались стрелы, и началась ожесточенная битва. Немногие вырвались и добрались до ворот.
А в воротах копейщики бились с немногочисленным отрядом защищающим вход в город. Но с башен вели стрельбу по своим и чужим лучники. Отступающие натолкнулись на израильтяне и те, встав щиты к щитам, остановили поток колесниц. Подоспевшие колесницы Давида разметали по пескам оставшихся эдомитян.
Тем временем Иоав пользуясь шумом сражения, велел приставить лестницы к башням. Стрелки начали вести прицельный обстрел по бойницам, и отряд евреев поднялся на башню и в короткой схватке овладел ею. Ворота больше никто не защищал, и израильтяне вошли в город.
Петра была разграблена, а большая часть эдомитян либо убита, либо попала в рабство. Царь принял яд как и все его близкие. Но из расспросов было ясно, что часть приближенных бежала, и увезла с собой царевича Хадада.
Через месяц нагруженные обозы повезли в Иерусалим. Царь Давид с основным войском ушел, а Иоав остался и полгода еще приводил Эдом к покорности, предав смерти большую часть мужчин. Давид не одобрял такие методы но ничего не сказал понимая что держать Эдом в покорности по другому не получится.