Царю Акану необходим был мир, поскольку опять начал строить интриги Рекан так и не получивший Экрон. Советник Агид постоянно перемещался между Газой и Гатом. Тут прибыл Ахитофел и царь Израиля выступил судьей между двумя царями.
Договор, заключенный между Хададом и Аканом предусматривал признание Экрона и Гезера владением царя Хадада. Более того Акану пришлось выкупить всех пленных и уплатить большой откуп прежде чем Хадад подписал договор и только после этого он вернулся в Экрон.
Ахитофел вернулся в Иерусалим вместе с Бенаей и решили уже, что вопрос с филистимлянами решен. Но с приходом сбора зерновых на колеснице приехал Хушай. Он направился прямиком в башню, где работал Беная. Скинув с себя одежду пелетеев, он умылся как смог и когда вошел в комнату, там уже сидел Беная.
Беная был заинтригован и потому спросил прямо.
— Ты создал сеть соглядатаев, и должен был контролировать ситуацию вокруг Хадада. Почему же ты приехал?
Хушай налил себе вина и выпил.
— Спасаю свой дом и нашего царя. Похоже, советник Агид давно задумал поход на Израиль. А уж когда Давид вышел из тени и стал судьей, это вывело его из себя. Из Гата идет большая военная сила. Думаю, что через три дня они будут возле Иерусалима.
Беная задумался над таким известием.
— Я предупрежу царя и пошлю людей проверить. А ты пока отдыхай.
Филистимляне шли по долине Рефаимов. Это был удобный путь через нагорье до Иерусалима. Долина широким концом выходила в землю филистимскую и, сужаясь, упиралась в Нагорье. Долина была плодородной, что привлекало людей, но в тоже время она же привлекала филистимлян, что могли идти по ней на колесницах.
Давид только вернулся из поездки по Израильским городам, где проверял укомплектованность гарнизонов, состояние дорог и фуражирование. Он умылся и, переодевшись, принял Бенайю. Тот вошел и, поклонившись, с тревогой произнес:
— Мой господин прибыл Хушай и принес тревожные вести. Филистимляне выступили из Гата и приближаются к долине рефаимов.
Давид как сидел, так и обомлел. Он был уверен, что связал филистимлян смутой и вторжением пелетеев. Он не чувствовал готовность к отражению противника. Но быстро взял себя в руки. Сцепив пальцы рук, он ровно произнес:
— Оставайся в городе и держи оборону. Стены мы укрепили и взять город они не смогут. Надо послать гонцов и известь жителей о вторжении.
Беная не весло сказал:
— Люди уже знают, весть с границы доходят быстро вместе с беженцами и дымом пожаров. Мой господин царь я так понимаю, вы выступите против филистимлян. Дозвольте мне быть рядом и защищать вас?
— Ты мне нужен здесь чтобы защищать город.
После ухода Бенайи Давид схватился за голову. Он снова почувствовал себя одиноким беглецом за которым гонится Саул. Он всегда презирал войны и предпочитало договариваться. Когда в среде филистимлян началась смута, он ловко начал поддерживать слабую сторону, и помог пелетеям напасть на филистимлян. Но филистимляне были опасны всегда и теперь он это видел.
А в тоже время произошло следующее. После того как царь Хадад отступил в Экрон Рекан вновь начал переговоры с сирийцами поскольку так и не получил Экрон и Гезер свое наследственное владение. Но советник Агид имея в руках большую военную силу, тут же осадил Ашдод и вынудил Рекана подчиниться царю Акану.
Поскольку теперь у филистимлян была большая военная сила в походе, и были они сильно ограблены пелетеями, Агид решил разорить Израиль. Три царя Рекан, Акан и Ахиш были сильно раздражены вмешательством Давида в их внутренние дела и потому легко согласились на этот поход.
Первым выступил царь Ахиш чтобы проверить силу Давида. Он поставил военачальником Голиафа гатянина. Для того это был шанс смыть позор с имени Голиафа убитого Давидом. Они выступили по долине Рефаимов и поначалу шли очень осторожно. Но, не встретив сопротивления, пошли в грабеж, и дым пожаров предупредил все нагорье о вторжении.
Слуга вошел и убедившись что царь готов принять открыл двери. Вошли Авишай и Иоав два брата военачальника. После захвата Иерусалима и покорения последних крепостей хананеев больше опасностей не предвиделось. Но слухи уже облетели Иерусалим и потому они были готовы к тому, что скажет царь.
Они поклонились и царь сказал:
— Думаю, вы уже слышали, что филистимляне идут по долине Рефаимов. Поэтому собирайте, сколько сможете людей и выступайте против филистимлян. Бить в лобовую не надо, поскольку против колесниц мы мало что можем сделать. Для тебя Иоав этот поход будет сложным. Я не хотел, чтобы ты стал военным начальником Израиля, поскольку многие тебя ненавидят за убийство Авнера. Поэтому собрать людей тебе будет сложно. Но если справишься, я оставлю тебя военным начальником Израиля.
— Я так понял мой господин царь, — начал говорить уязвленный Иоав, — Иерусалим мы покидаем. Это гнездо хананеев нужно было сжечь, иначе мы так и будем бегать при каждом вторжении.
— Не то говоришь военачальник, — холодно отрезал Давид, — Ты мне лучше скажи, как ты будешь отражать этот набег?
Авишай выручил брата сказав:
— Мой господин царь лучшее место в конце долины Рефаимов. Мы соберем людей и будем там ждать. Когда они подойдут, то мы нападем с двух сторон и зажмем их в тиски.
Давид оценил план как имеющий шанс на победу.
— Хорошо, так и сделаем. Я выступлю со своими людьми, и пойду в сторону Вифлеема.
Давид хмуро смотрел на своих людей. Выступив с гатянами, пелетеями и своими слугами он столкнулся с одним из отрядов филистимлян. И вынужден был отступить и укрыться в пещере Адуллам. Он вновь чувствовал себя как в тот день, когда бежал от Саула.
У входа началось шевеление и Давиду доложили о прибытии трех человек. Они встали перед Давидом и, поклонившись, назвали себя. Иоше́в-Башшеве́т, Элеаза́р, сын До́до, Ша́мма, сын хараритя́нина А́ге. Иошев говорил:
— Филистимляне распространились небольшими отрядами по нашей земле. Шамму я встретил в Лехи. Там филистимляне пришли на поле засеянное чечевицей, и он встал и бился с ними. Они нападали на него и не могли убить и израильтяне вернулись и пошли за ним и одержали большую победу.
— Спасибо вам что пришли, — сказал Давид, — Но не скоро мы выберемся отсюда. Жаль, что вы не принесли воды, здесь запасов нет. Вот бы сейчас глоток воды из водоёма, что у ворот Вифлеема!
Трое переглянулись и отошли к входу. Не сговариваясь, они спустились вниз, и пошли скрытно к Вифлеему, где стоял сторожевой отряд Филистимлян. Они вошли в лагерь на рассвете и шли столь уверено, что их никто не окликал.
Зачерпнув в шлем воды, они пошли обратно и тут-то филистимляне поняли, что это израильтяне. Начались крики и окружение трех смельчаков. Шамма взял шлем с водой покрепче и поднял щит, защищая спину товарищей. Элеазар взял копье наперевес и впереди шел Иошев.
Иошев шел без шлема и казался беззащитным, и потому нападали на него чаще. Они бежали с мечами и дикими криками, но Иошев одного за другим убивал, и трое, прикрывая друг друга, прошли через весь лагерь, оставляя за собой одни трупы.
— Их Бог с ними!
Раздались испуганные крики и филистимляне боялись преследовать их. Они дошли до пещеры Адуллам и поднявшись положили шлем перед Давидом. Тот взглянул на них удивленно и спросил:
— И что это? Откуда?
Иошев рассказал, закончив словами:
— Я, кажется, убил восемьсот человек. Никогда со мной такого не было. Это был, словно не я и рука была твердой, нанося один точный удар.
Давид вновь посмотрел на воду. Он содрогнулся при мысли, что могли сделать эти необрезанные с тремя смельчаками. Но он не стал пить эту воду, а вылил её перед Господом.
Он сказал:
— Нет, Господь, я не сделаю этого! Неужели я буду пить кровь людей, которые рисковали жизнью? — и не стал пить.
Пока Давид думал, как выйти из ситуации медленной гибели молодые люди, посланные к Вифлеему, прибежали и сообщили, что филистимляне идут к ним. Давид вышел из пещеры и стал смотреть, как филистимляне готовятся к сражению.
Давид посмотрел на высокий подъем и решил, что филистимляне не подойдут к ним. Потому начал смеяться и кричать, вниз давая советы как лучше подняться к ним. Однако когда филистимляне грамотно построились и начали восхождение смех прекратился.
Они стреляли по ним стрелами но филистимляне грамотно прикрывались щитами и их стрелки метко стреляли поверх щитов. Поэтому Давид решил уходить в горы, поскольку иначе пещера станет западней для всех его людей.
Элеаза́р, бен До́до смотрел как поднимаются в горы люди Давида и понимал что им не уйти. Он взял меч в руку и начал спускаться. В узком месте он остановился и стал ждать. Увидев его, филистимляне попытались застрелить, но стрелы он принял на щит.
Они кинулись на него, мешая друг другу, и Элеазар колол мечом, успешно защищаясь от выпадов щитом. Когда Давид увидел что творится у пещеры, то велел всем возвращаться. К тому времени, когда они спустились, филистимляне уже начали с криками бежать и израильтяне погнались за ними.
Давид усадил Элеазара на камень и с трудом разжал ему пальцы. Он посмотрел на двух его товарищей и сказал:
— Впереди еще много сражений и вы трое благословлены Господом. Служите мне и я сделаю вас моими военачальниками. Теперь после разгрома заставы путь свободен, и необходимо идти на соединение с Иоавом.
Давид вернулся в Иерусалим и узнал, что почти все отряды посланы на грабежи, истреблены и потому филистимляне собрались в долине Рефаимов и направляются к Иерусалиму. Иоав не смотря на нежелание людей служить убийце Авнера, собрал большую военную силу и поставил лагерь в Ваал-Перациме.
Давид позвал Авиафара и заперся с ним в своих покоях. Авиафар принес ладан, чтобы зажечь его перед Господом. Слуга принес раскаленные угли, которые затем были брошены в бронзовые чаши перед статуями, а сверху священник и царь положили ладан.
— Помолимся, — сказал Авиафар.
Они молились в тишине. Медленно поднимался дымок и терялся в отверстии потолка, вырезанного из кедра.
— Спроси у Бога, — сказал Давид. — Если я атакую филистимлян, отдаст ли он их на мою милость? Ведь это будет битва за Иерусалим — его город.
Авиафар взял два священных камня урим и туммим; с тремя сторонами белой, черной и серой. Священник подбросил камни, и они упали белой стороной.
— Атакуй филистимлян, Давид, Господь отдает их в твои руки.
Лазутчики доложили, что два отряда филистимских армий объединились и образовали единый корпус, который направлялся в долину Рефаима. Они держали путь в Иерусалим, единственный город в конце долины.
Давид пригласил Иоава и Авишая и приказал им разделить силы на две группы, расположить их по краям долины, спрятав в густых лесах, покрывавших холмы.
— Лучшее место — там, где долина сужается перед Ваал-Перацим, — объяснил он. — Тысяча человек будет задействована непосредственно для защиты города под командованием Бенаи. Мы позволим им продвигаться, не обнаруживая себя. На ночь мы устроимся в лесу, чтобы их лазутчики нас не обнаружили.
В эту же ночь войско ушло в засаду в лес, и Давид отправился с ними.
Лазутчики, сидевшие на деревьях, донесли, что филистимляне двинулись плотными рядами и, как обычно, во главе с колесницами.
— Пропустите колесницы, — приказал Давид. — Изолированные от копейщиков, они станут легкой мишенью.
Филистимские разведчики показались на заре. Их было шесть или семь человек, они передвигались легким бегом, глядя по сторонам и время от времени останавливаясь, чтобы перекликнуться и оглянуться на восток, вглубь леса, посовещаться друг с другом. Они были явно удивлены, не обнаружив перед собой ни одного еврея. Конечно, лазутчики из Иерусалима предупредили своих хозяев, но тогда где были войска Давида?
Немного погодя послышался шум меди, и появилось облако пыли. Это говорило о приближении колесниц. Двадцать две колесницы, сиявшие на солнце, двигались парами по направлению к Иерусалиму. Спустя минуту вслед за колесницами последовали всадники на конях. Давид отдал приказ.
Лучники, тут же начали сражение, выпуская град стрел и камней. Конники падали, не успев понять, откуда на них нападают, ржали лошади, лишившиеся своих всадников, метались по сторонам, создавая еще большую суматоху. Задние ряды филистимских отрядов натыкались друг на друга в этой толчее, не имея возможности продвинуться вперед, блокировали долину — все это делало их легкими мишенями. Зайдя еще дальше в тыл, филистимские лучники и пехотинцы быстро потерялись в этом беспорядке, как и предвидел Давид. Не имея возможности двигаться вперед, они сталкивались с обезумевшими лошадьми, которые попросту топтали их. Им казалось, что враг справа, но, когда они бросились в лес, чтобы сразиться с ним, их спины пронзали стрелы лучников с противоположной стороны, и воины падали, сраженные камнями и стрелами. Весь строй военной силы смешался, военачальники кричали, чтобы воины возвращались, так как это было единственным выходом в сложившемся хаосе.
Но никто не слышал приказов, все продолжали нестись вперед.
Тем временем Давид и Авишай со своими людьми, Иоав со своими вышли из леса и бросились на филистимских военачальников, метавшихся неподалеку в бессильной ярости.
Колесницы, не достигнув противника повернули назад но до своих частей не дошли. Стрелки, засевшие в горах, перебили всех колесничих. Солнце уже пошло на закат, когда битва, наконец, закончилась.
Начался сбор добычи. Иудеи взяли три колесницы, те, что перевернулись, несколько лошадей, латы, каски, мечи, копья, которые можно было еще починить, золотые украшения, десятки амулетов… Все это сложили на колесницы, к которым привязали лошадей.
Возвращение в Иерусалим было триумфальным. С большой торжественностью Давид принес жертву на жертвеннике.
Глубокой осенью филистимляне вернулись. В этот раз они не делились на отряды для грабежей и заняли долину полностью. Два отряда тщательно прочесывали леса не давая возможности устроить засаду. Это были уже не гатяне и войска из Газы.
Давид велел позвать Гада и попросил слово от Господа:
— Идти ли мне прямо. Или обойти.
— Не иди прямо на них. Обойди их сзади и напади на них перед кустами бака́. Как только услышишь шум, будто кто-то идёт по верхушкам кустов, действуй решительно, потому что Господь идёт перед тобой, чтобы разбить филистимское войско.
Такое пророчество озадачило Давида: идти в обход — разумная стратегия, но что означает эта помощь с небес? Гад ничего об этом не знал, и Давид не смог вытянуть из него ни слова.
На следующий день, к полудню, Давид проехал вдоль пустой долины Сорек. Он осмотрел деревья, чтобы определить их породу, но вначале обнаружил только зеленые дубы, затем сосны. С другой стороны горы филистимляне, которые шли в противоположном направлении к Иерусалиму, они проверяли каждый куст, ожидая засады.
И тут загрохотал гром, и началась гроза. Услышав скрип деревьев, Давид решил, что это, то о чем говорил Господь. Полил дождь, который через несколько минут превратился в настоящий поток. Гром сотрясал холмы. Потоки воды разбивались о холмы Иерусалима. Уровень воды в Рефаиме поднялся, и она хлынула из берегов.
Давид сделал знак, Авишай и Иоав приказали атаковать. Иудеи бегом окружили гору и устремились в долину Рефаима, держась за склоны холмов, уже становившихся скользкими. Поток воды угрожающе шумел. Филистимляне были в ужасном положении: колесницы скользили, переворачивались, лошади не могли больше бежать и пытались уйти в горы, всадники и лучники оказались по пояс в бурлящей воде. Евреи нападали на них. Гроза прибавила всем ярости. Филистимлян, которые все-таки смогли добраться до гор, оказалось очень мало. Многие из них утонули, другие продолжали выдерживать град стрел евреев. Мокрая тетива луков больше не натягивалась, а действовать копьями в воде было трудно. Резня заканчивалась. Поток воды нес трупы. Те, кто смог достичь горы, где было меньше евреев, побежали в Ваал-Перацим, где месяц назад потерпели поражение их товарищи. Колесницы, которые еще держались на земле, стремительно отступали, за ними бежали воины, преследуемые евреями.
Когда закончился дождь, и вода ушла в землю, филистимляне спустились с гор. Давид с военной силой обрушился на них и гнал филистимлян до Гезера.
В Иерусалиме победу праздновали три дня и три ночи.
— Бог действительно на стороне этого царя, — сказал старый иевусит своей жене, как только в городе стихли шум и пение.
— Царь приносит ему жертвы после каждой победы, — заметила женщина, помешивая в горшке суп из овса с птицей, который она приготовила на ужин. — Это действительно так, в нем чувствуется небесное благословение.
— Я сделаю обрезание двум нашим сыновьям, — сказал старик.
— В их возрасте?
— Никогда не поздно делать хорошее, — сказал он, открывая окно, чтобы выветрить дым очага. — Это дерево сырое, жена.
— Ну, тогда купи мне сухих дров.
— Когда дети станут богатыми, у нас будут сухие дрова, — заметил он.
— А когда это случится?
— После обрезания. Это будет их жертвой Господу.
— А их бога зовут, кажется Йаг, — вспомнила она.
— Йаг — сильнее наших богов! — заметил он, — Будем ему служить, и он даст нам свое благословение. Наши сыновья не будут жить в бедности.