Останавливаясь в городках и селениях, Давид часто пел. На вопрос как его зовут, он отвечал, что его зовут Давид, и некоторые говорили: «Кажется, нашего тысяченачальника так зовут». Иногда спрашивали, не сын ли это Саула. Его сердце осталось в Гиве, но часто он думал о предсказании Самуила и о проклятии, тяготевшем над родом Саула.

Враги были повсюду: люди Саула и филистимляне. Когда они появились на Соленом море на северном побережье в селении, они узнали от рыбаков, что люди из Гивы приходили спрашивать, не видели ли они молодого человека по имени Давид.

Поэтому оставаться там не стали и ушли в пустыню, вернувшись в Иудею, и достигли Зифы. Давид начал вновь охранять стала от грабителей с юга, и получал пропитание в местных селениях. Давид думал о том, что Вифлеем в двух днях ходьбы. Может быть, повернуть туда со своим отрядом? Но вес меча возвращал его к действительности.

Вечерами Давид смотрел на луну. Прошел месяц, Давид спрашивал себя, а не поторопить ли слова Самуила? А остальные, Мелхола, Ионафан, что они? Забыли ли они его?

Он пас стада со старым пастухом, когда увидел на дороге пыль, поднимающуюся от каравана.

— Что делают эти люди в наших краях? — проворчал старый пастух. Он положил руку на свой кинжал. Окрестности кишели грабителями, но они передвигались группами по пять шесть человек, а этих было намного больше. Кроме того, грабители никогда не садились на ослов, только на верблюдов.

Его рука сжала кинжал, и он нахмурил брови, когда маленький караван свернул с дороги, чтобы ехать по тропе, ведущей к ним. Давид встал, и волнение охватило его. Он бросился к первому всаднику.

— Ионафан! — крикнул он, ветер пронес это имя над тонкими стеблями полыни, васильков и мясистых лютиков, которые заполняли долину. Первый всадник остановился, быстро спрыгнул на землю и подбежал к Давиду. Они крепко обнялись.

— Я чувствовал себя брошенным! — выдохнул Давид.

— Как видишь, я здесь! — ответил Ионафан, смеясь.

Другой всадник тоже спешился: это был Наарай. Весь караван остановился под нахмуренным взглядом старика.

Авиафар и другие вернулись с охоты, шесть человек из прибывшего отряда первыми бросились к Давиду, обрадовавшись встретить здесь своих друзей. Атмосфера радости заполонила все — вокруг слышались лишь восклицания и смех.

— Но что говорит Саул? — спросил Давид, повернувшись к Ионафану и Наараю.

— Какой вес имеет то, что может сказать Саул? — ответил Наарай. — Царь медленно сходит с ума, и мы ждем тот день, когда слова Самуила исполнятся.

Давид вздрогнул от неосторожно произнесенных слов. Молчавший до этого Ионафан положил руку на плечо Давида.

— К тебе придут люди, когда Саула не станет и их будет много, — сказал он. — Теперь я знаю, что это ты будешь царствовать в Израиле. Не бойся, мой отец Сау́л не найдёт тебя. Ты станешь царём Израиля, а я буду вторым после тебя. И мой отец тоже знает это.

— Да хранит тебя Господь! — прокричал Давид. — Пусть то, что ты сказал, сбудется!

И, чуть помедлив, на одном дыхании выпалил:

— Мелхола!

Выражение лица Ионафана ответило раньше слов:

— Она жива и здорова, но она несчастлива.

Он посмотрел на Давида печальными глазами.

— Мой отец рассердился на нее за твой побег. Он отдал ее в жены другому.

— Я слышал об этом! — сказал Давид.

— Ей надо было идти с тобой, — сказал Ионафан. — И я тоже должен был идти с тобой.

Давид долго молчал. Он подумал, что его помолвки с двумя дочерьми Саула, Мерав и Мелхолой, никому не принесли счастья. И, чтобы отвлечься, он повернулся к Ионафану, и спросил его:

— Вы из Гивы приехали такими вооруженными? Вас могли заметить!

— Нет, — ответил Ионафан, — мы ехали не такой длинной дорогой. Мы прибыли из Шефелы близ Лакши, где мой отец и Авнер готовятся штурмовать филистимский город.

— А первое сражение?

— Именно оно вынудило филистимлян уйти на юг.

— Ну, тогда не должен ли я присоединиться к вам? — воскликнул Давид.

Ионафан медленно опустил голову.

— Нет, Давид. Предательская стрела не заставит себя ждать. Это сражение не твое. Я не знаю почему, но мне кажется, что солнце моего отца на закате. Нет, я снова повторяю: это не твоя битва.

— Но не должен ли я защищать мой народ? — возразил Давид.

— Это еще не твой народ, — сказал Ионафан. — Для начала ты должен выжить, Давид.

Это было почти слово в слово речью Самуила. Давиду было запрещено рисковать своей жизнью. Любовь нашла те же слова, что и божественное провидение. Затем они заключили соглашение перед Господом, и Давид остался в Хоре́ше.

— Мне пора ехать к своему отцу и моим братьям, — сказал Ионафан. Он сел на мула, помахал рукой и уехал. Вскоре вдалеке виднелась лишь тень всадника в облаке пыли.

Сгорбленный, безучастный к шуму, поднятому молодыми людьми, старый пастух внимательно наблюдал за этой сценой, подложив руки под подбородок.

— Так это ты — тысяченачальник Давид, — сказал он, когда Давид подошел проститься с ним. — Я сказал себе…

— Что ты сказал?

— Я сказал, что этот юноша слишком красив, чтобы над ним не было божественного знака.

* * *

Давид и его люди расположились в небольшом поселении, и местный глава поселил их в своем доме. Он угодливо накрывал столы и щедро угощал но Давида не оставляло чувство подозрения. Поэтому за ужином ничего не обсуждали. И только потом, отослав хозяина и слуг подальше, принялись говорить.

Шамма прибыв из Хеврона начал говорить что, проводив Ионафана, они разбились на небольшие отряды и начали говорить что под рукой Давида не менее десяти тысяч воинов.

— Это большая ошибка, — недовольно произнес Иоав.

— В Хевроне стоит довольно большой корпус воинов и потому они не осмелятся выступать одни.

— Не согласен, — мрачно произнес Иоав, — Ну рассказывай дальше.

— Мы объехали много городков и повернули обратно.

— Я мыслю так, — начал Иоав, — Сейчас тысяченачальник в Хевроне постарается запереть нас здесь до подхода войск Саула. Придется нам опять уходить и лучше к Соленому морю.

Авишай также был в сомнении.

— Уходить нужно, но если Саул соберет большие силы, то из пустыни нам не вырваться. Нужен отдых перед большим походом в пески.

— Вернется Иошев и все нам расскажет а потому отдых нам необходим, — сказал Давид, — Но мне больше интересно откуда здесь такое большое войско. Зачем держать в Хевроне столько воинов.

— Я думаю это связано с последними набегами филистимлян, — сказал Иоав, — Скорее всего Саул готовит поход против Гата вот и собрал такую силу.

— Все сводится к тому, что рано или поздно мы уйдем в Гат, — мрачно подытожил Давид.

В течение дня походили люди, посланные Иошевом пожелавшие идти с Давидом. К вечеру приехал сам Иошев и Иоав начал выговаривать ему за необдуманные поступки. Давид урезонил двух своих самых ярых командиров.

Он задумался над тем, что даже его брат Элиав смирился и признал, что вел Давида все это время Господь и Самуил был прав. Но его племянники сыновья старшей сестры Давида Церуи считали себя особо приближенными из-за родства. Давид уже чувствовал, что в будущем они доставят ему много неудобств, но и прогнать их не мог.

* * *

О передвижении войск из Хеврона по-прежнему ничего не было слышно, но Иошев рассказал, что дороги точно вымерли.

Следовало при первой возможности двигаться в пустыню. Иошев предложил разослать гонцов до Хеврона и следить за любыми передвижениями войск.

В это время Авишай уловил внимательный и явно недобрый взгляд главы селения ловившее каждое слово. Мгновенно вскочив, Авишай схватил того за грудки:

— Пес лживый! Ты что же шпионишь здесь?! Собрался продать нас за серебряные монеты? Братья держите его, я насыплю ему монет полную глотку, чтобы побыстрее добралась до брюха!

Заливаясь слезами, старейшина упал на колени.

— Я бедный человек!.. — рыдал он. — Вас проклянут в Скинии у жертвенника… Я никому, никому не скажу ни единого слова, только, пожалуйста, не убивайте меня…

Но Авишай не слушал его. Он готов был прямо сейчас же выволочь его во двор и, не дрогнув прикончить — но Давид протестующее поднял руку:

— Так не поступают в Иудее! У нас не принято убивать за дурные манеры. Сперва докажи, что он нарушил закон. Он мне тоже не нравится, но никакого преступления за ним я пока что не вижу!

Между тем на крики сбежалась чуть не половина отряда. Давид с удивлением услышал одобрительный ропот, встретивший его слова. Авишай с не меньшим удивлением обвел глазами лица воинов… и выпустил старейшину. Тот на карачках подполз к Давиду и попытался облобызать его руку. Давид отпихнул его:

— Поди прочь.

Они покинули селение ночью, при факелах, под моросящим дождем. Дорога в темноте ночи показалась много длиннее, чем днем.

* * *

Давид прожил год в изгнании, за это время беглец стал настоящим владыкой юга Иудеи. Личное войско, средства к существованию, женщина — красивая и любящая… Что могло испортить жизнь Давида, напоминавшую сон? Но по-настоящему Давид не был царем, и все время опасался нападения Саула. Он часто думал, не ошибся ли Самуил?

Но теперь он видел, что нужен предводитель, чтобы объединить иудеев в один народ и усмирить филистимлян, а также их союзников хананеев. Настоящее царство, мечи, и копья которой заблестят на солнце Господа! Превратить угнетенных в победителей! Осуществить мечту отцов: настоящая Земля обетованная! Каким далеким казалось это!

После освобождения Кеилы Саул понял, что Давид вновь стал силен и опасен. Зифеи шли к нему с доносами и царь начал готовить поход на юг против собственных соплеменников.

Давид стоял лагерем на холме Хахила близ Хореша в очень труднодоступных местах и разослал своих лазутчиков. Несколько раз его люди видели воинов Саула и их военачальника Авнера. Но эти вылазки не переросли в сражение. Авнер не решился напасть кроме того здесь были воины Ионафана и его братьев и они также держались в стороне от сражения.

Лазутчики, донесли, что сам Саул и его отряды были в дневном переходе. Несомненно, у него были проводники Зифеи.

— Говорил я надо повесить того старейшину, — хмуро произнес Авишай.

— Возможно, это он, а возможно и нет. Мы не позволим окружить себя здесь, — сказал Давид.

Они ушли южнее к Маону и направились в пустыню к скале. Саул, узнал об этом, поскольку тоже свернул свои отряды в ту же пустыню. Отряды Саула и Давида разделяла скала, столкновение было неизбежным.

Саул отправил по горной тропе треть своих людей, а сам пошел в обход скалы, стремясь взять людей Давида в клещи. Давид уже готовился к смертельной схватке, хотя и видел, что позади идут люди Ионафана. Они не торопились его нагонять, и Давид понимал, что это его возможность уйти. Однако внезапно Ионафан остановился и пошел в обратную сторону.

Давид ожидал западни от Саула, но лазутчики, поднявшись на скалу, сообщили, что и Саул уходит. Давид, посмотрев на Хушия, сказал:

— Пойди за ними и узнай что случилось.

* * *

Лишь вечером Хуший вернулся и доложил:

— Я догнал их и смог сделать вид, что из слуг Саула. Все говорили о нападении филистимлян. Походу, узнав, что Саул занят на юге они решили напасть на Гиву.

Давид обдумал ситуацию и решил.

— Саул еще вернется, поэтому уходим в пустыню, там места трудно проходимые и потому Саулу будет тяжело нас найти.

* * *

Давид и его сторонники продолжали свое отступление на восток, где они надеялись найти другое укрепление, Эн Геди, оазис на берегу Соленого моря. В Эн Геди имелись удобные пещеры, которые могли послужить им хорошим укрытием и где они могли, не опасаясь внезапного нападения, провести ночь.

Вторжение филистимлян было недолгим и Саул, пополнив ряды воинов до трех тысяч человек, вернулся на юг. Ему сообщили, что Давид ушел в пустыню к Эн-Геди и он направился на восток. Когда Давид узнал об этом, то спрятался со своими людьми в пещере. Они смотрели вниз на овечий загон, возле которого стояли воины Саула и не знали, что им делать.

В это время к пещере начал подниматься человек.

— Наверное, послали проверить пещеру, — предположил Асаил.

Давид, присмотревшись, тихо произнес:

— Это Саул все прячемся.

Они ушли вглубь пещеры.

Саул зашел и осмотрелся. Он снял одежду и ушел в темноту одного из проемов. Давид понял, что Саул зашел по нужде. Кто-то прошептал ему в ухо:

— Сегодня Господь отдаёт твоего врага в твои руки, делай с ним что хочешь.

Давид подкрался и отрезал край безрукавного халата Сау́ла. Но потом Давида стала мучить совесть за то, что он отрезал край халата Сау́ла. Он сказал своим людям:

— Я не поступлю так с моим господином, потому что он помазанник Божий. Господь будет недоволен, если я причиню вред помазаннику божьему.

Так Давид удержал своих людей и не разрешил им напасть на Сау́ла. Сау́л вышел из пещеры и пошёл дальше.

Тогда и Давид вышел из пещеры. Он крикнул вслед Сау́лу:

— Царь, мой господин!

Сау́л оглянулся, и Давид, опустившись на колени, поклонился до земли. Саул оценил нацеленные на него десятки стрел и отсутствие собственных воинов.

Мертвенно бледный Саул смотрел на него, неотвратимо приближающегося, неспособный бежать.

Давид сказал Сау́лу:

— Зачем ты слушаешь людей, которые говорят, что Давид хочет сделать тебе зло? Сегодня ты сам видел, что в пещере Господь отдал тебя в мои руки. Мне предлагали убить тебя, но я пощадил тебя и сказал: «Не подниму руки́ на моего господина, ведь он помазанник Господа». Отец, посмотри, у меня в руке край твоего безрукавного халата. Когда я отре́зал его, я не убил тебя. Теперь ты видишь, что я не хочу причинить тебе зло или восстать против тебя. Я не согрешил против тебя, а ты преследуешь меня и хочешь лишить жизни. Пусть Господь рассудит нас и пусть Господь отомстит тебе за меня, а я не подниму на тебя руки́. В древней пословице говорится: «Зло исходит от злодеев», поэтому я не подниму на тебя руки́. Кого преследует царь Израиля? На кого охотится? На дохлую собаку? На блоху? Пусть Господь будет судьёй и рассудит нас. Он рассмотрит моё дело и вступится за меня, вынесет приговор и избавит от твоей руки.

Давид стоял в трех шагах от Саула, держа кусок плаща в левой руке, меч — в правой. Он смотрел царю прямо в глаза.

Когда Давид сказал это, Сау́л спросил:

— Твой ли это голос, мой сын Давид? — вскрикнул Саул срывающимся голосом старика, голосом гнусным, пропитанным ужасом и унижением, — и громко заплакал. — Давид, — сказал он в слезах, прижав руки к лицу.

Он пытался овладеть собой, чтобы скрыть ужас, который выдавали его плечи.

Он сказал Давиду:

— Ты прав, а я нет. Ты делал мне добро, а я платил тебе злом. Сегодня ты доказал, что желаешь мне добра: Господь отдал меня в твои руки, но ты не убил меня. Если кто-нибудь встретит своего врага, разве он отпустит его невредимым? Господь вознаградит тебя за то, как ты поступил со мной сегодня. Теперь я знаю, что ты будешь царём и удержишь власть над Израилем в своей руке. Поклянись Господом, что ты не уничтожишь моих потомков после моей смерти и не искоренишь моё имя из рода моего отца.

И Давид поклялся Сау́лу.

* * *

Они долго стояли друг против друга. Накал ненависти и готовности убивать ослабевал между двумя предводителями и их воинами. В этот миг Давид уничтожил Саула. Он его раздавил, пощадив его, показав свое превосходство. Саул был царем, но в этот миг все его величие было уничтожено. Давид предоставил Богу решить дело с Саулом, а Давид выше этого.

К Саулу уже бежали его люди с криками. Он укутался в свой обрезанный плащ, и от этого его вид стал еще более жалким. Испытав всю чашу унижения, он повернулся спиной к Давиду и направился к своим людям. Скалы быстро скрыли его из вида. Давид постоял немного на месте, посмотрел на клок плаща, который он отрезал, бросил его на землю и не торопясь вернулся в пещеру.

Его люди смотрели на него удивленными глазами, в которых царило восхищение. Они не знали, что ему сказать.

— Ты действительно будущий царь, — прошептал Хуший. — Отныне даже Саул это знает.