Это было невыносимо. За тонкой перегородкой явно происходили какие-то непонятные события. Слышались приглушенные вскрики, вздохи, возня. Кто-то негромко, но с определенной последовательностью бился о тонкую перегородку.

Слышались то ли чувственные стоны, то ли яростное сопение, порой доносилось даже грозное рычание. Но, ни единого слова произнесено не было, словно там возились не люди а бессловесные создания.

Заснуть в таких условиях невозможно. Мое пылкое воображение рисовало такие картины, что даже самому себе стыдно признаться.

Никто из других пассажиров на это не реагировал. Похоже, им этот кагал не мешал. Видимо, придется и мне смириться.

Только, как оказалось, легче сказать, чем сделать. Поначалу просто злился — спать не дают. Затем пришла очередь любопытства. Что же это они там такое вытворяют? Картины в моем воображении возникали самые откровенные. Представлять никто ж не запрещает.

Потом стало жутко. Может, там происходит какое-то злодейство. Мучают человека, издеваются над ним, пытают. Эта мысль мне не понравилась. Мы же не на Диком Западе, где человеческая жизнь — копейка.

Придя к такому выводу, успокоился. Вернулся к первой версии. И тут же, ничем себя не ограничивая, продолжил мечтать.

Увлекшись подобными мыслями, даже не заметил, когда прекратилась вакханалия за стенкой. Видимо, как только наступила тишина, сразу и отключился.

Утром встал совсем не выспавшись. Умылся, побрился, причесался. Мы с Валентиной и Семеном вместе позавтракали, словно старые добрые знакомые. Валентина принялась убирать со стола, а я вышел в проход. Уж очень интересно, что за соседи расположились рядом с нами.

И увидел. В сторону вагона-ресторана, держась за руки, направилась пара. Скорее всего, молодожены из ближнего к выходу купе.

Они почти никуда не отлучались, разве только по необходимости. Видимо, им вполне хватало общения между собой.

Из-за жары в вагоне, мягко говоря, было не холодно. Двери в купе открыты. Всех, кроме одного, находящегося рядом с нами.

Это было непонятно. Они там Освенцим решили себе устроить, газовую камеру?

Как говорят, каждый с ума сходит по-своему. Незачем лезть с советами к чужим людям, особенно, когда тебя об этом не просят.

Придя к такому выводу, я вернулся в купе. Однако странность эта не давала мне покоя. Может, они там задохнулись и лежат без сознания, а мы медлим и не оказываем необходимую помощь.

Не выдержал и поспешил к проводнику Виталию.

— Есть всего два варианта, что происходило этой ночью, — принялся я пояснять. — Первый — там кого-то с кляпом во рту садистски медленно убивали. Второй — не менее темпераментно занимались любовью. Третьего, как говорят, не дано. А сейчас там тишина, и дверь в такую жару закрыта.

Просмотрев свои записи, проводник призадумался:

— Помню его. Черноволосый, среднего роста. В рубашке с коротким рукавом и при галстуке. Только в этом купе зарегистрирован всего один пассажир. Не с кем ему было кувыркаться. Если только в гости кто-то пожаловал.

— Ага, — кивнул я, — помиловались чуток. Потом она тюкнула его по башке и смоталась с вещичками. А он там лежит бездыханный.

— Ну, вы и фантазер!

— Бывает, — честно признался я. — Вдруг это не вымысел?

— Почему вы думаете, что с ним была именно женщина? — уточнил Виталий. — Может, это его приятель? Выпили чуток, поговорили.

— Судя по охам и ахам, вряд ли, — усмехнулся я.

— Давайте глянем, — вздохнул проводник.

Вместе с ним мы прошли к купе. Это не осталось незамеченным нашими попутчиками. Если я половину ночи не спал, значит, шум и другим мешал. Все любопытные присоединились к нам.

Постучали. Тишина. Еще раз. Тот же результат.

— Есть там кто-нибудь? — пошатался перекричать стук колес Виталий.

Тишина. Он посмотрел на пас. Мы с надеждой и напряжением взирали на него. Это, видимо, придало уверенности. Он резко дернул ручку и сдвинул дверь в сторону. Мы заглянули внутрь.

Пусто. Никого. Вошли. Осмотрелись. На вешалке висела легкая ветровка. Подняли нижнюю полку. В багажном отсеке сиротливо лежал небольшой чемодан.

— Это его вещи, — сказал Виталий. — Хорошо помню, с ними он и заходил.

— Тогда кто же полночи здесь куролесил? — поинтересовалась моя соседка Валентина.

— Вопрос, — почесал затылок проводник. — Причем, похоже, пока неразрешимый.

— Наверное, стоит сообщить куда надо, — предложил Семен.

— А это куда? — уточнил Виталий.

— Ну не знаю, — промямлил Семен. — Например, начальнику поезда.

— И что мы скажем? — усмехнулся проводник. — Вещи целы, человек испарился. А пассажир в вагоне-ресторане в это время сидит себе спокойно и холодное пивко потягивает.

— Согласен, — подключился я. — Нет тела, нет дела. Сначала стоит заглянуть в вагон-ресторан. Виталий, — обратился к проводнику, — только вы его видели и можете опознать.

— А если его там нет? — не очень-то проводник хотел покидать свое рабочее место,

— Тогда подождем. Глядишь, сам объявится.

На том и порешили.

Путь к пищеблоку много времени не занял. Пара минут — и мы на месте. Как и положено в подобных точках, здесь пахло едой. Наверняка вкусной. Это вам не бутерброды с колбасой жевать, запивая чаем. Горячий супчик. Макароны с котлетами. И компот — как же без него. Вкуснятина!

— Привет, Виталик! — увидев нас, сказала официантка. — Ты перекусить?

— Нет, — проводник придирчиво оглядел зал. — Так, проветриться решил.

— Ну-ну, — ухмыльнулась официантка, подперев щеку рукой. — Ветрись сколько хочешь.

И, думая о чем-то своем, она устремила задумчивый взгляд куда-то вдаль. Похоже, мысли ее витали очень далеко от этой барной стойки.

Помещение вагона-ресторана было почти пустым. За одним столиком, забавно жестикулируя, мило ворковали девушка и паренек. Очень они походили на молодоженов из нашего вагона. Такие же худенькие и влюбленные. За другим — двое мужчин, которые, судя по их лицам, не один час просидели за рюмкой чая. Больше никого не было.

— Нет его здесь, — уверенно проговорил Виталий. — Пошли отсюда, пока нас на смех не подняли.

Мы вернулись в свой вагон, несолоно хлебавши. Несомненно, отрицательный результат — тоже результат. Только в нашем случае это абсолютно не приближало к разгадке непонятного исчезновения пассажира после шумной ночи.

Возле нашего купе поджидало стихийное собрание. Как только вошли, все с любопытством посмотрели на нас.

— Ничего, — покачал головой Виталий.

— Странно, — протянула Толстушка. — Мистика какая-то.

— Не мог же он испариться, — озадачилась Валентина.

— Все имеет объяснение, — заверил я. — Только не сразу становится понятным.

Виталий подошел к злополучному купе. Взялся за ручку. Дверь открылась. Заглянули внутрь. За это время никто не материализовался.

— Давайте думать, — сказал я. — Чудес не бывает.

— Чего тут думать? — хмыкнул проводник. — Наш вагон крайний. Даже в ресторан проходить некому. Чужих никто не видел.

— Тогда что? — не удержался от вопроса Семен.

— Тогда ничего, — пожал плечами проводник. — Полтергейст.

Задумались. Помолчали. Но ничего конкретного в голову не приходило. Может, и вправду чудо телепортации? Но это же чушь!

— Припоминается один случай, — прервал молчание Очкарик. — Рассказал мне его один приятель, Владимир.

— На эту тему у вас есть что-то интересное? — я с любопытством посмотрел на Очкарика.

— Интересное или нет, не мне судить, — парировал он. — А дело было так.