По-настоящему начинаем ценить то, что у нас есть, когда этого у нас уже нет.

Время неумолимо бежит вперед и, безвозвратно уносясь в будущее, оставляет после себя самые разные воспоминания. Одни приятные, другие хотелось бы забыть. Некоторые помнятся сами собой, помимо воли.

Екатерина старалась быть внимательной и любящей дочерью. Во всяком случае, перед каждым завершением разговора с отцом по телефону не забывала напомнить, что она его любит и он ей очень дорог.

Жил Николай Лукич в деревне, замкнувшись в своем мирке. Любил копаться в огороде. С удовольствием наблюдал, как зреют плоды.

Только бросил в землю крохотную семечку, а на ее месте уже вырос огромный куст, усыпанный помидорами. Чем не чудо? Нравилось ему слушать пение птиц по утрам, шелест листьев в ночной тишине, вдыхать пряный запах свежескошенной травы.

Чем старику скрасить одиночество? Вышел во двор, поговорил с деревьями и цветами, кустами помидоров и плетями огурцов, грядками с луком, чесноком и морковью — вроде бы уже и не один.

Жена оставила его в этом мире несколько лет назад, так что овощи и фрукты стали единственными собеседниками. Нет, дочь, конечно, звонила иногда. У нее свои заботы. Какие уж тут разговоры?

Вот и в этот раз она, отложив свои дела, позвонила.

— Папуль, — возбужденно спешила поделиться радостью с отцом Екатерина, — наш творческий клуб на конкурсе коллективов классических танцев занял по республике первое место.

— Поздравляю, — искренне порадовался за дочь Николай Лукич. — Ты у меня молодчина. Еще и мужа привлекла. Это хорошо, когда вместе с любимым человеком.

— У меня было такое шикарное платье, — перебила его Екатерина. — Представь, основа из атласа, сверху нежно-голубого цвета воздушная органза. Короткий рукавчик. Лиф облегает прямо по фигуре, на поясе розочки, юбка пышным колоколом почти до пола. Белые перчатки по локоть, в руках веер. Волнистые волосы по плечам. Как тебе?

— Да уж, — представив эту картину, согласился Николай Лукич. — Что тут скажешь — красавица!

— Жаль, что ты не ходишь на наши выступления и балы. Знаешь, как там красиво?

— Не до танцулек и балов мне, — признался Николай Лукич. — Спину не разогнуть. Каждое движение дается с трудом. Пока хожу, вроде терпимо. Вот сесть и потом встать — проблема. А огород ждать не будет, без надлежащего ухода все погибнет.

— Пап, тебе пенсии не хватает? Сколько той картошки надо? Мешок-два ты в состоянии купить. Не напрягайся, отдыхай.

— Может, приедете? — не особо надеясь, осторожно закинул удочку Николай Лукич. — Помогите только посадить. Вырастить уже не такая проблема, это мне даже в радость. Подсобите раз в год.

— Пап, посади пару кустов помидоров, немного огурцов, тебе хватит, — дочь была непреклонна. — Сажай столько, сколько сможешь вырастить. Чего упахиваться?

— У меня все без химии и нитратов, — пытался он переубедить дочь. — На всех хватит. Только помогите посадить.

— Пап, нам ничего не надо. Мы в состоянии купить. К тому же работаем, — гнула свою линию Екатерина. — А по выходным — балы. Когда нам?

— Ну да, — пришлось Николаю Лукичу согласиться. — Понимаю, у вас свои дела.

— Вот и хорошо, папуля, — с облегчением вздохнула Екатерина. — Я тебя очень люблю! — и она отключилась.

Безжалостно бежит время. Август. Лето уже почти на исходе. С утра Николай Лукич возился во дворе. За забором у соседей кипела работа. Всей семьей с детьми и внуками копали картошку.

Николай Лукич засмотрелся на эту идиллию и тяжело вздохнул: «Мои совсем городскими стали. Не дождаться их, не допроситься. А как было бы хорошо всем миром…»

В этот момент призывно задребезжал телефон.

— Кто бы это мог быть?

Он глянул на экран. Звонила дочь. «Наверное, — подумал Николай Лукич, — хочет поделиться радостью после очередной победы на каком-нибудь конкурсе».

— Алло! — он приложил телефон к уху.

— Папуля, — голос дочери был и вправду радостным. — У нас отменилось выступление. Собираемся в субботу к тебе приехать. Ты как?

— Чего спрашивать? — щемящая теплота разлилась у него в груди, дочка все же решилась помочь. — Жду.

— Папуль, ты баньку затопишь? Давно не парилась. Так хочется погреться.

— Конечно. Приезжайте. Буду очень рад.

«Как кстати, — готовя баньку, размышлял Николай Лукич. — Картошку помогут убрать».

Ожидая гостей, Николай Лукич немного прибрался в доме. Для салата отложил самые спелые и крупные помидоры. Засолил огурчиков. Сварил свеклу — дочь любила ее, приправленную зеленью и майонезом. Подготовился на славу.

Они приехали, как обещали. Навезли всякой вкуснятины. Не забыли мороженое. Николай Лукич с детства обожал пломбир. Помнила дочь. Он буквально расцвел и не на шутку расчувствовался. Виданное ли дело? В кои-то веки дочь с зятем в гости пожаловали.

Зять сразу занялся мангалом и мясом — надо щепы настрогать, дрова подготовить, мясо для шашлыка замариновать. Дочь же, вольготно раскинувшись, расположилась на качелях.

— Папуля, как тут легко дышится, — она прикрыла глаза от удовольствия. — Хорошо-то как.

— Картошку уже пора копать, — решил намекнуть Николай Лукич. — Пришло время.

— Ой, пап, за неделю так устали, — не открывая глаз, пожаловалась Екатерина. — Единственный выходной выдался. Так хочется отдохнуть и восстановиться.

— Конечно-конечно, — запричитал Николай Лукич. — Отдыхаете. Скоро банька будет готова. А я пока картошки накопаю и сварю. Сама знаешь, наша рассыпчатая и вкусная.

— Ага, — лениво выдохнула дочь. — А остальную сам потихонечку выкопаешь. Правда?

— Всю соберу, — кивнул Николай Лукич. — Как же иначе? — он с грустью вздохнул. — Зима долгая, надо запасаться.

— Зачем запасаться? — удивилась Екатерина. — В магазинах овощи круглый год продают.

Николай Лукич взял ведерко, лопату и, с трудом наклоняясь, — спина не хотела сгибаться, — принялся копать. Клубни с глухим звоном падали в пустое ведро.

Дочь продолжала нежиться на качелях. И тут до нее донесся этот характерный звук.

— Папуль, много не копай, — крикнула она. — Не напрягайся. Нас только трое.

Николай Лукич лишь головой покачал и подумал; «Ладно, пусть отдохнет, надышится, сил наберется. Воздух у нас не тот, что в городе».

— Скоро годовщина нашей с твоей мамой свадьбы. В этом году было бы ровно шестьдесят лет, — подойдя к дочери, сказал отец. — Может, ко мне загляните?

— Постой-ка, какого это числа? — задумалась дочь.

— Восемнадцатого. В четверг.

— Значит, приехать сможем только после работы, — констатировала Екатерина. — Пока посидим, поужинаем — уже полночь. А назавтра, невыспавшись, на работу?

— Тогда на выходные.

— Представляешь, на все выходные у нас запланированы выступления, а у мужа по графику рабочие дни.

— Что делать, это работа, — с пониманием кивнул Николай Лукич. — Ничего страшного, ваши одноклубники справятся без вас.

— Ты что! — дочь моментально распахнула глаза и присела. — Как это без нас? Он постарается поменяться с напарником, на балу мы непременно будем.

— Значит, на бал пойдете обязательно, а ко мне приехать никак?

— Ты не видишь разницы?

— Если честно, — пожал плечами Николай Лукич, — не вижу.

Но раз тебе бал так важен…

На самом деле он не хотел понимать, почему родная дочь не может выделить для него хотя бы пару дней в году и помочь. Пусть до нее не доходит, что для него забота об урожае — единственная возможность быть востребованным. Почему бы ей не сделать отцу приятное, полезное, а порой необходимое?

Напарившись и поев шашлыка, дочь с мужем уехали. Николай Лукич, проводив детей, с грустью посмотрел на картофельное поле и лишь тяжело вздохнул.

Утром Николай Лукич с большим трудом навел порядок в бане, с грустью подумав: «Если сам себе не поможешь, никто не поможет». Выполнять даже самую простую работу становилось все сложнее.

Юбилей свадьбы Николай Лукич решил отметить трудовыми успехами и приступил к копке картошки. Да, ноги плохо слушались, спина не сгибалась, пальцы немели. Зная, что помощи не будет, он не позволял себе расслабиться.

К вечеру от напряжения у него болели все суставы и мышцы. Тяжесть ощущалась во всем теле. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. После нехитрого ужина с трудом прилег на кровать.

Сердце никак не хотело успокаиваться и продолжало бешено колотиться. От напряжения стучало в висках. Перед глазами расплывались оранжевые круги. Неожиданно вспомнил слова дочери:

— Папуля, я тебя очень сильно люблю.

Он невольно улыбнулся. Хорошую дочь вырастил, красавицу.

Николай Лукич попытался успокоиться. Боль потихоньку стала привычной и уже не такой острой. Человек ко всему привыкает, даже к раздирающей мышцы боли. Незаметно он стал проваливаться в небытие…

А где-то там, всего за пару десятков километров, дочь воодушевленно и с удовольствием выделывала свои па, покоряя сердца многочисленных зрителей несравненным нарядом и прекрасным выступлением.

Закончив читать, я отложил смартфон в сторону и посмотрел на хозяев. Они молчали. Понятное дело, не сразу такое переваришь.

Наверняка, не такого отношения к себе на закате жизни ждал Николай Лукич от человека, которого вырастил и поставил на ноги. Совсем не такого. Только даже думать об этом, скорее всего, себе не позволял.

— К сожалению, — прервала молчание Мария Ивановна, — многие сталкиваются с таким отношением и непониманием детей к проблемам родителей. Наверное, в свое время они своих деток немного перелюбили, перехвалили. Словом, что посеяли, то и пожинают.

— Современная жизнь тоже вносит свою лепту, — подключился к разговору Иван Федорович. — Легкость в мыслях, чувства даже к близким людям лишь поверхностные. У молодежи возникает только временное сочувствие.

— У молодых людей множество своих проблем, — вступилась за подрастающее поколение Зоя. — Это тоже надо понимать.

«Тут не поспоришь, — подумал я. — Что посеяли, то и выросло. Винить некого. Остается только констатировать факт».

— А я согласен с дочкой Николая Лукича, — подал голос Василек. — Если так трудно обрабатывать огород, зачем отцу надрываться и заготавливать столько картошки, когда ее всегда можно купить? Почему бы не копаться в огороде по мере угасающих сил?

«Посадить пару-тройку кустов тех же помидоров можно и при определенных условиях, этого было бы достаточно, — согласился я. — Но год на год не приходится, можно остаться вообще без урожая. Вот и сажают так, что иногда девать некуда, а другой раз только-только хватает».

— Движение — это жизнь, — сказал я. — Если только сидеть или лежать, останется лишь умереть. Поэтому нужно шевелиться, а не обреченно ждать известного исхода.

— Вы, Арсений, абсолютно правы, — кивнул Иван Федорович. — Это, во-первых. А во-вторых, человек, привыкший всю жизнь кормиться с земли, просто не поймет, зачем тратить немалые деньги на то, что лежит под ногами, стоит лишь чуточку усилий приложить?

— Именно этого дочь и ты, внучек, — присоединилась к мужу Мария Ивановна, — понять не смогли.

Неожиданно. Такой интересный получился разговор. Тронул, видно, слушателей мой рассказ.

— Арсений, — вернулся к началу нашего разговора Иван Федорович. — Это все вы представили, лишь увидев старика на грядках?

— Так и было. Вы же хотели узнать, как рождаются сюжеты.

— Так это выдумка? — воскликнула Мария Ивановна. — Ну и фантазия у вас!

— Хорошо, что это всего лишь пылкое воображение, — с облегчением вздохнул Иван Федорович. — В реальности такое отношение детей к родителям ужасно.

— Хорошо, что у нас детки не такие, — улыбнулась Мария Ивановна. — Правда, Васятка?

— Конечно! — горячо откликнулся внук. — Мы вас очень любим.

— Счастье вы наше! — с умилением поглядывая на внука, вздохнула хозяйка.

— Счастье, — задумчиво повторил я. — Счастье — понятие растяжимое.

— Как это? — не удержался от вопроса Василек.

— Все очень просто, — улыбнулся я. — Но, как говорят, есть нюансы.

— Интересно было бы узнать об этом подробней, — без тени улыбки заявила Зоя. — Счастье оно или есть, или его нет. Какие могут быть варианты?

— Рассказал мне эту историю один хороший знакомый.