Мой восторг от жизни обоснован.

Бог весьма украсил жизнь мою:

Я, по счастью, так необразован,

Что все время что-то узнаю.

И. Губерман

В эту ночь опять плохо спал. Нет, за перегородкой была полная тишина. На какое-то время я даже забывался, но уже, казалось, через мгновение просыпался, с напряжением прислушивался и через пару секунд вновь проваливался в небытие. Так и промучился до самого рассвета. Просыпаться не хотелось, но и валяться средь белого дня тоже не комильфо.

Завтра утром мы уже будем в Иркутске. Пора привести мысли и записи в порядок. Только от одного Очкарика узнал столько интересного.

Пришлось быстренько перекусить и приняться за работу. Я достал планшет и стал набирать текст. Завершить это занятие мне не было суждено. В проходе вновь собрались пассажиры. Очкарик с Валентиной что-то оживленно обсуждали. Любопытство пересилило, я отложил планшет и вышел к ним.

— Валентина, — обратился мужчина к моей попутчице, — вы заботитесь о сыне, словно он малое дитя. А ведь парень уже давно взрослый. Отпустите его от себя. Позвольте самому совершать ошибки.

— Для этого моего благословения не требуется, — горько усмехнулась любящая мать. — Он уже их допустил, — она с нескрываемой нежностью посмотрела на сына. — Теперь едем разбираться.

Зацепил меня их разговор. Покопался в памяти. Был у меня рассказ на похожую тему.

— Друзья, — обратился я к ним. — Не пора ли вам передохнуть от дискуссии?

— Вы имеете что-то нам предложить? — полюбопытствовал Очкарик.

— Да, — кивнул я. — Рассказ называется «Плохая мать».

— Читайте, — с нетерпением попросила Толстушка — любительница послушать истории.

Я принес планшет и загрузил нужную страницу.

Двухлетний Сережа ползал по полу на четвереньках и постоянно совал в рот все, что только находил. Мать поглядывала в его сторону, но не останавливала.

— Вера, ты чего молчишь? — увидев такой непорядок, возмутилась заглянувшая к соседке Людмила. — Ребенок всякую гадость в рот тянет, а тебе хоть бы хны.

— Главное, чтобы не проглотил, — беззаботно пожала плечами Вера. — Пусть закаляется. Нечего слабаков растить.

Людмила лишь головой покачала. Что тут скажешь? Спорить же не будешь. Она пусть и плохая, но мать, ей виднее. Страшно было за малыша.

Помнится, и я при первой встрече испытал нечто подобное. Около квартиры Людмилы увидел на лестничной площадке двухлетнего карапуза, который совершенно голый и босой стоял на бетонном полу.

На улице в это время было минус десять. В подъезде чуть теплее. А он спокойно стоял и с любопытством смотрел на меня.

Волосы встали дыбом. Как же иначе? Малыш на бетонном полу, голый и босой. У любого бы сердце дрогнуло.

Услышав шаги, из квартиры выглянула Вера:

— Арсений, проходите ко мне. Людмила немного задерживается, просила вас подождать. Сереженька, поздоровайся с дядей.

Малыш надул щеки, посмотрел на меня исподлобья. И удивительно низким голосом, коверкая слова, выдал:

— Дратвуйте! — и нырнул матери за спину.

В квартире Веры царил творческий беспорядок. В детской кроватке, на диване, стульях и тумбочке валялась одежда. В большой картонной коробке в углу возились хомячки. Возле них прямо на полу расположился Сергей и с усердием принялся поглаживать лохматую болонку, которая доверчиво положила морду ему на колени.

«Вера — плохая мать. Это очевидно, — с возмущением размышлял я. — Эдак ребенок и до отрочества может не дожить…»

Как известно, не стоит лезть со своим уставом в чужой монастырь. Ничего не оставалось, как спрятать негодование и промолчать.

Между тем Вера, ничуть не смущаясь, сбросила с ближайшего стула бесформенное тряпье прямо на пол и сказала:

— Арсений, присаживайтесь, пожалуйста. Сейчас чайник поставлю, попьем чайку.

— Спасибо, — вдыхая тяжелый воздух, едва выдавил я из себя и осторожно присел на предложенный стул. — Не беспокоитесь обо мне. Надеюсь, Людмила скоро придет.

— Ваша воля, — согласилась Вера и ретировалась в кухню, где, судя по запахам, готовила обед.

Хорошо, что не пришлось долго ждать. Даже не знаю, как все это выдержал. Запахи из кухни смешивались с амбре, исходящим от хомячков, лохматой псины и от давно не знавшей капитальной уборки квартиры.

— Вера хорошая, — как только мы зашли в квартиру Людмилы, она предварила мои вопросы. — Добрая, отзывчивая. Всегда готова помочь.

После этих слов пыл мой немного поостыл. Высказываться смысла не было. Людмила и так все прекрасно понимала.

Вспоминая этот эпизод, справедливости ради стоит заметить, что и моя разъездная жизнь не всегда позволяла соблюдать все гигиенические правила и нормы. И так было с детства. Ходить в водные походы я начал с тринадцати лет.

Лодка, байдарка, палатка — непременные атрибуты. К ним прилагались некоторые дивиденды. Спокойная река пленяла своей умиротворенностью. От пряных запахов камыша и осоки кружилась голова. Песни у костра завораживали. Ночное небо в звездах навевало мечты. Тишина вокруг. Красота!

Походы длились, как правило, от пяти до пятнадцати дней. Лето. Жара. Работа на веслах. Несомненно, в течение дня неоднократно хотелось пить. А вокруг вода. Речная. Нефильтрованная и некипяченая.

Ни секунды не сомневаясь, я зачерпывал забортной воды неудовольствием утолял жажду. Да и перед приемом пищи в походах мыл руки, лишь ополоснув их в реке, смыв тем самым только явную грязь. И хоть бы когда от живота страдал.

Много позже при посещении Египта что-то на кухне в отеле пошло не так, и все постояльцы к вечеру бегали, как говорится, дальше, чем видели. У меня же лишь побурчало чуток в животе. Если бы не другие страдающие, я бы этого даже не заметил.

К слову сказать, моя мама была чрезмерно заботливой. С раннего детства постоянно укутывала меня, боялась, что замерзну. Поэтому я и по сей день частенько страдаю от простуды.

Тогда же, глядя, как Вера совершенно не заботится о сыне, я насторожился, понимание пришло позже. Не знал я тогда, что подобным фактам есть научное обоснование. И понял это лишь после того, как с моей знакомой Валентиной произошел неприятный инцидент.

Пришла к ней в гости школьная подруга Альбина, с которой не виделись много лет. Как водится, Валентина приготовила всякие яства. Слегка перекусили, но основательно кушать не хотелось: за окном-то сорок градусов жары.

Уселись на диване в комнате, там чуть прохладней и воздуха больше. Полистали старые альбомы, повспоминали, повздыхали.

— Попить бы, — сказала Альбина. — У тебя кипяченая вода есть?

— Не держу, — призналась Валентина. — Хочешь, чай заварю?

— Ты что? — замахала руками Альбина. — И так жарко.

— Тогда можно фильтрованную, — предложила хозяйка. — Сама такую пью.

— Ни в коем случае! — воскликнула Альбина. — Только кипяченую,

— Тогда, может, яблоко съешь?

— Это можно, — согласилась гостья.

Они прошли в кухню, Альбина помыла яблоко кипятком, тщательно протерла губкой, насухо вытерла полотенцем и только после этого решилась откусить.

Прошло за разговорами еще какое-то время. Жажда Альбину не отпускала. Вот если бы воды было вдоволь, тогда другое дело. А так мысли о каком-нибудь прохладном напитке не давали женщине покоя. Пить ей хотелось все больше.

— Ладно, — наконец решилась Альбина, — давай фильтрованную.

Через час пришлось вызывать скорую. Альбину буквально выворачивало наизнанку. Она едва справлялась с приступами.

Позже по предписанию врачей ей специальными средствами восстанавливали флору в кишечнике. Она настолько выхолостила свой организм, что исчезли не только вредные, но и полезные микроорганизмы.

После этого случая я и задумался. Вспомнил плохую мать Веру. И вот, что удалось выяснить.

Когда зарождается человечек в утробе матери, один из органов в нем составляет одну треть веса. Это вилочковая железа, или тимус, которая находится в верхней части груди у эмбриона. Впоследствии именно в этой железе происходит созревание клеток иммунной системы.

Малыш тащит все в рот? Не надо бить его по рукам. Тем самым он тренирует иммунную систему. Чем больше тащит, тем лучше.

К двенадцати годам эта железа становится маленькой. У взрослого человека ее почти нет, редуцируется. Считается, что она все сделала и теперь не нужна.

Несомненно, начинать жить по этому правилу нужно не прямо сейчас, когда ребенок уже успел привыкнуть к вашим прежним установкам, а с раннего детства. Все должно быть в разумных пределах, конечно. Если, скажем, вы разложили отраву для мышей или тараканов, а малыш ползает рядом, никакой иммунитет не справится. В остальном теория вполне заслуживает внимания.

Жаль, нельзя сохранить вилочковую железу на всю жизнь. Взрослым тоже можно повысить иммунитет разными способами, однако происходить это будет довольно долго и не так эффективно, как в младенчестве.

С детьми совсем другая картина. Ребенок сует немытые руки в рот? Поднимает с пола неизвестный предмет и пробует его на вкус? Не стоит беспокоиться, ведь иммунитет таким образом обучается и накапливает опыт.

И вот тогда я понял, что именно у таких плохих матерей, как Вера, дети не боятся ни холода, ни жары, вырастают здоровыми, не подвержены инфекциям.

Я отложил планшет в сторону. Мои слушатели молчали. Было над чем задуматься. Конечно, закалять ребенка нужно, но не такими же экстремальными методами, как стоять босиком на полу зимой в подъезде. В любом деле крайности вредны.

— Может, так оно и есть, — в раздумье сказала Толстушка. — Но я бы со своим ребенком побоялась так поступить.

— Укутывать младенцев, чтобы тело не дышало, — высказался Артист, — тоже не есть хорошо. Мне нравится малыш в коляске с голыми ножками, который принимает солнечные ванны.

— Иногда чересчур опекающие мамочки, — подметил Виталий, — наносят гораздо больше вреда своим деткам, чем спокойные.

Согласен, нельзя доводить до абсурда. Всегда нужно подключать голову, тогда, думаю, особых проблем не возникнет.

Постепенно народ просыпался. То тут, то там открывались двери, пассажиры выходили из своих купе. Из соседнего так никто и не показался.

Пренебрегая всеми приличиями, подошел к заветной двери. Совсем немного помедлил и рванул ручку в сторону. Заглянул внутрь. Даже не представляю, что предполагал увидеть. Но там никого не было. Вновь облом. Мы посудачили и разошлись по своим купе.

Поезд плавно двигался к конечной цели нашего путешествия. И только под вечер все вышли в проход. Мы не признавались себе, но желали увидеть таинственных пассажиров из не менее загадочного купе.

— Давайте мыслить логически, — предложил я. — Рассказывайте, кто и что видел. Припоминайте мелочи. Это важно.

— Нечего припоминать, — отозвался Очкарик. — Двери в купе открыты, все на виду. Чужих не было.

Все согласно закивали. Сам не видел никого постороннего. Но кто-то же был в купе. Не могут же у всех пассажиров вагона быть одинаковые галлюцинации. Все слышали приглушенные голоса и возню. Но никто не видел их авторов.

— Постойте! Кажется, вы тусовались где-то здесь, — припомнил Виталий, кивнув на молодую пару из крайнего купе. — Около одиннадцати ночи.

— Мы в это время, — немного замялся парень и посмотрел на спутницу. — Были немного заняты.

— В покер играли? — усмехнулся Очкарик.

— А хоть бы и так. Вам что? — встряла в разговор девушка. — Хотели узнать правду? Вы ее узнали. Повторяю, из купе мы с девяти часов вечера и до утра не выходили.

Это уже интересно. Их видели, а они утверждают обратное. Что-то здесь не так.

— Там они были, — подтвердила Толстушка. — Мое купе с ними соседствует. Слышала, как ворковали. Полночи мне спать не давали.

— А вы не завидуйте! — вспылила девушка. — Нечего подслушивать.

— Да тут не хочешь, а услышишь, — слегка покраснела Толстушка. — Мне-то что? Любитесь сколько хотите, только другим спать не мешайте.

В этот момент в вагон зашел мужчина лет сорока в рубашке с коротким рукавом и при галстуке.

— Простите! Разрешите, — он протиснулся между нами, подошел к злополучному купе и вошел внутрь.

— Это он, — прошептал Виталий. — Где был два дня?

Мы переглянулись и всей толпой направились к нему.

— Что? — увидев нас, он поднял полку и достал свой чемодан. — Помочь хотите?

— А вы, — слегка замялся Виталий. — Где были все это время?

— Взял билет и не поехал, — широко улыбнулся мужчина. — Все очень просто. В соседнем вагоне едет моя подруга. Когда-то у нас с ней был роман. Да что-то потом не сложилось.

— Так вы были у нее? — радостно заулыбалась проводник.

— Да, — кивнул мужчина. — Из купе почти не выходили. Было что вспомнить. А в чем проблема?

— Проблемы, в общем-то, нет, — сказал я. — Только каждую ночь…

— Это молодежь из купе моей знакомой, ее племянник с женой, — не дал он мне договорить. — Они глухонемые. Так забавно смотреть, как общаются.

«Стоп! — воскликнул я про себя. — Вот почему во время ночных безобразий не было слышно слов. Да и то, что шумели, они не понимали».

— День проводили все вместе. А ночь, понятное дело, мы им мешали. Тогда предложил им отправиться в мое купе. Так что здесь ничего удивительного.

— Ага, — сказал Виталий, — только их никто не видел. Ни как пришли, ни как ушли. Странно, правда?

— Странно, — согласился мужчина. — Им незачем было скрываться. Только расписались и ехали в свадебное путешествие.

— Видите! — воскликнула девушка. — Вы говорили, что это мы тут шастали. Мишенька, — обратилась она к своему спутнику, надув губки, — почему нам не поверили?

— Не кипятитесь, — остановил ее мужчина. — Вы на самом деле похожи на моих знакомых. Те же шорты, футболки. В полумраке легко перепутать.

«В этом все дело! — наконец-то до меня дошло. — Сам видел их два раза. Только посчитал нашими попутчиками. Еще удивился, куда это они отправились в такую рань? Как оказалось, это была молодежь совсем из другого вагона. Вот почему мы не могли их вычислить. Теперь все встало на свои места».

— Постойте, — спросил Очкарик, — тогда почему этой ночью их не было слышно?

— Так они вчера на станции вышли, — пояснил мужчина. — Сегодня купе пустовало.

Тем временем мы подъехали к Барабинску — небольшому сибирскому городку с населением около сорока тысяч человек.

Жара по-прежнему не отпускала. Даже в центре Сибири было душно, как в Москве. Мы высыпали на перрон подышать пусть и горячим, но, как нам казалось, свежим воздухом.

И тут…