Свидания повторялись каждый день, в тот же час и на том же месте. Закончив работу, Клара мылась под краном и быстро убегала с фабрики. Домой возвращалась поздно, и Рената не переставала ругать ее за то, что она пренебрегает домашними обязанностями. Клара врала, объясняя, что на «Светоче» требуется ее присутствие дольше, чем она рассчитывала, и что она не может оставить одну сеньору Вальдес.

– В конце концов, ты должна подумать и о себе, – отвечала Рената в приступе горечи, следы которой время оставило на ее лице.

– Я и думаю о себе, мама.

– Нет, только о сеньоре Вальдес.

– Она не сделала нам ничего плохого.

Рената промолчала и задумалась. В самом деле, донья Инес не сделала им ничего плохого. Наоборот, она всегда о ней заботилась и о ее дочери тоже, а ее, Ренату, всегда защищала от Доминго.

И все-таки…

С того дня, как она послала Каталину учиться в Компостелу, Рената поставила донью Инес во главу угла своего гнева, словно это сеньора несла ответственность за ее ошибку.

– Мне бы хотелось, чтобы ты так же заботилась обо мне, как она. – Она столько лет не стремилась к общению с матерью, и вдруг впервые дочь служанки бросила вызов этой женщине, которая подменила ей мать в результате роковой случайности судьбы.

– Поди-ка сюда! – крикнула Рената.

Ее лицо было перекошено незнакомой до этого яростью.

Клара подошла к ней без страха. Рената замахнулась и отвесила ей сильную пощечину, оставившую след на щеке. Девушка никак не отреагировала. Она неподвижно стояла напротив, глядя на нее, как приговоренный к смерти смотрит на своего палача в суматохе боя.

– Ударь меня еще раз, – сказала она с вызовом.

Рената сцепила ладони, пытаясь сдержаться.

– Ты такая же упертая, как твой отец, – она словно выплюнула эти слова из беззубого рта.

Клара закрылась у себя в комнате, и поток ее слез был таким же обильным, как дожди, приносимые южными ветрами, которые дуют с той стороны холма Святого Духа. Она уткнулась лицом в матрас. В голове беспорядочно роились обрывочные мысли, оскорбления без адреса и адресованные всем, зловещие предчувствия, желания, о которых оставалось только сожалеть.

– Будь проклята моя жизнь! – выкрикнула Клара, уткнувшись в льняную ткань. – Будь проклято мое будущее!

В этот момент она вспомнила о письме, которое нашла в книге Эдуардо Пондаля. Она сделала все возможное, чтобы о нем забыть, и у нее это получилось, но в приступе горечи случайно приподняла матрас и наткнулась на него среди проволочных пружин. Когда-то она спрятала его в углу постели, сложив в несколько раз, пока оно не превратилось в бумажный комочек величиной с речной камешек.

Она развернула его дрожащими от нетерпения руками и перечитала, словно нечеткий почерк мужчины, не подписавшего письмо, однако оставившего в виде пометки свои инициалы, содержал правду, которая касалась именно ее.

Пунта до Бико, сентябрь 1899 года

Рената,

Если сделаешь, как мы договорились, я оставлю вам в собственность земли, на которых работает Доминго.

Больше повторять не буду.

Не вздумай на меня давить.

Сделай, как я сказал, и все будет хорошо.

Я обязан жить так, чтобы не рисковать своей репутацией.

Г. В.

Она перечитала письмо тысячу раз.

Вслух.

И шепотом.

Она читала, пока не расплакалась.

Перечитывала каждую строчку отдельно, пытаясь понять, почему было сделано подобное предложение.

О чем они говорили между собой?

Почему он сохранил письмо?

Почему не разорвал его в клочья?

В бурном порыве, не свойственном ее природной сдержанности, она выбежала из комнаты, словно одержимая, и побежала к главному крыльцу замка.

– Донья Инес! – крикнула она.

Лимита открыла дверь, удивленная тем, что Клара, которая всегда говорила тихим ровным голосом, так кричит.

– Что случилось, девочка моя? – спросила она.

– Я к донье Инес. Мне нужно с ней поговорить.

– Она собирается на фабрику. Подожди здесь, и пойдете вместе, – ответила служанка.

– Дай мне воды, – попросила девушка.

– Конечно, моя девочка. Поди, поди сюда, – сказала Лимита со своим милым акцентом.

Она дала Кларе напиться, а сама внимательно рассматривала ее лицо.

– У тебя что-то случилось, – сделала она вывод.

– Ничего особенного, Лимита. Я поругалась с матерью и теперь хочется выплакаться.

Служанка, которая никогда не видела ее в таком смятенном состоянии, крепко обняла ее.

– Ох, девочка моя! Не иначе как из-за мужчины ты поругалась с матерью.

Кларита не нашла, что ответить, и только бормотала что-то нечленораздельное.

– Что тут происходит?

Голос доньи Инес заполнил пространство кухни.

– Могу я с вами поговорить? – спросила Клара, вытирая слезы.

– Поговорим по дороге на фабрику.

Сеньора сделала четкие распоряжения по поводу возвращения Леопольдо из школы и его ужина.

– Скажите ему, чтобы слушался и не ждал меня вечером. Я приду поздно. Мне надо разобраться со счетами.

– Будет сделано, сеньора, – ответила Лимита, почтительно склонив голову.

Женщины отправились по дороге легким шагом. На Клару напала нервная икота, и донья Инес сказала ей, чтобы она успокоилась.

– Мне есть о чем волноваться, Клара? – спросила она.

– Нет, сеньора. Я никогда не причиню вам неприятностей.

– В данном случае я жду, что ты мне все расскажешь, – сказала сеньора Вальдес. – Даже если это выведет меня из себя!

– Донья Инес, я поругалась с матерью. Она дала мне пощечину.

– Как это она могла дать тебе пощечину? – воскликнула она в изумлении. – Ну-ка, покажи!

Она резко остановилась, взяла девушку за подбородок и слегка повернула ее голову.

– Да мне не больно. Вы об этом не беспокойтесь.

– О чем вы спорили?

– Она говорит, я прихожу поздно и совсем забросила домашние дела.

– А почему ты приходишь поздно?

Клара глубоко вздохнула, прежде чем сказать, что после работы она встречается с Сельсо. Вместо того чтобы сделать Кларе выговор, донья Инес обрадовала девушку тем, что стала интересоваться подробностями, и это вызвало у нее улыбку.

– Значит, ты встречаешься с матросом. Я его помню. И знаю, кто он. По-моему, он славный парень…

– Да, сеньора, и ему уже двадцать два года.

– Прекрасный возраст, дочка. Он тебя целовал?

– Только сюда, – она указала на щеку.

– Расскажи мне еще.

Донья Инес была в таком воодушевлении, что Клара, умолчав о других поцелуях, которые были между ними, перешла к рассказу о том, как они встречаются, о чем говорят, о снах, в которых она на борту большого корабля совершала долгие путешествия; поговорили они и о том, как нежно и трепетно он с ней обращается, как обнимает ее на берегу бухты Лас Баркас, а также о ее опасениях по поводу неосведомленности в правилах любви.

– У любви нет правил. Любви надо дать вырасти. И обращаться с ней бережно, как с фарфором.

Донья Инес разволновалась, произнеся эти слова, которые перенесли ее в счастливые годы, проведенные рядом с Густаво Вальдесом. Клара внимательно слушала рассказ сеньоры, а инициалы ее мужа то и дело вспыхивали у нее в мозгу.

– В нашей любви не было ни стратегии, ни расчета, ни предвидения. Мы влюбились друг в друга, не зная, что уготовила нам судьба.

– Продолжайте, сеньора. Мне так нравится вас слушать.

– Это все, дочка. Мое замужество было очень счастливым.

– Вы еще любите дона Густаво?

– Люблю, – подтвердила она. – Быть может, не так, как в первый день, но так, как я сама придумала за все эти годы разлуки. Я несу его в своем сердце и жду, когда жизнь возьмет на себя труд сделать все остальное.

«Жизнь тверда, как железо, ее так легко не перекрутишь, мы очень редко можем что-то изменить в нашей судьбе, и для этого надо стать невероятно стойкими». Последнее соображение она не высказала, Кларита все равно бы его не поняла.

– Вот что я тебе скажу. Ты молода и перед тобой твое будущее. Ты сможешь сделать его таким, как захочешь. Препятствия будут только те, которые ты сама нагородишь в своей жизни. Пусть любовь растет. Поверь мне. Ты никогда не раскаешься в том, что у тебя была любовь.

Женщины шли по аллее Лесо в молчании, последовавшем за этими словами. В кармане своего полупальто Клара нащупала кончиками пальцев листок бумаги с письмом, написанным доном Густаво ее матери, и решила не показывать его сеньоре. Донья Инес не заслужила такого, она не заслуживала этой пытки: узнать, почему ее супруг написал эти строчки служанке, и когда и где он их написал, и какой дьявол его надоумил. Шагая по дороге, она приняла решение не причинять боли донье Инес. Она спасет ее из пламени ада и сама найдет способ установить контакт с доном Густаво.

Слезы навернулись на голубые глаза, которые вдруг стали цвета моря, когда оно серебрится в предвечерние часы. Теперь они были серые и потемнели, словно хотели что-то сказать.

– У меня все прошло, сеньора, – сказала Клара. – Пойдемте работать.

Настанет день, и Клара поймет: как правду ни скрывай, она всегда победит ложь. И она должна сделать все возможное, чтобы доискаться до истины.

В тот же вечер, в условленный час Клара и Сельсо снова встретились на Лас Баркас. Прилив опустошил берег, украсив торчащие из воды рифы зимними водорослями. Пахло селитрой и ракушками, вдалеке квакали лягушки.

Они увиделись, крепко обнялись и долго и страстно целовались. Потом, обнявшись, гуляли по пустынному берегу и долго говорили о том, как у него прошел день в море, а у нее на фабрике.

– Смотри, что я принесла, – сказала Клара, широко улыбаясь.

– Что это?

– Консервы с фабрики «Светоч». Не думай, я их не украла, нет! Когда все заказы раздали, осталось несколько лишних банок для работниц. Но я оказалась проворнее всех.

Они сели на песок, открыли банку с моллюсками и стали есть. Клара предупредила его, что ей надо вернуться домой пораньше, чтобы опять не поругаться с Ренатой, и не стоит терять ни одной секунды из того немногого времени, что они могут провести вдвоем. Сельсо был по своей природе чрезвычайно любопытным, обо всем спрашивал, всем интересовался, вплоть до самых незначительных подробностей.

– Расскажи мне, где ты живешь, каков замок сеньоры Вальдес, кто твоя мать, твой отец и почему у тебя нет братьев и сестер?

Так проходили часы. Он спрашивал, она рассказывала то, что считала нужным, однако не все. В сущности, совсем мало.

Его очень привлекала сеньора Вальдес. Клара сразу же опровергла всевозможные слухи о ней и в тот вечер так долго рассыпалась в похвалах, что Сельсо ее перебил:

– Ладно тебе приукрашивать! Когда ты ей надоешь, она выгонит тебя ко всем чертям. Хозяева все такие.

Клара покачала головой и взяла его за руку.

– Она больше, чем хозяйка. Вот бы тебе с ней познакомиться.

– Я бы с удовольствием, – ответил он.

– В Новый год! – воскликнула она. – Мы будем праздновать на «Светоче» с вином и закусками и пригласим матросов, которые работают с нами. В этом году ты сможешь прийти!

– Как раз об этом я и хотел поговорить, Клара.

– О чем?

– Меня не будет здесь в Новый год.

– Почему? – потерянно спросила она.

– Мне предложили работу на «Санта-Исабель». Один из кочегаров сходит на берег в Корунье, и я его заменю.

Клару словно парализовало. Она не отрывала взгляда от влажного песка и чувствовала комок в горле.

– Ты ничего не скажешь? – спросил Сельсо.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Малышка, не грусти, я вернусь, и мы поженимся. Мне ничего не надо, только твои поцелуи и твоя нежная кожа.

У Клары все внутри сжалось. Она подумала о своей жизни, такой короткой и такой напряженной, и еще о гулящей женщине в порту. Она решила, что Сельсо произнес эти слова просто так, чтобы снять с себя ответственность за то, что оставляет ее одну на этой земле, где должны быть двое.

– Уверена, ты говоришь это всем…

– Ошибаешься, только тебе.

Пароход «Санта-Исабель» принадлежал компании «Трансатлантика эспаньола», председателем которой был маркиз де Комильяс, и построен он был на судостроительной верфи Кадиса в Матагорде[48]. Его спустили на воду 21 октября 1916 года. Четыре года он пересекал Атлантику до Фернандо-По с остановками в Кадисе и на Канарах и шел в Аргентину, где был конечный пункт назначения. Среди людей моря «Санта-Исабель» слыла кораблем мечты. Судно девяносто метров длиной и двенадцать шириной вмещало четыреста пассажиров и восемьдесят человек экипажа. Оно развивало скорость более десяти узлов. Стоило шесть миллионов песет и на тот момент было одним из самых дорогих судов: у него было два винта с четырьмя лопастями, восемь шлюпок, каюты первого, второго и третьего класса и роскошные гостиные, где накрывали обед и ужин на скатертях из тонкой материи и с дорогой посудой.

– Это мечта работать с таким экипажем, Клара. – Он приблизился к ней и нежно поцеловал в шею. – Кто знает, что будет завтра? Одно я знаю наверняка: я вернусь c деньгами, чтобы снять для нас хорошее жилье.

– Сейчас это не имеет никакого значения.

Клара встала, отряхнула песок и пошла прочь, больше не сказав ни слова. В голове у нее раздавались слова доньи Инес: «Пусть любовь растет. Поверь мне. Ты никогда не раскаешься в том, что у тебя была любовь».

Она, не оглядываясь, побежала по дороге к холму Святого Духа.

И вдруг выкрикнула в темноту:

– А что делать с этой любовью?

Ответ Сельсо услышал только ветер.