В середине сумрака ночи Сезар проснулся – резко, словно его окатило водой. Некоторое время он смотрел в потолок, а потом встал, не глядя направо. Он знал, что туда нельзя смотреть. Что в темноте можно увидеть что-то такое, чего ему видеть нельзя.

Он спешно оделся, внимательно не глядя на кровать.

Туда нельзя было смотреть.

Он взял огниво, высек искру, зажег свечу.

Да, да, так будет лучше – ведь совсем темно. Ставни закрыты, чтобы не было видно греха. Чтобы не было видно страха и сомнений.

Сезар нашарил свой меч, пристегнул его к поясу.

Бежать, бежать отсюда.

Он шагнул к двери, взялся за ручку – металл холодил руку. Но в первый раз в жизни Сезар горел в лихорадке весь, целиком, сгорая, и даже думать не мог.

Он распахнул дверь. За дверью была тьма. За дверью щерилась пустота.

Он словно не мог уйти, не посмотрев в последний раз на ту, что лежала на кровати. Он почувствовал, что тугая жила, висельная веревка тянет его обратно к кровати.

Как заколдованный, он повлекся за этой силой, потянулся туда, маленькими шагами, против собственной воли. Он сел на кровать, поднес свечу и потом лишь посмотрел на нее.

Она спала. Грудь ее почти не вздымалась. Лицо ее было бледным, предсмертным, восковым, мраморным. Разве человек может быть так бледен, как она?

Может быть, она мертва? Может быть, она тоже умерла – и все это привиделось ему, от горя потерявшему рассудок?

Медленно-медленно, тихо-тихо текли капли воска по свече. Пламя потрескивало, а в остальном мир молчал. Петух не кричал, жаворонок не пел, монахи не заводили молитвы. Мир плыл в предсмертной дреме, застыв и увязнув в тишине.

А Сезар смотрел на нее.

Капля воска сорвалась со свечи и ударилась о ее щеку.

Лукреция открыла глаза.

Они смотрели друг на друга так, как смотрят перед смертью, так, как Адам и Ева смотрели друг на друга в первый день творения.

Сезар выдохнул, и свеча погасла.

Он бросился прочь, рванулся в дверь – на этот раз она поддалась – и выбежал в коридор.

Грех, Сезар, грех.

– Это грех, – прошептал он. – Поздно теперь. Теперь все, грех. Не искупить. Не отмолить. Грех.

И он бежал, заломив руки, ослепленный безумием, прочь.