Монако довелось увидеть, как войска Итальянской армии маршировали вдоль склонов гор, когда весной 1796 года генерал Бонапарт перенес свою штаб-квартиру из Ниццы в Альбенгу. И будущий император французов на одну ночь остановился в уединенном доме, расположенном на дороге между Ла-Тюрби и Рокбрюном, и там он даже получил несколько приказов и депеш. Постепенно театр военных действий удалился от этих мест, и в Монако было относительно спокойно вплоть до неудачной битвы при Нови в 1799 году.

Историки отмечают, что генерал Бонапарт прибыл в Монако 13 жерминаля IV года, то есть 2 апреля 1796 года.

Андреа Аппиани. Портрет Наполеона Бонапарта. 1805

Во время осады Генуи английские корабли блокировали побережье, и осадное положение было объявлено и в Монако тоже, где артиллерийское управление Антиба собрало значительные материальные средства и большое количество боеприпасов. Но охраной Монако пренебрегли, оставив там всего несколько человек, и это едва не привело к потере крепости. Английский фрегат неожиданно появился 23 мая 1800 года, и его экипаж «обратил внимание» на припасы, вынудив местных жителей помогать с их транспортировкой. Порох погрузили на борт, а тяжелые орудия сбросили в море.

Генерал Бонапарт оставил генералу Готье командование Ниццей, а генералу Касабьянке – побережьем. Сам он направлялся в Ментону <…> Немногие старики до сих пор помнят длинноволосого героя с орлиным взором, который совершил суровые переходы в Приморских Альпах, предвосхитив победы при Монтенотте, Миллезимо и Лоди. Несколько писем Бонапарта было отправлено из Ментоны, Альбенги, Финале и Савоны.

По большому счету никаких военных действий в Монако больше не происходило, за исключением тревоги, вызванной в 1813 году нападением англичан на Бордигеру, по случаю чего генерал Гаспар Эберле, командовавший в Ницце, мобилизовал Национальную гвардию.

Если не считать этих инцидентов, ставших слабым противовесом великим войнам Республики и Империи, внутренняя жизнь бывшего княжества протекала в полном спокойствии.

Князь Оноре III, как уже говорилось, умер в 1795 году, и после его смерти его наследники оказались в очень непростом положении. Повсюду царила анархия. Старший сын князя (будущий Оноре IV) был изгнан, а все княжеское имущество конфисковано. А потом, уже при Империи, все попытки вернуть собственность сталкивались с чередой непрекращающихся формальностей, запутанных и крайне противоречивых правил, а также административных мер, граничащих с произволом. Решения принимались медленно, что было губительно для заинтересованной стороны.

Так что наследникам Оноре III потребовались неустанные усилия, чтобы прийти к каким-то решениям, и только по прошествии семи лет часть имущества их семьи была возвращена герцогу де Валентинуа[20] и принцу Жозефу (его младшему брату), причем последний все же смог добиться своего окончательного исключения из списка эмигрантов.

Неизвестный художник.

Портрет Оноре IV. 1810-е

Жозеф Гримальди вернулся во Францию еще в 1795 году, и ему очень помог Шарль-Морис де Талейран-Перигор, который вскоре стал министром иностранных дел. Благодаря этому вмешательству принц получил вид на жительство во Франции. И тем не менее оба брата в течение долгих лет вынуждены были прибегать к посредничеству «деловых людей», которые жестоко и бессовестно пользовались их незавидным положением.

В этих условиях герцог де Валентинуа, страдавший тяжелой болезнью, провел в бездеятельности весь период Консульства и Империи. Если бы не это обстоятельство, старший сын Оноре III, несомненно, получил бы какую-то компенсацию, поскольку Наполеон, став первым консулом, а потом и императором, стремился привязать к себе представителей знатных французских семейств, а позиция самого Оноре III с самого начала Революции предполагала, что его сыновья легко присоединятся к новому режиму.

История судьбы княжеского дома, впрочем, была историей судьбы большинства семей высшей аристократии в тот период. Имея возможность добывать средства только за счет передачи наиболее очевидных своих прав на спорную собственность финансовым спекулянтам, наследники Оноре III почти полностью лишились огромных земельных владений, которыми этот князь управлял <…> То, что осталось, обрушилось на них, в конечном счете разрушив их состояние.

А вот Жозеф Гримальди поступил на службу. В апреле 1807 года он был назначен одним из четырех капитанов элитных жандармов императорской гвардии. В июне Наполеон сделал его одним из своих офицеров по поручениям, и это именно он доставил Жозефине (первой и любимой супруге Наполеона) новость о заключении Тильзитского мира. Через некоторое время он стал камергером императрицы и 3 декабря 1807 года был произведен в кавалеры ордена Почетного легиона.

Если Оноре Гримальди стал герцогом де Валентинуа, то Жозеф был известен при дворе императора как «месье де Монако». Во всяком случае, императрица Жозефина именно так называла его в письме королеве Гортензии (своей дочери) от 19 июля 1807 года, где она объявила о его прибытии с вестью от императора.

То же самое было и с Оноре-Габриэлем (старшим сыном Оноре IV, будущим Оноре V). Родившись 14 мая 1778 года, он по достижении 20-летнего возраста поступил на службу в кавалерийский полк. Потом он был откомандирован в штаб к генералу (будущему маршалу) Груши. Генерал быстро отметил качества своего молодого адъютанта, которому он неоднократно доверял поручения, которые принято называть «особыми». Осенью 1800 года Оноре-Габриэль Гримальди отправился со своим генералом в Граубюнден, где дивизия Груши присоединилась к армии генерала Жана-Виктора Моро. Известно, какую героическую роль Груши сыграл в блестящей победе 3 декабря 1800 года при Гогенлиндене. Там молодой Гримальди был ранен сабельным ударом в руку, а потом получил чин лейтенанта.

Жорж Руже. Портрет Эммануэля Груши.

1835

Эта рана, усугубленная крайней усталостью, подорвавшей его здоровье, вынудила Оноре-Габриэля приостановить военную службу. Он не смог принять участие в сражении при Аустерлице и вернулся к своим обязанностям у генерала только осенью 1806 года. В последующие дни после сражений при Йене и Ауэрштадте кавалерийский корпус Мюрата, в состав которого входила дивизия Груши, был брошен в погоню за принцем Гогенлоэ, который совершал вынужденные форсированные марши, чтобы избежать отсечения при отступлении. 26 октября Оноре-Габриэль Гримальди настиг противника у Зехденика и захватил в плен целый батальон вражеской пехоты.

Двумя днями позже корпус принца Гогенлоэ был разгромлен, и после битвы генерал Груши написал: «Мой адъютант Монако своим мужеством и присутствием духа способствовал успеху сражения». За этот подвиг Оноре-Габриэль был произведен в капитаны и выдвинут в кавалеры ордена Почетного легиона. В декабре он оставил свои обязанности адъютанта генерала Груши и присоединился к 25-му егерскому полку. С ним он участвовал в Силезской кампании и в битве при Эйлау (8 февраля 1807 года).

Обожая блеск, Оноре-Габриэль приложил все усилия, чтобы создавать безупречные экипажи, и в то время он занял достойное место среди известных людей благодаря своему выезду и элегантности. Мемуары того времени показывают, что он приехал из Мальмезона в Париж в карете, запряженной шестеркой лошадей.

Потом молодой Гримальди был назначен адъютантом маршала Мюрата, с которым он остался в Варшаве. Он участвовал в Фридландской кампании и присутствовал при сдаче Кёнигсберга. В битве при Гуттштадте он получил тяжелое ранение штыком. Затем он последовал за маршалом в Испанию, а во Францию вернулся лишь в августе 1808 года.

В 1809 году Оноре-Габриэль Гримальди стал обер-шталмейстером (старшим начальником конюшни) императрицы Жозефины. Наполеон сделал его бароном империи 15 августа 1810 года, и с того момента он звался бароном де Монако. Он пробыл при Жозефине до самой смерти императрицы в загородном дворце Мальмезон.

Как видим, этот представитель семейства Гримальди пользовался благосклонностью императора, оставаясь при этом в относительно скромном положении по сравнению с тем, которое он мог бы занимать, если бы не революция.

И тут уместно было бы сказать, что в наполеоновской армии служило немало монегасков, в том числе в достаточно высоких воинских званиях. Например, Доминик-Антуан-Мари Ведель, родившийся в 1771 году в Монако, был в наполеоновской армии дивизионным генералом (с 1807 года). Он попал в плен в сражении при Байлене в Испании, а потом, после освобождения, был предан суду и лишен всех наград и званий. Впрочем, уже в 1813 году его реабилитировали, и он опять стал командующим дивизией в Италии. А его брат, Антуан Ведель, был подполковником императорской гвардии и погиб в сражении при Лейпциге.

Что же касается герцога де Валентинуа и его брата, то они, все еще испытывая финансовые трудности, в 1809 году вновь попытались вернуть себе свои княжеские владения, находившиеся в руках государства. Или хотя бы получить за них нормальную компенсацию. И они добились права на оценку своего утраченного имущества. Такая оценка в конце концов была проведена, и получилось, что дворец Монако, различные дома на Скале, мельницы и фабрики, которые когда-то были построены на личные деньги Оноре III, здания в Ментоне и окрестностях и т. д. «потянули» на сумму более 900 000 франков.