В начале августа, в один из погожих дней, когда уже ощущалось прохладное дыхание осени, а в кроны деревьев золотой сединой закрадывается желтый лист, в администрацию Казани пришло короткое письмо из Святого Престола за подписью его Высокопреосвященства Анджело Содано. Он сообщал о том, что 25 августа римский понтифик передаст Чудотворную Казанскую икону Божьей Матери в дар Русской православной церкви. По случаю столь знаменательного события состоится Торжественная церемония прощания папы римского Иоанна Павла II с иконой, на которое он приглашает господина Камиля Исхакова с сопровождающими лицами (в количестве 5-ти персон).

Уже вечером, вернувшись с работы домой, Камиль Шамильевич весело сказал жене:

— Фания, помнишь, ты как-то обмолвилась, что у нас не было свадебного путешествия?

— Когда это я такое говорила? — удивленно посмотрела на мужа Фания. — Меня всегда все устраивало. Я вышла замуж за самого лучшего мужчину. У нас была отличная комсомольская свадьба, я и сейчас иногда просматриваю эти фотографии. Ты там такой молодой…

— Вот видишь, я все помню, а ты — нет, — улыбнулся мэр.

— Хочешь сказать, что ты злопамятный? — притворно возмутилась жена.

— Нет, я хочу сказать, что желание любимой женщины — для меня закон! Двадцать третьего августа отправляемся в свадебное путешествие. Извини меня, что получилось с некоторым запозданием… Но, думаю, это не страшно.

— Ты шутишь?

— Нет, я серьезно.

— И куда же мы поедем? — насторожилась Фания.

— В государство Ватикан! В город влюбленных!

— Это Париж — город влюбленных. А тут совсем другое, — мягко возразила Фания.

— Но ты ведь не против съездить в Рим?

— Камиль, ты обманщик! Признайся, ты едешь туда по делам?..

— Слукавил немного, — рассмеялся Камиль. — Действительно, по делам, но в Ватикан мы с тобой точно едем! Что нам мешает считать эту поездку свадебным путешествием?

— Ну, я хотела немного другое…

— Другое, говоришь… — Камиль Шамильевич призадумался. — Хорошо, будет и другое… Тогда я подарю тебе на твой день рождения романтический ужин в Париже.

— Ты лучше скажи, какое дело у тебя в Ватикане?

— Папа прощается с Казанской иконой Божьей Матери, и я приглашен на торжественную церемонию. Вместе с тобой, конечно.

Папа Иоанн Павел II с начала июня жил в своей летней загородной резиденции в Кастель-Гандольфо[222], спасаясь там от городской духоты и смога. Это было живописное место, расположенное в двадцати четырех километрах к юго-востоку от Рима на Альбанских холмах над озером Альбано. Окруженное со всех сторон горами, оно во все времена притягивало к себе высшую знать. Поначалу на древних останцах[223] стоял дворец римского императора Домициана[224]. Некоторое время, ожидая строительство своего нового дворца рядом с Тиволи, здесь проживал император Адриан[225], а Марк Аврелий[226] пережидал на этих холмах нашествие варваров. В XIII веке живописными землями владела семья богатого генуэзского аристократа, которая и дала название гористой местности. В конце XVI века их замки отошли Римской курии, забравшей их в счет неоплаченного долга. Папа римский Климент VIII[227] был первым римским папой, обосновавшимся в Кастель-Гандольфо. Папа Ульбано VIII, прослывший покровителем искусств, восстановил разрушенный дворец, который стал впоследствии любимым местом отдыха понтификов. Здесь они проводили значительную часть времени: отдыхали в его прекрасных залах; работали в уютных кабинетах; управляли государством; жаловали и карали; принимали послов и тихо умирали, как это случилось с Павлом VI[228].

Любил это восхитительное место и Иоанн Павел II, проводивший в его стенах большую часть года, и даже в преклонном возрасте имевший привычку совершать прогулки в тенистых горах, окружавших резиденцию. В последние годы Иоанн Павел II редко выезжал из Кастель-Гандольфо и посещал Ватикан в случае крайней необходимости. Сегодняшняя среда как раз предоставляла ему такую возможность. Понтифику предстояло в зале имени Павла VI публично вручить Казанскую икону Казанской Божьей Матери кардиналу Вальтеру Касперу — главе ватиканской делегации, отправляющейся в Россию для торжественной передачи святыни патриарху Московскому и Всея Руси Алексию II, которая должна состояться 28 августа (в день Успения Богородицы по православному календарю) в Успенском соборе Московского Кремля.

Этот день, как и всякий другой, начался для Иоанна Павла II с утренней молитвы. Понтифик чувствовал себя необыкновенно бодро, чего с ним не случалось уже давно. Даже не болело правое колено, истерзанное подагрой. После молитвы понтифик позавтракал и вышел на террасу, с которой долго любовался гладью горного озера, казавшегося в этот утренний час особенно безмятежным. Над водой висел легкий молочный пар — озеро словно дышало. Было тихо — ни ряби, ни дуновения ветра. Природа замерла, на соснах, обступивших озеро, не шевелилась ни одна ветка. В воздухе витал сладко-горький запах сухих лесных трав.

Подошел Станислав Дзивиш. Он держал в руках икону. Понтифику будет тяжело с ней прощаться, но так было предписано. Это его судьба.

Лицо Иоанна Павла II было серьезным и печальным.

— Ваше Святейшество, нам пора, — участливо напомнил епископ.

Иоанн Павел II кивнул.

— Да, я знаю… Какое красивое место, не перестаю им восхищаться. Не случайно его в свое время выбрали императоры. В Италии живописная природа, много зелени, особенно в северных регионах. Но здесь как-то все сразу — и сосны, и горы, и озеро. У нас в Польше природа другая, хотя, казалось бы, она не так уж и далеко отсюда.

— Здесь больше гор, Ваше Святейшество. У нас в Польше равнины, а в Италии много воды и солнца.

— Верно… Пора ехать, Станислав, сегодня много дел. Как проходят приготовления?

Все прекрасно, Ваше Святейшество… Вся Италия знает, что значит дл вас Казанская икона Божьей Матери. Верующие понемногу собираются. Многие дожидаются вашего появления на улице. Думаю, что зал будет переполнен.

— Хорошо, я помолюсь перед дорогой, и затем выезжаем, — подвел черту понтифик.

Через час и пятнадцать минут бронированный автомобиль Иоанна Павла II в сопровождении охраны и приближенных кардиналов въехал в Ватикан и подъехал к Собору Петра.

— Ваше Святейшество, — шагнул навстречу папе кардинал Вальтер Каспер. — Все готово дая передачи.

— Хорошо, — едва кивнул Иоанн Павел II и в сопровождении личного секретаря и четырех кардиналов зашагал по длинным гулким коридорам в зал имени Павла VI.

Пройдя в зал через служебный вход, он остановился перед плотным зеленым занавесом, отделявшим его от собравшихся. Некоторое время понтифик прислушивался к сдержанному гулу семитысячного зала, заполненного до отказа, потом повернулся к кардиналам, стоявшим рядом с ним. Отыскав взглядом Вальтера Каспера, негромко распорядился:

— Можете начинать, Вальтер.

— Слушаюсь, Ваше Святейшество, — с готовностью ответил тот и вышел через боковую дверь.

Сопровождаемый кардиналами, Его Святейшество вышел на сцену. Присутствующие в зале дружно встали с мест, встречая его аплодисментами. Иоанн Павел II остановился, поднял в приветствии руку и чуть помахал ладонью; затем короткими старческими шагами прошаркал к широкому белому кожаному креслу, стоявшему в центре сцены и сел.

На некоторое время в зале установилась тишина. Но теперь стали слышнее другие звуки: с улицы донесся гул проезжающего автомобиля, где-то в коридоре хлопнула дверь, протяжно скрипнуло сиденье. Взоры присутствующих были обращены в сторону понтифика, который, слегка наклонив голову в сторону, словно чего-то ждал. Со стороны могло показаться, что Иоанн Павел II сидит в полном одиночестве, будто покинутый всеми.

За кардиналами, занимавшими первых два ряда, Иоанн Павел II рассмотрел мэра Казани Камиля Исхакова и уже в который раз подивился его невероятному сходству с Рустамом: «Как же они похожи…» Понтифик улыбнулся и чуть кивнул ему, давая понять, что узнал его.