Машина медленно подрулила к шлагбауму, отделяющему Святой Престол от всего остального мира, перед которым несли вахту два рослых швейцарских гвардейца в средневековых сине-белых одеждах. Старший из них, высокий и гибкий, как тростник, попросил у водителя документы. Некоторое время он пристально изучал сопроводительные письма и, убедившись в их соответствии принятым правилам, подал знак к подъему шлагбаума. Длинная узкая преграда поползла вверх, открывая дорогу на территорию Ватикана.

Машина, плавно тронувшись с места, направилась в сторону Папской канцелярии Святого Престола. Письмо на Ватиканский холм было доставлено дипломатическим курьером, мужчиной средних лет в черном костюме и легком кашемировом пальто (как раз по погоде), прибывшим в специализированной машине.

В просторной приемной депеша была зарегистрирована дежурным священником, а еще через десять минут она оказалось на столе государственного секретаря Святого Престола кардинала Анджело Содано в качестве приоритетного сообщения. Конфиденциальность была соблюдена в полной мере.

Ожидание не затянулось — ответ от президента России пришел через три дня после отправки сообщения.

Уже девять лет Анджело Содано служил государственным секретарем и считался одним из лучших за последнее столетие. Через его руки прошло несчетное количество депеш и посланий: от лидеров государств, глав дипломатических миссий, настоятелей монастырей и просто рядовых верующих. Но письма из России всегда были редкими, а потому он помнил чуть ли не каждое из них. Их большая часть была от Русской православной церкви, а от лидеров страны было всего лишь два: первое пришло от генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева и вот сейчас доставили от президента России.

В какой-то момент Анджело Содано поймал себя на том, что ему хочется узнать содержание письма. Кардинал даже принялся рассматривать конверт на свет, как если бы пытался разобрать строчки. Но взгляд упирался в плотную бумагу. Ничего не оставалось, как подержать в руках темно-желтый конверт, детально изучить две крупные гербовые печати в верхнем правом углу, одна из которых была черной, другая — фиолетовой, и передать его дежурному священнику, чтобы тот отнес письмо понтифику. Но в этот раз государственный секретарь предпочел передать столь важный документ лично в руки Иоанну Павлу II. Ему было интересно посмотреть, как отреагирует на письмо понтифик.

На легкий стук в дверь Иоанн Павел II откликнулся негромким голосом:

— Войдите.

Перешагнув порог кабинета главы католической церкви, кардинал Содано сообщил:

— Ваше Святейшество, пришло письмо из России.

Кардинал подошел к столу понтифика и аккуратно положил перед ним темно-желтый конверт.

Папа Иоанн Павел II, несмотря на преклонный возраст, имел на удивление цепкую память: он помнил имена людей, с которыми его хотя бы раз свела судьба; знаменательные и малозначимые даты из жития святых; дни рождения сотен людей, окружавших его. Если предоставлялся случай, он обязательно поздравлял их с днем Ангела, чем вызывал у них слезы умиления и благодарности. Удивляя коллегию кардиналов, он на память цитировал целые страницы из Библии, а его доводы в религиозных диспутах, которые он любил устраивать по вечерам, всегда были аргументированными и отличались точностью формулировок.

Понтифик никогда не принимал скоропалительных решений. Даже не самые важные из них всегда были предельно обдуманными. Сейчас понтифик смотрел на конверт так, словно не хотел его открывать.

Кардинал Анджело Содано, хорошо знавший папу Иоанна Павла II, понимал, что понтифик опасался ответа, который содержал этот конверт из плотной бумаги.

Прошла долгая минута, прежде чем понтифик взял письмо и, достав из ящика небольшие ножницы для бумаги, отрезал край. Бережно извлек листок бумаги с напечатанным текстом и принялся читать.

— Я лечу в папскую визитацию в Монголию, — сказал, наконец, понтифик, оторвав глаза от письма.

Такого поворота Анджело Содано совершенно не ожидал.

— Когда? — удивленно спросил он.

— Хотелось бы пораньше. Можете мне назвать свободные дни в моем календаре на ближайшее время?

— До конца года у вас расписаны все дни, — обескураженно ответил Анджело Содано. — На ближайшие дни запланированы встреча с итальянским премьер-министром, прием глав четырех государств. В июне к вам прибудет с официальным визитом Вселенский Константинопольский патриарх Варфоломей Первый. Затем намечена поездка в Украину, как раз сейчас идет согласование и уточнение по срокам. Предположительно в августе или в сентябре вы едете в Казахстан и Армению. Далее Рождество… В начале следующего года вы планировали отправиться в Египет, в Сирию и на Мальту… Мне трудно сказать, в какие дни у вас будет свободное время. Монголия — не самая христианская страна, может, стоит перенести эту поездку, Ваше Святейшество? — осторожно поинтересовался Государственный секретарь.

— Во время перелета в Монголию мой самолет сделает непродолжительную посадку в Казани для дозаправки. Это официальная версия… — сказал Иоанн Павел II. Его негромкий, всегда ровный голос вдруг неожиданно дрогнул. — Там состоится передача Казанской иконы Божьей Матери Русской православной церкви России.

— Я понял. Попробую изменить график запланированных мероприятий, возможно, что-то придется отложить. Сколько времени потребуется для поездки в Монголию?

— Думаю, что вместе с перелетом будет достаточно четырех дней. В Монголии католиков немного… — сказал папа, улыбнувшись, и добавил: — Но мне хотелось бы увидеть их всех.

— Ваше Святейшество, я бы хотел напомнить вам о пятом Фатимском явлении Девы Марии. Если вы передадите икону, то вскоре погибнете… Вы не хуже меня знаете, что все ее предзнаменования до сих пор сбывались.

Государственный секретарь кардинал Анджело Содано был одним из немногих, кто был посвящен в тайны Фатимских явлений Девы Марии.

— Знаю, любезный мой Анджело, — в голосе понтифика послышалась грусть. — Вы позабыли продолжение этого пророчества… А оно гласит, что если я этого не сделаю, то миру грозит куда большая катастрофа, чем моя смерть. Что такое моя смерть для человечества? Ровным счетом ничего… Так что я выбираю наименьшее зло. — Неожиданно понтифик улыбнулся: — А знаешь, Анджело, я думал, что мне придется расстаться с иконой значительно раньше… Но мне удалось дожить с ней до преклонного возраста. И я благодарен Господу за такую щедрость и милосердие. Меня не страшит то, что ожидает меня впереди. Главное — передать икону… А там… Пусть сбывается пророчество. И не пытайся переубедить меня.

— Я понимаю, Ваше Святейшество… Я поработаю над календарем ваших мероприятий. И сразу вам доложу.

— Не затягивайте с этим, я бы хотел услышать ваш доклад завтра. Подберите самое ближайшее время, скажем, в апреле. Я хочу завтра известить наших русских коллег о времени своего прибытия в Россию.