В последний год Патриарх Пимен чувствовал себя особенно скверно, его одолевало множество болезней. Но особенно он страдал от туберкулеза позвоночника и рака кишечника. Долгое время туберкулезная палочка, поселившаяся в костях, не давала о себе знать, болезнь протекала бессимптомно. С возрастом, по мере ослабления иммунной защиты организма, заболевание стало прогрессировать и беспокоило мучительными болями. Длительная индивидуальная антибиотикотерапия уже не помогала: пораженные кости продолжали деформироваться, принося страдания, а кровь всасывала продукты распада тканей, что усиливало немощь и повышало температуру.

Рак кишечника уже проявился метастазами, опухоль проросла через стенки кишечника, усугубляя и без того тяжкое положение патриарха.

В последние месяцы Патриарх Пимен передвигался мало, предпочитал сидячий образ жизни, а если и выходил, то опирался на крепкие руки секретарей, неотлучно находившиеся подле него.

В сентябре 1989 года в Даниловом монастыре состоялась канонизация Патриарха Иова и Патриарха Тихона, затем в Успенском соборе Московского Кремля был отслужен молебен новопрославленным святым патриархам. Все ждали появления Патриарха Пимена. И он явился, поддерживаемый иподиаконами[137]. Поздравив всех с великим торжеством, он приложился к раке с мощами святителя митрополита Петра. Некоторое время, насколько позволили ему силы, патриарх молился в алтаре перед престолом, а когда вышел, подозвал к себе митрополита Алексия.

— Вот что я хочу сказать… Может, и зря я год назад отказался от Казанской Чудотворной… А вдруг она та самая Явленная?

— Мы этого не можем знать, Ваше Святейшество. Требуется экспертиза.

— Не стану с вами спорить… Поезжайте в Сиэтл, Национальный центр Всемирного Апостольства Фатимы и постарайтесь убедить руководство вернуть нам эту икону. Сейчас мы ведем переговоры о передаче Казанского собора в Ленинграде Русской Православной Церкви. Надеюсь, у нас все получится. Каждый день молюсь об этом… Если вам удастся убедить руководство Апостольства передать Казанскую Чудотворную икону русской церкви, то мы установим ее в Казанском соборе. Туда, где ей и пристало находиться… Кажется, Апостольство возглавляет отец Фредерик?

— Он исполнительный директор. Мы хорошо знакомы.

— Тем лучше. Очень надеюсь на успех!

— Постараюсь выехать в самое ближайшее время.

Патриарх Пимен сел в подставленное кресло и подал знак иподиаконам. Священники послушно подошли и, подхватив кресло с сидящим в нем патриархом, понесли его вдоль стен собора, останавливаясь у рак[138] каждого из святителей московских.

С исполнительным директором Национального центра Всемирного Апостольства Фатимы отцом Фредериком митрополит Алексий, будучи членом Совета епископских конференций Европы римско-католической церкви, был хорошо знаком. Особенно продуктивно им удалось пообщаться в мае нынешнего года во время конференции, проходившей в швейцарском городе Базеле. Отец Фредерик производил благоприятное впечатление: выглядел доброжелательным, доступным, прекрасно разбирался в вопросах религии и в конце разговора пригласил посетить Сиэтл.

Митрополит Алексий решил позвонить директору Апостольского центра Фатимы на следующий день.

— Слушаю вас, — прозвучало с противоположной стороны земного шара.

— Добрый день. Это отец Фредерик?

— Возможно, что у вас и добрый день, но у нас пока только утро. Да, это я, с кем имею честь говорить?

— Это митрополит Русской православной церкви Алексий.

— Рад слышать вас, Ваше Высокопреосвященство. Не знаю как у вас, но у нас сейчас раннее утро.

— Надеюсь, я вас не разбудил?

— Я уже давно на ногах, нужно полить цветы.

— У меня к вам серьезный разговор, мне бы хотелось поговорить о предмете, который важен для двух христианских ветвей: католической и православной.

— У нас много общих тем, о чем именно вы бы хотели поговорить?

— В рамках программы экуменического церковного обмена я бы хотел посетить Сиэтл и переговорить с вами о религиозном значении иконы Казанской Божьей Матери.

— Ах, вот вы о чем! Весьма достойный предмет для обсуждения.

— Я приеду сразу, как только будут готовы мои документы на выезд.

— Буду ждать вас, брат мой во Христе.

Попрощавшись, митрополит Алексий положил трубку.

Уже через два дня митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий высадился в международном аэропорту Сиэтл / Такома, где его встречал отец Фредерик. Они тепло, как это бывает между добрыми друзьями, обнялись.

— Сначала в гостиницу? Желаете отдохнуть после дороги?

— Я остановлюсь у своего друга адвоката Питер Андерсона, кажется, он один из членов «Небесной армии».

— Именно так, — охотно подтвердил отец Фредерик.

— Мы с ним подружились, когда он приезжал с официальным визитом в Ленинград во время празднования 1000-летия Крещения Руси. Я к нему поеду немного позже… А сейчас мне бы хотелось помолиться в церкви.

— Тогда поедем в Николаевский кафедральный собор. Он очень красивый!

Трехглавый православный собор стоял на возвышении. К дверям, больше напоминавшим врата, вела высокая длинная лестница. Митрополит Алексий остановился перед ней, перекрестился трижды с поклонами и вместе с прихожанами вошел в храм. Не замечая направленных на него взглядов, помолился. Затем заглянул в небольшую комнатку, преобразованную в мемориальную часовню, где двадцать три года назад во время своего архипастырского визита отошел к Господу архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский Иоанн. Великий был человек… Алексий прочитал в часовенке молитву для успокоения сердца и души, и вышел из собора окрыленный, с глубокой верой в успех своего предприятия.

Целый день по праву хозяина отец Фредерик возил митрополита Алексия по городу, показывая его достопримечательные места. Увлеченно рассказывал о Клондайкской золотой лихорадке; о том, как за короткое время Сиэтл стал главным пунктом транспортировки и снабжения старателей на Аляске и Юконе; о Великой депрессии, лишившей город большей части морских перевозок. Было видно, что свой город он очень любил и мог рассказывать о нем часами.

Осенняя погода баловала. Вокруг все было зеленым. Солнце припекало как летом. Но к вечеру, когда с залива Пьюджет-Саунд потянул ветерок, заметно похолодало. Решили передохнуть в уютном сквере, засаженном геранью. Самое время поговорить о главном.

— У меня к вам очень серьезный разговор, — начал митрополит Алексий со значительной ноткой в голосе.

— Слушаю внимательно, — отвечал отец Фредерик, развернувшись к митрополиту.

— С приходом президента Горбачева к власти Советский Союз значительно изменился, мы ощущаем это едва ли не ежедневно. Идет перестройка многих социальных институтов, включая образование, культуру, здравоохранение. Эти перемены во многом коснулись и Русской православной церкви. — Сделав небольшую паузу, митрополит продолжил: — За последние пять лет нам уже вернули сорок пять храмов, прежде стоявших разрушенными и в запустении, в которых сейчас, после ремонта и реставрации, мы уже проводим богослужения. Отменены квоты на прием в семинарии. Церкви возвращают себе многие иконы, которые прежде находились в музеях.

Отец Фредерик понимающе кивнул:

— В Америке об этом много пишут. Мой приятель, отец Бернхард, который сейчас служит в Государственном секретариате Святого Престола, сообщил мне, что на первое декабря этого года назначена встреча президента Горбачева с Папой Иоанном Павлом II в Ватикане. Это будет исторический визит.

— Вот как? — невольно удивился митрополит Алексий, — мне об этом ничего неизвестно.

— Скоро узнаете, — улыбнулся отец Фредерик. — После этой встречи Президент Михаил Горбачев объявит, что в следующем году будет принят новый закон о свободе совести. Этот закон предоставит равные права всем религиозным конфессиям, включая запрещенную Украинскую католическую церковь византийского обряда.

— Для меня это большая новость, — попытался скрыть нарастающее напряжение митрополит.

— И это еще не все, — довольно улыбнулся отец Фредерик. — Между Ватиканом и Советским Союзом будут установлены дипломатические отношения. И Михаил Горбачев пригласит понтифика в Москву с ответным визитом. Уверен, что визит папы поможет народам Восточной Европы восстать против марксистской системы атеистического материализма… Как же коммунисты не могут понять очевидного, что они истерзали свои народы большевистской пропагандой и материалистическим образованием. Конечно, в России еще есть немало проблем, но уже никто из нас не сомневается в том, что за всеми этими переменами стоит Божья рука. Брат мой во Христе, конечно, нам неизвестна наша будущность, но мы должны удвоить наши усилия, еще больше молиться, сделаться более жертвенными, чтобы Россия и ее соседи могли занять достойное место как христианские нации в западной цивилизации.

— Сказанное вами только подтверждает мои слова… Отец Фредерик, разумеется, все это важно, но я очень далеко отстою от политики, и меня больше всего занимают наши духовные дела. Хотел бы вам сообщить, что в настоящее время Патриарх Пимен ведет переговоры с советским правительством о возможности возвращения Казанского собора в Ленинграде в лоно Русской православной церкви. Сейчас в соборе размещен музей атеизма… Прежде в нем находилась Казанская икона Божьей Матери. По нашим представлениям, эта та самая икона, которая сейчас находится в городе Фатима в Русской католической церкви Успения Пресвятой Богородицы. Имеется ли у вас возможность передать Казанскую икону Русской православной церкви? Ваш жест доброй воли послужил бы началом сближения двух христианских церквей — Римско-католической и Русской православной.

Отец Фредерик ответил не сразу.

— Вполне осознаю, что значит для Русской православной церкви Казанская икона Божьей Матери. Именно поэтому мы приобрели ее почти двадцать лет назад, чтобы сохранить для России. Мы — всего лишь ее хранители. Она должна занять свое законное место в России и пребывать в почитании и уважении… Но это может случиться только после того, как мы будем убеждены, что Россия повернулась к Богу. Сейчас она находится на полпути. К тому же, не я решаю такие вопросы.

— Кто же решает — быть Казанской Чудотворной иконе в России или нет? Папа римский?..

— Именно он. Знаете, что… — призадумался отец Фредерик. — Через неделю мне назначена аудиенция с папой, он хотел узнать, как идут дела в Апостольстве Фатимы, и я ему обязательно расскажу о вашем визите и о вашей просьбе.

— Буду вам очень признателен, — едва сдержал вздох облегчения митрополит Алексий. — Надеюсь, вы немедленно сообщите мне о результате. А сейчас мне бы действительно хотелось отдохнуть. Не стану возражать, если вы отвезете меня к Питеру Андерсону.

— Как вам будет угодно… Мнение понтифика о судьбе Казанской иконы сообщу вам немедленно, как только узнаю.

Аудиенция отцу Фредерику была назначена за сорок минут до начала полуденной «Святой мессы». В назначенное время он явился в приемную, где за небольшим столом у окна сидел личный секретарь папы епископ Станислав Ян Дзивиш. Кивнув на приветствие, сказал:

— Можете проходить. Его Святейшество ждет вас.

Робея, отец Фредерик перешагнул порог кабинета понтифика. За длинным столом из мореного дуба в белом широком кресле сидел понтифик и что-то писал в еженедельнике. Увидев вошедшего, он доброжелательно кивнул и указал на стул с высокой широкой спинкой.

— Проходите, отец Фредерик, давно хотел с вами переговорить.

Быстрым шагом священник пересек кабинет и, приподняв желтоватую ладонь Иоанна Павла II, притронулся губами к папскому перстню[139], на котором был изображен Петр, забрасывающий рыбацкую сеть с лодки, затем сел на предложенное место.

— Значит, вы твердо убеждены, что являетесь хранителями Явленной Казанской Чудотворной иконы?

— Не только я, но и все члены Апостолата Фатимы не усомнились в этом даже на секунду, Ваше Святейшество. Мы проводили экспертизу иконы, и все специалисты в один голос утверждают, что это именно Явленная икона.

— Возможно, что так оно и есть в действительности… Неделю назад я ознакомился с отчетом, который вы мне прислали. Вижу, что вы расширяетесь, Апостолат с каждым годом становится все крепче.

— Это так, Ваше Святейшество. У нас очень сильные меценаты, они поддерживают нас во всех начинаниях.

— У меня к вам еще один вопрос: это было ваше решение перенести Чудотворную Казанскую икону в Фатиму? Насколько мне известно, Римско-католическая церковь не давала таких распоряжений.

— Это решение принимала дирекция Апостолата Фатимы. Ведь между Девой Марией и Чудотворной Казанской иконой существует прямая связь. Образ Девы Марии, что наблюдали дети-пастушки 13 мая 1917 года в Фатиме, неразрывно связан с образом Божьей Матери в Казани, приснившейся девочке Матрене в июне 1579 и указавшей ей, где следует искать Чудотворную икону Божьей Матери.

— Это так, — согласился Иоанн Павел II.

— Во всем мире паства называет вас странствующим папой, возможно, вы найдете время, чтобы посетить Апостолат.

— В ближайшее время планирую посетить Фатиму и помолиться перед Чудотворной Казанской иконой.

— Для всего нашего Апостолата ваш приезд станет большим праздником, Ваше Святейшество. Я бы хотел вам сообщить, что неделю назад в Сиэтл приезжал митрополит Русской православной церкви Алексий.

— И какова была цель его визита?

— Митрополит Алексий рассказал нам, что Россия меняется, в ней наступили новые времена, восстанавливаются разрушенные храмы и пришло время для возвращения Казанской иконы Божьей Матери на место прежнего ее обретения.

Понтифик что-то черкнул в раскрытый еженедельник, потом захлопнул его и аккуратно положил на край стола. Было над чем подумать… Русской православной церкви уже предоставлялся шанс вернуть икону в Россию, однако патриарх Пимен им пренебрег, а письмо от его имени в Святой Престол написал митрополит Алексий, усомнившийся в подлинности Казанской Чудотворной иконы. Без благословения патриарха Пимена нынешний вояж Алексия невозможен. Какая же причина подвигла сейчас русских иерархов заговорить о возвращении иконы?

— В пророчестве Девы Марии в Фатиме говорится о том, что Казанская Чудотворная икона будет возвращена именно тогда, когда в России падет коммунистический режим. Мы видим перемены, происходящие в Советском Союзе, однако режим остался прежним, коммунистическим… Мы последуем пророчеству Девы Марии и оставим икону на хранении в римско-католической церкви. Так и сообщите о нашем вердикте митрополиту Алексию, — заключил Иоанн Павел II. — А что касается самой иконы… Мне кажется, будет надежнее разместить ее в моей часовне.

— Патриархат Лиссабона может возразить против такого решения, во многом они автономны, хотя и принадлежат римско-католической церкви.

— Мне это известно, — чуть улыбнулся понтифик. — Уверен, что у вас найдется немало веских аргументов, чтобы иерархи Лиссабона согласились передать Казанскую Чудотворную икону в Ватикан. Собственно, именно это я и собирался вам сообщить. А теперь пойдемте и отслужим мессу в моей часовне.

— Почту за честь, Ваше Священство, — поднялся отец Фредерик.

В Ватикане отец Фредерик не задержался.

На третий день, исполнив все свои дела и повидавшись с приятелями, с которыми сдружился со времени учебы в Католическом университете Святого Сердца, он отбыл в Сиэтл. В Апостолате отца Фредерика с головой накрыли будни, требовавшие незамедлительного разрешения: переговоры с меценатами; урегулирование расходов церкви; выдача премиальных наиболее старательным сотрудникам и решение еще десятка мелких дел, из которых состоял его обычный рабочий день.

Следовало позвонить митрополиту Алексию и сообщить ему о результатах своего разговора с понтификом. Однако непростой звонок откладывался. И когда тянуть было уже неприлично, отец Фредерик позвонил митрополиту Алексию, понимая, что после сказанного их дружба может закончиться. Тут уже ничего не поделаешь. В этом мире все неустойчиво и зыбко: кого-то теряем, кого-то приобретаем.

После третьего гудка трубка ответила голосом митрополита Алексия:

— Алло.

— Ваше Высокопреосвященство, это отец Фредерик вас беспокоит.

— Здравствуйте, отец Фредерик. Есть какие-нибудь новости?

В голосе митрополита послышались тревожные интонации.

— Есть… Но не могу вас ничем порадовать. В откровениях Девы Марии из Фатимы сказано, что Казанская икона Божьей Матери вернется в Россию только после того, как там падет коммунистический режим. Понтифик не смеет поступить иначе и решил пока оставить икону в римско-католической церкви.

На некоторое время в трубке повисло тяжелое молчание, затем раздался тяжкий вздох, и митрополит Алексий сказал:

— Спасибо за откровенный ответ… Не скрою, мне довольно тяжело это слышать. Надеюсь, что со временем понтифик изменит свое мнение. Да хранит вас Господь!

Попрощаться отец Фредерик не успел, — в трубке прозвучали короткие гудки.