За прошедшие два сезона Православный павильон сделался духовным центром православия. Вместе с завершением выставки заканчивалась и сказка под названием «Казанская икона Божьей Матери». Собрать нужную сумму для выкупа иконы не удалось и в этот раз. Следовало расстаться с мечтой, с иконой, и это было особенно трудно.

Стоя в сторонке, архиепископ Иоанн наблюдал за тем, как рабочие разбирают павильон, аккуратно складывая в сторону доски. То, что еще вчера называлось павильоном-храмом, теперь превращалось в гору струганых досок. Вряд ли из них возможно воздвигнуть новый храм. Скорее всего, эти крепкие доски используют для очередного строительства. И то, что недавно называлось алтарем[89] и поминальным столом[90], превратится в опоры, балки, полы; пойдет на сараи да курятники…

В углу помещения в бронированном сейфе находилась всеми забытая Казанская икона Божьей Матери. Сейчас было как бы не до нее.

Смотреть на этот процесс разрушения архиепископу Иоанну Сан-Францисскому было невыносимо. Немного постояв печально, словно у свежего погоста, он быстрым шагом направился к выходу.

Вернувшись в свою крохотную комнатенку, долго не мог сосредоточиться. Все валилось из рук и складывалось не так, как он представлял. Хуже всего было то, что он остался непонятым братьями. Выслушал немало необоснованных упреков, от которых разрывалось сердце. Казалось, что несправедливости не будет конца.

Успокоение пришло после того, как он прочитал молебен сердцем[91]. Камни, тяготившие душу, словно раскрошились и исчезли. Стало легко и светло. Самое время, чтобы приступить к главному.

Благостной вестью упал на чистый лист бумаги солнечный луч. Архиепископ Иоанн некоторое время сидел в глубокой задумчивости, а потом шариковая ручка уверенно заскользила по бумаге.

«Уважаемая мисс Анна Митчелл-Хеджес.

К сожалению, несмотря на все предпринятые усилия, нам не удалось набрать за два прошедших года необходимой суммы для выкупа Чудотворной Казанской иконы Божьей Матери… — Подробно, не жалея бумаги, архиепископ Иоанн на шести страницах расписал все перипетия и усилия, приложенные для сбора денег, где было немало, как печальных, так и трогательных моментов. Он как будто бы заново переживал то состояние, в котором жил прошедших два года. Но больше всего было светлых и радостных мгновений, потому что все это время нелегкий путь освещало присутствие Чудотворной Казанской иконы Божьей Матери. — Нам известно, что Вы христианка и всегда хотели, чтобы икона вернулась в церковь, этого хотел и Ваш покойный отец, о чем он написал в своем завещании. Может, Вы сочтете уместным передать Казанскую икону Божьей Матери в дар Русской православной церкви заграницей?.. Со своей стороны иерархи Православной церкви в Америке гарантируют Вам, что Святыня, Чудотворная Казанская икона Божьей Матери вернется в Россию, как только в стране прекратятся гонения на Христову веру и Православную церковь. Россия будет иметь право владеть своим священным имуществом, по воле лихолетья оказавшимся на чужбине.

Мы понимаем, что с Вашей стороны принятие такого предложения будет большой жертвой. Мы предлагаем Вам посильную компенсацию, а именно то, что собрали на Всемирной выставке за прошедшие два года.

Надеюсь, что в нашем лице вы отыщете добрых друзей, которые всегда готовы протянуть Вам руку помощи и дружбы.

С любовью о Господе, архиепископ Сан-Францисский Иоанн».

Анна Митчелл-Хеджес уже собралась выходить, как вдруг прозвучал продолжительный звонок. Открыв дверь, она увидела почтальона, стоявшего на пороге и державшего в руке большой конверт.

— Мисс Митчелл-Хеджес, вам заказное письмо. Распишитесь, пожалуйста.

Расписавшись и забрав письмо, Анна закрыта дверь. Заказное письмо пришло из епархии Русской православной церкви в Америке. Неужели собрали необходимую сумму? А ведь поначалу у нее имелись серьезные сомнения в такой возможности. Полгода назад архиепископ Иоанн сообщал, что собрано всего лишь двести пятьдесят тысяч долларов. Но он заверил, что его команда не собирается сдаваться и делает все возможное, чтобы выкупить икону, для чего церковью привлекаются многочисленные меценаты.

Торопливо распечатав письмо, Анна Митчелл-Хеджес внимательно вчиталась в текст, мрачнее с каждой минутой.

Дочитав письмо, она аккуратно вложила его в конверт и положила на стол. После чего вытащила из буфета граненую бутылку виски и плеснула немного на самое донышко тяжелого стакана. Двумя глотками выпив содержимое, она закурила. К высокому потолку потянулась седая прядка ароматного дыма.

Поездка за город в компании Альфреда отменялась. Наверняка сейчас он стоит в тягостном ожидании на углу улицы Бейкер-стрит и ждет, когда она, наконец, соизволит явиться. Пусть подождет, ему не привыкать.

Пустив тонкую упругую струйку дыма в потолок, Анна задумалась. У нее были серьезные планы на деньги, которые она рассчитывала выручить от продажи иконы. Теперь им не суждено исполниться. И никакие молитвы, даже самые усердные, здесь не помогут.

Сигаретный дым под потолком плел замысловатые кружева. Хмель понемногу овладевал ее телом. Сейчас ей было лень даже шевелиться, не то что куда-то ехать, и тем более бродить по городу. Она планировала купить большую квартиру в центре Лондона, выделить деньги на роскошную обстановку и целый год путешествовать по всему миру, наслаждаясь жизнью. В конце концов, в молодости она много времени провела в экспедициях, а потому заслужила достойную жизнь.

Следовало написать ответ, не откладывая дело в долгий ягцик. Бескомпромиссный, жесткий, — пусть священники уяснят, наконец, что Анна Митчелл-Хеджес не занимается благотворительностью, не настолько она богата, чтобы разбрасываться наследством. Церковь привыкла к тому, что неизменно получает какие-то дары или богатые пожертвования. Для них приобретение очередной иконы — это рядовой эпизод, а для нее — потеря целого состояния. И так уж она немало упустила, пока икона находилась в американской епархии. А этот архиепископ Иоанн даже слова не проронил о причитающейся ей компенсации. Придется им напомнить, благо, что у нее на руках имеются все юридические документы.

Взяв чистый лист бумаги, Анна Митчелл-Хеджес принялась за письмо.

«Владыка Иоанн!

Вынуждена Вам сообщить, что в последнее время я испытываю острые материальные затруднения. Очень сожалею, что вам так и не удалось собрать за два прошедших года оговоренную нами сумму.

Деньги, предложенные Вами, не соответствуют значимости экспонируемой на Всемирной выставке иконы. Я вынуждена отказаться от Вашего предложения и искать других покупателей, способных достойно заплатить за шедевр византийского искусства.

Прошу вас предпринять усилия для скорейшего возвращения иконы в Англию.

Да хранит Вас всемилостивейший Господь, по молитвам Пречистой Богородицы и Девы Марии и всех Святых, многие и благие лета!

Владелица Чудотворной Казанской иконы Богородицы мисс Анна Митчелл-Хеджес».

Запечатав письмо, Анна тотчас позвонила Фрэнку Дорланду:

— Фрэнк, я к тебе с плохими новостями.

— Что случилось?

— Американская православная церковь не сумела набрать нужной суммы за Чудотворную икону.

— Вы хотите преподнести им эту икону в дар? — осторожно поинтересовался управляющий.

— И не подумаю, — фыркнула Анна. — Они и так заработали на мне немало денег, а еще и обманули. Обещали собрать миллион долларов, однако у них не получилось набрать даже половину! Я у вас хотела спросить… Вы как-то обмолвились, что ваш банковский сейф в Барклейс[92] сейчас пустует.

— Именно так. Вы что-то хотели в нем разместить?

— Скоро из Америки прибудет икона Богородицы, и я бы хотела положить ее в ваш банковский сейф.

— Разумеется, мисс Митчелл-Хеджес. Она будет в надежном месте. И пока она будет там находиться, я поищу надежных покупателей. Только я посоветовал бы вам немного снизить цену.

— Вы поищите покупателей, но цену сбрасывать я не намерена. Наоборот, я ее подниму.

— Как скажете, мисс. Будут еще какие-нибудь распоряжения?

— Пока никаких, — отвечала Митчелл-Хеджес и положила трубку.

Хмель понемногу улетучился. Задышалось свободнее. На одну проблему становится меньше. Пожалуй, можно отдохнуть за городом и пообедать в хорошем ресторане, запивая еду хорошим вином. Зачем лишать себя маленьких радостей…

Пора идти, наверно, Альфред заждался, не хочется потом смотреть на его обиженную физиономию.

Икона лежала в бронированном сейфе английского банка, за ее безопасность беспокоиться не приходилось. Анна Митчелл-Хеджес, вверив судьбу иконы своему управляющему Фрэнку Дорланду, казалось, даже позабыла о ее существовании. Во всяком случае, так могло показаться. В действительности это было не так. Умная, расчетливая, умевшая смотреть в завтрашний день, она своими холеными тонкими пальцами крепко держала все нити своего немалого хозяйства и уж, конечно, не могла позабыть о Чудотворной иконе, представлявшей для нее большую ценность. Не бедствующая, получившая по наследству немалое состояние, Анна имела авантюрный склад ума, а потому нередко влезала во всякие сомнительные предприятия. И она всегда оставалась в выигрыше, приумножая свои и без того немалые накопления.

Прошло два года и однажды мисс Митчелл-Хеджес вновь заговорила с управляющим о Чудотворной Казанской иконе, которая, как казалось, была давно ею забыта.

— Надеюсь, икона по-прежнему находится в бронированном сейфе банка Барклейса? — спросила она во время одного обеда, держа в руках бокал с мартини.

— Охрана в банке не хуже, чем в королевской сокровищнице, — серьезно заверил Фрэнк Дорланд: — Советую вам как-нибудь сходить в банк и убедиться в его надежности.

— Я вам доверяю, Фрэнк, — подцепив вилкой крохотный кусок белорыбицы, она запила его глотком белого вина. — Уверена, что вы не пустите меня по миру, — улыбнулась баронесса. (С недавнего времени мисс Митчелл-Хеджес приобрела титул, чем невероятно гордилась.)

Даже если бы я поставил цель разорить вас, то у меня все равно ничего не получилось бы. Вы слишком богаты, — с серьезным видом ответил управляющий, принимая игру Анны.

— А вы безнадежный льстец, — широко заулыбалась Анна. — Но сейчас я хотела бы поговорить с вами не об этом. — Что вы думаете, если я выставлю икону на аукцион?

— Чудотворная икона может попасть в частные руки и навсегда станет недоступной для церкви. А ваш батюшка этого не желал, — сдержанно напомнил управляющий.

— Это мое решение… Сделайте то, о чем я вас попросила.

— Хорошо, я сегодня же займусь этим делом. На какой именно аукцион желаете выставить икону?

— А как вы считаете?

— Я бы рекомендовал вам аукцион «Филлипс»[93].

— Почему именно он? — Анна с интересом посмотрела на управляющего.

— На нем хорошо принимают русское искусство и дают за него хорошие деньги.

— Хм, не знала… Все-таки я предпочту аукцион «Кристис»[94]. Вы же знаете, я такая ленивая, а «Кристис» всего лишь в двух шагах от моего дома.

— Хорошо, мисс Митчелл-Хеджес. Сегодня же я зайду к ним и постараюсь их убедить, чтобы они выставили Казанскую икону на ближайших торгах.

— Нужно освобождаться от старых вещей. У меня есть еще одна просьба…

— Слушаю вас, — насторожился Фрэнк Дорланд.

— Пусть мое имя нигде не фигурирует. Запишитесь как владелец иконы.

— Как вам будет угодно.