Убогую комнатушку митрополита Леонтия архиепископ покидал окрыленный. Все сомнения отпали разом, теперь он был уверен, что все завершится успешно.
В этот же день архиепископ Иоанн Сан-Францисский пришел на прием к мэру Нью-Йорка, который его тотчас принял. Выслушав внимательно священника, Роберт Фердинанд Вагнер II сказал:
— Почему бы и нет? Идея очень интересная. На выставке планируется демонстрация мраморной группы Микеланджело «Пьета»[72]. Мне, как католику, этот показ будет интересен… Вы даже не представляете, какого труда мне стоило, чтобы добиться у Ватикана разрешения выставить эту композицию. Если две святыни — католическая и православная — окажутся рядом, я буду только рад такому соседству. Они будут дополнять друг друга.
— У меня к вам будет еще одна просьба. Мы бы хотели соорудить православный павильон в виде первого православного храма, воздвигнутого в Форт-Росс[73] в Калифорнии в начале XIX века. Хотелось бы воссоздать его в православных традициях, как во внешности, так и внутреннем устройстве.
— У меня вопрос: откуда вы найдете деньги на строительства храма? Ведь это будет дорогостоящая работа. И сама аренда стоит немало.
— Я все продумал, — продолжал владыка Иоанн с несвойственной ему горячностью. — Я возьму ссуду под старый монастырский дом.
— Не тот ли, с которого доход идет в помощь Калистогскому женскому монастырю[74]?
— Именно так.
— Ох, — неодобрительно покачал головой мэр. — Рискованный шаг. А если не получится погасить ссуду?
— Другого выхода у нас нет, иначе часовню не построить.
— Отчаянный вы человек, владыка. Возражений нет, приступайте! — разрешил мэр Нью-Йорка. — Я отдам распоряжение!
— Но, к сожалению, у нас нет чертежей часовни Форт-Росс. Мне известно, что она была восстановлена по старым чертежам в 1938 году, как первый православный храм в Америке.
— Я в курсе этой истории, — охотно отозвался Роберт Фердинанд Вагнер II, — я переговорю с губернатором Калифорнии, мы с ним приятели… Надеюсь, он не откажет мне в этой просьбе и перешлет вам чертежи в ближайшее время.
Обещанные чертежи пришли за десять дней до открытия выставки. Неутомимый Джон Хеннесси, которого владыка Иоанн сделал своим представителем на Всемирной выставке, сумел проделать почти невозможное: отыскал с десяток высококвалифицированных плотников, которые за неделю возвели часовню. Сама часовня получилась настоящим произведением искусства. Посетители выставки, останавливаясь перед павильоном Русской православной церкви, с восторгом взирали на часовню.
После окончания работ по строительству часовни архиепископ Иоанн отправился к митрополиту Леонтию и застал его молящимся в своей коморке. Стараясь не потревожить владыку, он опустился рядом с ним на колени перед иконой Казанской Божьей Матери. После почти часовой совместной молитвы Леонтий, имевший склонность к религиозным беседам, завел разговор о почитаемом православной церковью блаженном Августине[75]. Говорить о главном оба не спешили, а когда выпили чайку и побаловали себя в честь предстоящего праздника жесткими пряниками, архиепископ Иоанн рассказал о том, что переговорил с Анной Митчелл-Хеджес, которая согласилась оставить икону по приемлемой цене на время проведения выставки.
Митрополит удовлетворенно кивнул и сдержанно произнес:
— Это хорошо. Вижу, что у тебя все получается.
— Пойду я, Ваше Высокопреосвященство. Завтра открывается выставка, нужно подготовиться.
— Иди… Но только я тебе вот что хочу сказать… — слегка посуровел глава Американской православной церкви: — Выкупить Казанскую икону Богородицы из частных рук, конечно, дело богоугодное. Возможно, оно и свершится… — Он перекрестился на образа, стоявшие за аналоем. — Предоставленную нам возможность мы должны разумно использовать во славу Божию, на защиту православной церкви, подсказать верующим, каковых будет немало на Всемирной выставке, что православные пути находятся и в Америке. Показать всем, что православная вера не умерла, она будет жить, даже находясь в изгнании! В древние времена мы даже прятались в катакомбах, но веру свою сохранили, а уж большевиков как-нибудь да переживем.
Через три часа из хранилища банка Bank of America[76] в строжайшей тайне вывезли Чудотворную Казанскую икону Божьей Матери и в сопровождении трех полицейских автомобилей повезли в Флашинг-Медоус — Корона-Парк, где размещалась Всемирная выставка 1964 года.
Уже въезжая на территорию парка, полицейские машины притормозили, разглядывая издалека символ выставки: огромную, около сорока метров в диаметре, сферу, на которой к стальным кольцам меридианов и параллелей были прикреплены континенты…
В Православном павильоне пахло свежей стружкой. Тесаные цвета слоновой кости бревна дышали чистотой и опрятностью. Внутреннее убранство храма соответствовало православным традициям. На восточной стороне к стене была прикреплена Чудотворная икона, защищенная пуленепробиваемым стеклом, перед нею стоял аналой, на котором лежало Евангелие. Верующим придется любоваться святыней с расстояния вытянутой руки. Сорвать икону со стены было невозможно, кроме надежных креплений, к ней была проведена сигнализация. В нескольких шагах от Чудотворной, стараясь держаться неприметно, находился секретный агент, готовый в случае возможного покушения на святыню защитить ее.
Всемирная Международная американская выставка открылась 22 апреля 1964[77] года и во многом была посвящена политической тематике. По мнению организаторов выставки, современный мир стремительно уменьшался, в то время как окружающая его Вселенная все более расширялась и предоставляла человечеству немалые возможности для дальнейшего изучения ее бескрайних пространств. Организаторы стремились показать передовые технологии, позволившие буквально пробить небесный потолок и вырваться в открытый космос. Как разумный противовес достижениям техники также был сделан упор на духовную составляющую, в частности, на достижения американской культуры. Среди этих грандиозных проектов православный павильон с Казанской иконой Божьей Матери сумел отыскать для себя небольшое местечко неподалеку от всемирно известной скульптурной композиции «Пьета» (Мария с усопшим Христом на коленях), созданной титаном эпохи Ренессанса Буонарроти Микеланджело в конце XV века.
Как ни готовься к важному событию, но часто оказывается, что все равно что-то упущено. Поэтому управляющий делами митрополии и Нью-Йоркской епархии Ириней волновался более других.
— С чего начнем, владыка? — обратился он к архиепископу Сан-Францисскому.
— С молитвы, брат мой, — отвечал владыка Иоанн, — с молитвы!
— Час, оставшийся до открытия, они провели на коленях, читая молитвы перед Заступницей.
— А теперь благослови нас, — посмотрел на управляющего Нью-Йоркской епархии владыка Иоанн. — Все-таки ты здесь хозяин, а мы у вас в гостях.
— Чего уж там, одно дело исполняем, Божье! Пусть все исполнится так, как нами задумывалось, а Чудотворная пусть вернется, наконец, домой! А если что не так пойдет по скудоумию нашему… Надоумь нас, Господь, на путь праведный. Благословляю пение молебнов и чтение акафистов.
Народ хлынул так, что разом заполнил все помещения выставки. А в Православном павильоне люди подолгу стояли перед Казанской иконой Богородицы, создавая снаружи длинные очереди и подогревая всеобщий ажиотаж. Многие, увидев святыню впервые, вставали на колени и молились.
Первый день пролетел как одно мгновение. Священники, бывшие в Православном павильоне, разъясняли посетителям особенности православной веры. Пересказывали житие святых, приводили примеры страдания за святую веру от рук большевиков.
Каждый из священников словно открыл в себе миссионерский талант и подолгу, не считаясь со временем, со страстью первых христиан, рассказывал о трудном пути православной церкви.
Поздно вечером, уже после закрытия выставки, владыки все еще не спешили расходиться и в небольшой комнатке для персонала провели духовный совет, подводя итоги прошедшего дня.
Посетителей пришло даже гораздо больше, чем мы ожидали. Наша работа должна иметь строго миссионерский характер. С завтрашнего дня начнем совершать в Православном павильоне службы, читать молитвы, будем эффективно использовать каждую минуту. Кое-какие деньги подошли, — осторожно высказался архиепископ Ириней, — если так будет каждый день, то мы сумеем не только погасить наши долги перед банком, но даже немного отложим на выкуп иконы. Нужно расширить наше предприятие. Я вот что предлагаю, — обвел он присутствующих пристальным взглядом. Тонколицый и кареглазый, с широкой окладистой бородой, он смотрелся эталоном мужской красоты, похожий на былинного витязя. Обладая сочным низким голосом, какой встречается у оперных певцов, Ириней не столько произносил свои проповеди, сколько исполнял. Его проповеди привлекали огромное число слушателей: он завораживал и околдовывал. Среди его постоянной паствы было немало женщин, и священники подшучивали над молодым владыкой, мол, они ходят на его проповеди, чтобы полюбоваться статью иерарха и послушать дивное звучание его баса. — Я предлагаю сделать магнитофонную запись на английском языке, в которой расскажем краткую историю православия в России и в Америке, где будут освещены яркие и конкретные случаи страдания верующих за православную веру. Вспомните Соловки[78], где были собраны едва ли не все иерархи России, разве их непримиримость — не образец мученичества и духовной отваги и стойкости… Ведь ни один из них не отказался от своей веры! Даже под угрозой смерти… А по церковным праздникам на Соловках, несмотря на запреты, священники совершали крестный ход в полном облачении, с иконами и крестами…
— Братья, нужно помнить, какая ответственность пала на наши плечи, — заговорил митрофорный протоиерей Алексей Иона. — Мы доказали, что наш павильон стал миссией христианской веры, миссией почитания Матери Божией, миссией сострадания к гонимой большевиками русской Православной церкви, сострадания ко всем христианам в мире. Братия, я обратил внимание на то, что в нашем павильоне было много католиков, протестантов, а значит, наша святыня нужна всему христианскому миру. Только здесь, на Всемирной выставке, вдруг выяснилось истинное значение Чудотворной иконы Казанской Богородицы. Я вам больше скажу: она настолько велика, что она не умещается в прежних пределах. Ее значимость уже давно перешагнула пространство, в котором она находилась ранее. Можно с полной уверенностью утверждать, что Явленная стала святыней для христиан всего мира.
— А как обстоят дела с календарями, что мы напечатали перед началом выставки? — спросил протоиерей Иона.
— Они уже почти закончились. Спрос на них увеличивается с каждым днем, — вступил в разговор протоиерей Николай Ющак.
— Мы уже сделали заказ на календари, — поддержал разговор архиепископ Иоанн Сан-Францисский. — В ближайшее время нам должны распечатать еще пятьсот тысяч календарей с изображением Чудотворной. Редко кто уходил с выставки без этого календаря. Рядом с часовней мы поставили крохотный киоск, где каждый желающий может приобрести Библию, Евангелие на русском или английском языке, духовную литературу, жития святых, репродукции Казанской иконы Божьей Матери. Я беседовал с организаторами выставки, они мне сообщили, что со дня надень должен выйти в продажу официальный альбом ярмарки, где Православному павильону и Казанской иконе Божьей Матери отведена целая страница. Изображение иконы сейчас можно встретить не только в России, но и в других странах: в Польше, Италии, Германии, в Дании, даже в Ватикане… Было очень трогательно смотреть, когда верующие из разных стран мира, стоя перед ней на коленях, с четками в руках, клали поклоны.
— А вы знаете, я был очень тронут, когда увидел, как перед иконой с благоговением и восхищением преклонили колени испанцы, — поддержал говоривших протоиерей Николай Ющак. — Я подошел к ним и спросил, не нужна ли моя помощь? А они мне ответили, что им в их бедах сумеет помочь только эта Чудотворная икона. А еще они сказали, что это самое правдивое изображение Девы Марии. Я тогда спросил у них: откуда у них такая убежденность? Ведь они же не могли видеть Богоматерь. Тогда они мне ответили: «Мы чувствуем это сердцем. Мы хотели помолиться, но не сумели найти подходящих слов, чтобы выразить всю глубину чувств, которые мы сейчас испытываем».
— За эти дни перед иконой было пролито много слез, — согласился архиепископ Ириней, — но все они были очистительные. Постарайтесь сделать так, чтобы атмосфера в часовне и вокруг нее была светлой и некоммерческой, как можно более духовной. Миссионерское дело, конечно же, очень важно, но, напомню, что это не отменяет того, что мы должны выкупить икону из частных рук и оплатить расходы по павильону. — Дело движется, правда, не так быстро, как бы нам того хотелось.
— Бог не оставит нас, — выдохнул архиепископ Ириней. — Свершится так, как задумано. Каждый день молюсь, надеюсь, что все наладится и икона вернется в православный мир. Считайте наше духовное дело крестовым походом по выкупу иконы из частных рук.