Житейское море играет волнами,

В нём радость и горе всегда перед нами….

К Морю, Посвящённые! — этим возгласом некогда начинались Элевсинские мистерии, самые известные в античным мире. Море — это беспредельные глубины нашего подсознания, образ довременного хаоса и материнской колыбели — начала всех начал.

Море хранит всю память Земли и горькую соль Знания. Его грозная сила завораживает. Кто в море не пропадал, тот Богу не молился, — говорили русские поморы. У многих народов, имеющих выход к морю, морская ладья уносила в последний путь вождей и героев.

Море мыслилось земным отражением Нави, отсюда и древнеславянское слово Нават — проводник через смертное море или речной поток, и слова «навигация» и даже «космонавтика», а также суть таинственного действа во время похорон: Тризну творити — волхвам по-за мрое ходити…

У друидов Ирландии окончательное посвящение проходило в открытом море, где будущего жреца отдавали на волю волн без руля и без ветрил. Море как голос всевластного Рока мыслилось божественным и разумным. В его глубинах жила и волновалась загадочная душа:

— писал Ф.Тютчев.

Океан мысли ищет встречи с человеком; он всё знает, всё предвидит, но не спешит явить свою волю.

Удивительно, но в наших волшебных сказках Русское царство предстаёт морской державой! Глубокое синее море плещет и в сказках Пушкина.

Однако для старого Рыбака из сказки о Золотой Рыбке морская стихия не таит никаких загадок. Море — место его привычного промысла, и рыба попадается ему в невод самая обыкновенная. Так продолжается ровно тридцать лет и три года[25].

Столь долгая и размеренная жизнь пошла на пользу нашему труженику моря: он умиротворён, добр, скромен и не вступает в сомнительные сделки с Судьбой. Да и зачем? Ведь у него есть прочная связь с мысленным океаном, и его сеть, заброшенная в море сновидений, способна выловить нечто волшебное — говорящую рыбку, исполняющую любые желания.

Всякое столкновение с божественным, с чудесным меняет душу и опрокидывает догмы. Галилейские рыбаки после встречи с Христом оставляют свои сети на морском берегу и становятся ловцами человеков. Они утверждают Новый Завет и входят в историю как первые посланники-апостолы, а рыба становится одним из важных символов христианства: прообразом бескровной трапезы. Возможно, что подобное пробуждение и преображение ожидало и сказочного рыбака.

В мире сновидений, а значит, и в коллективном бессознательном, рыба означает глубинную связь с предковым миром. Мёртвая рыба снится к болезни, поймать живую рыбу для молодой женщины — к беременности, прочим — важный знак из мира Нави.

В контексте сказки Золотая рыбка — это неожиданная яркая мысль, некое волшебное знание, приоткрытое окно в Иномирье, откуда струится свет Золотого века.

Деликатное вмешательство духовного мира подталкивает старика к важному шагу или решению. Однако у смиренного рыбака нет мечты, его задача — не беседовать с Золотыми рыбками, а кормить свою Старуху. В этой диаде Старик олицетворяет собою усталый и бескрылый дух, порабощённый жадным и ненасытным эго.

С первых же страниц сказки он садится не в свои сани — угождает и раболепствует своей низшей природе, не ведая о том, что насытить дурные страсти невозможно. Однако первое желание Старухи — весьма скромно: новое корыто. Почему именно корыто? Ведь старуха — пряха, и могла бы пожелать что-нибудь для своего ремесла. Любая пряха — земной прообраз славянской Макоши, ей дано свивать нить Судьбы и обрывать её, но старуху не интересует Судьба, ей нужно именно корыто.

Корыто — вещь, безусловно, нужная: в нём стирают и моются, из него кормят домашнюю живность. Но для подлинного смысла сказки важнее другое — слово «корыто» созвучно со словом «корысть», а любое созвучие и любое подобие — не случайны! Они сакральны, то есть полны потаённого смысла. Кора — это кожа дерева. Скора (шкура) — кожа животного. Из этого же смыслового гнезда вышло и слово корысть. Корысть — это то, что сдирают с беспомощного, вымогают, при этом корыстный совершает насилие над собственной совестью. В народе этот тонкий нравственный момент обозначен поговоркой: Жать, где не сеял. Но, на первый взгляд, корысти в корыте немного. Следующий смысловой уровень открывается благодаря народной загадке: Стоит корыто, другим накрыто? Ответ — гроб.

Запросы и пожелания Старухи ограничены миром тления, и знаком всего этого служит новое корыто — суть гроб повапленный'. вместилище костей мёртвых и всякой нечистоты (Ев. От Матфея). И надо сказать, что сказочная Карга не одинока в своих желаниях: шикарный некрополь нынче заказывают ещё при жизни.

Итак, столкнувшись с Золотой рыбкой, герои бездумно отказываются от пробуждения своих собственных волшебных возможностей, однако пробуют пришпорить чудо. Именно это отметил М. Горький, уделив нашей сказке несколько минут на Первом Съезде писателей: «Чудеса, предметы и действия выражают мечту народа об овладении природой для счастливой жизни». Если это так, то замучить ради счастливой жизни одну единственную Золотую Рыбку — это пустяки, и народ должен быть на стороне жадной старухи; разве что пожелала она слишком мало… Нет, не прав Буревестник, народная душа на стороне Рыбки и Природы!

Забавно, по в сказке братьев Гримм старуха не мыслит счастья без папской тиары. В раннем варианте сказки Пушкина она забирается на Вавилонскую башню, одетая Римским Папой! Вполне возможно, что пресловутое разбитое корыто в дальнейшем стало одним из обломков этого знаменитого памятника людской гордыни.

Печальный конец сказки «зеркалит» её начало: круг дурной бесконечности сомкнулся, свет Золотого века погас, но рассказ о говорящей рыбке способен всколыхнуть потаённое — а что сели старик и старуха пожелали бы что-нибудь не для себя, а для блага Мира? Ведь убогий разумом Старик мог попросить у рыбки Мудрость и понимание сути вещей, а Старуха вместо пряжи могла бы одеть мир в Любовь и стать одной из земных Берегинь? Куда привёл бы их этот опыт? Удивительно, но эти ступени волховской инициации описаны в русских народных сказках!