Я — Посвящённый от народа,
На мне великая печать,
И на чело своё Природа
Мою прияла Благодать!
Чародейные русские сказки похожи на тонкий Калинов мост перекинутый через бездну, и не всякому дано одолеть путь из Яви в Навь и вернуться обратно с новым опытом и волшебными знаниями. В авестийской мифологии есть огненный мост Чинват — место заключительного суда и разделения, огненный рубеж, место неутихающей битвы Добра и Зла. В русских сказках победителем в битве на грани миров обычно выходит Иван Крестьянский сын, в эталонных вариантах сказок — Иван Быкович или Иван Коровий Сын. «Роду я старово, мать моя Корова», — отвечает он, не кобенясь, а сама Рогатая Мать кровно связана с Велесом.
Славянский бог Велес — первоначально покровитель обрядового пения, домашних животных и дикой Природы. Подобно греческому Пану, он рогат. Рога указывают на его близость к созидающим силам Земли, они же напоминают силуэт молодого нарождающегося месяца, а месяц — это уже ладья, пересекающая по ночам Млечный Путь — Молочную реку. Этой ладьёй и правит Велес, согласно дополнительной мифологеме, — страж загробного мира, перевозчик и проводник душ.
Попробуем пройти Путём Волхва Покона Велесова, внимательно перечитав русскую сказку «Иван Бесталанный и Елена Премудрая». Сказка начинается с чудесной встречи: обделённый удачей юноша позаботился о седовласом страннике, выпарил «дедушку» в бане и выполоскал ему рубаху и порты. Бескорыстно и почтительно обихаживая странника, Иван Бесталанный доказывает не только свою личную доброту, но и (что гораздо важнее) преданность старинным обычаям. Обрядовое омовение гостя, смена одежды и укладывание спать намекают на служение некой святыне: земному образу Божества.
Мотив тайного присутствия Бога на земле является очень древним. В «Речах Гримнира» Старшей Эдды, всеотец Один, сошедший в мир людей, наказывает не признавшего его короля и облагодетельствует его сына, оказавшего ему помощь. Такое же случается и в сказке братьев Гримм «Белая и чёрная принцесса», где встреча с Богом становится пробным камнем в судьбе падчерицы и её сводной сестры. В русской сказке «Морозко» к девице, свезённой в лес на неминуемую гибель, является старик в косматой шубе — зимний образ Велеса; в одной из ипостасей он — Нават, посмертный Проводник душ.
Многие персонажи русских сказок сохранили изначальный импульс родственного им славянского Божества: Лады, Морены, Макоши, Ярилы, Чернобога, или Ящера; по всей видимости, и Вещий странник в сказке «Иван Бесталанный и Елена Премудрая» — это сам древний Велес и одновременно его идол-кумир: «Старичок, собою ветхий, обомшелый, и земля въелась ему в лицо; ветром нагнало»… Видно, что старичок много времени проводит на свежем воздухе, так, что даже покрылся мхом. В таком подробном описании нет необходимости, но рассказчик настаивает на чрезмерно долгом путешествии старца.
Прощаясь, странник благодарит Ивана и уходит, объясняя, где его можно отыскать, в случае нужды. Для этого Иван должен выйти на росстань двух дорог. При небольшом напряжении фантазии, мы можем представить себе эту развилку, образующую литеру «V» — первую руну общеславянского имени рогатого бога Velesa и литовского Velsa. Мудрый старец не только передаёт Ивану свой сакральный пароль, но зримо являет монограмму своего имени. После он велит Ивану толкнуть плечом серый камень на росстанях дорог; «я тут и буду». Получается, что старичок и есть воплощённый Велес и одновременно его каменный кумир!
Из довольно поздних летописных сказаний известно, что каменный идол Велеса стоял в Ростове Великом, на Чудской стороне. До середины XIV века у его подножия происходили языческие радения, покуда святой Авраамий (Аверкий) Ростовский, при поддержке местного князя, не сокрушил древний кумир. Сказка отражает странствование дедушки Велеса по свету, а значит, мы можем определить её возраст: лет 500–600 или чуть больше.
Проходит малое время, Иван Бесталанный делает второй шаг на пути Волхва: он идёт к камню на развилке дорог и условным знаком вызывает старичка. Благодарный старец выдаёт за него свою волшебницу-дочь.
В традиции существует совершенно определённое мнение, что волхв или волхвиня рождаются от избранных родов, либо получают посвящение от владеющего волховским даром мужа или жены.
Слова «жена», «знание», «гнозис» одинаково родственны санскритскому корню jna — «знать». Через таинство брака, Иван Бесталанный должен получить частицу волшебного дара Василисы, по-народному — толста. Помните голос из толпы в финале сказки «Конёк-Горбунок», обращённый к Царь-Девице: «Твоего ради талона, признаём царём Ивана!»? Это посвящение через «плоть» оказывается чрезвычайно важным в народной магии. В этом случае инициация состоит в приобщении к тайне крови и гению Рода.
Но с первых шагов семейная жизнь Ивана не задалась. Молодые — явно не пара, к тому же наш герой слишком влюблён и пока находится под каблучком у своей премудрой жёнушки. С разрешения Велеса, бога Мудрости, он получил допуск к знанию, но не сумел овладеть и малой его частью. Окончательно возгордившаяся Елена исчезает, прихватив с собою волшебные сокровища из амбара своего Отца — вещую книгу, зеркальце ясновиденья и самоцветное платье, сотканное из чудес живой Природы: буйных ветров, дождевых струй и солнечных радуг: «Оно сияло, как ясное небо, и свет, как живой ветер шёл по нему».
Упустив жену, Иван отправляется в долгие странствия, впереди у него — опасная проверка, где на кону жизнь. Взбунтовавшаяся Елена представляет собою всемогущую Царицу-Природу в её жестоком, карающем аспекте. Природа безжалостна к дуракам (самонадеянным и слабым), поэтому весь тын вокруг её дворца усажен черепами незадачливых претендентов в мужья.
Согласно «сценарию» посвящения, Елена испытывает будущего волхва на милосердие и аскезу: жестоко страдая от голода, Иван спасает щуку и воробья.
Напомним, что Щука — одно из животных, причастных к оборотничеству, наряду с упомянутыми в русском «Чаровнике» медведем, рысью и дятлом.
Воробей в народной традиции — птица малопочтенная, живущая воровством и подаянием, и его участие в сказке — ещё одно доказательство её довольно позднего происхождения. Однако Воробей теснее других птиц связан с таинственными амбарами Велеса, полными зерна для небесного посева, и его волшебство в сказке оказывается сильнее Щукиного!
Согласно условиям испытаний, Иван и Василиса играют в прятки: водит Василиса, а Иван Бесталанный и не пробует хитрить: он по-ребячьи прячется в стогу сена, игра-то детская! В первый раз Ивана находят собаки, тогда он обращается к спасённой им Щуке: «Щука, Щука, вспомни Ивана!» Щука укрывает Ивана на дне морском.
Путешествие сказочного героя в подводный мир означает погружение его в мир интуиции и сновидений. Современные мистические школы называют эту ступень режимом воды, или добровольным растворением интеллекта в водах бытия, когда человек волевым усилием обрывает все связи с реальностью, оттолкнувшись от твердого берега, и отправляется в опасное и непредсказуемое плаванье.
Но обмануть Елену не удаётся — она достаёт всевидящее зеркало и находит Ивана буквально на дне морском. На помощь спешит Воробей, вырученный Иваном из беды, — он превращает его в зерно и склёвывает. Зерно — образ спящих сил и возможностей, а пока они крепко спят, Бесталанному Ивану не на что надеяться. Но всевидящее зеркало внезапно теряет зрение и не может отыскать Ивана внутри Воробья, ибо ему доступно только видимое очами. Елена в гневе разбивает зеркало и берётся за Книгу. Иван вновь обнаружен, и у него остаётся только один шанс, чтобы избежать печальной участи настырных женихов.
Согласно сказке, в ночь перед первым испытанием, он совершает добрый поступок: чтобы спасти от расправы служанку Дарью, он чинит платье своей жены — живой покров Природы. Обычная игла рвёт тончайшую ткань, и немудрено: на всяком обработанном железе лежит проклятие природных Богов. Живая плоть отзывается только теплу человеческих рук. Связывая заново разорванные связи и переплетая нити бытия, Иван постигает суть волшебного ткачества Макоши, окутавшей земной мир в сияние Жизни. Традиции сакральной славянской вышивки предполагают непрерывность нити (энергии Живы), для чего концы нитей дополнительно соединяют.
Можно предположить, что Иван целит раны Природы своей плотью и кровью, ведь во время этой работы его земное тело истончается настолько, что он обращается в чистый Дух, в тёплое дыханье благодарного Мира.
В сказке служанка, спасённая Иваном (а на самом деле — жрица Макоши), превращает его в облачко пара, вдыхает и дует на страницы Книги Жизни. Иван становится заглавной буквой Книги Жизни и получает власть над её смыслом. Перемудрив саму Елену Премудрую, Иван возвращает себе утраченный статус любимца Богов и становится подлинным кудесником.
Обратимся же к говорящей книге, той самой, что была похищена из амбара старика. По всей видимости, наша Велесова Книга написана древнейшими письменными знаками — рунами. Характерная графика рун напоминает динамичные позы человеческого тела, потому-то Елена Премудрая не в силах отличить Ивана от других «пляшущих человечков».
Гадание по рунам некогда было частью волховского искусства. Черты и резы были хорошо известны и на Руси, о чём свидетельствует «Сказание о письменах» болгарского черноризца Храбра. Согласен с этим мнением и Егор Классен: «Что все древние племена Славян имели свои рунические письмена, есть уже теперь дело несомненное, признанное даже германцами, оспаривающими каждый шаг просвещения славянского…»
Тем не менее, именно германцы внесли дух прорыва и открытия в исследования рунических знаков. Немецкий учёный Герман Вирт, автор Гиперборейской теории, первым связал рунические начертания с движением полярного солнца и доказал, что подобная система письма могла зародиться только у народа, живущего в высоких северных широтах.
Северные черты и резы стали родоначальником алфавитов Финикии, Эллады, этрусских письмён и всех священных алфавитов Земли. И сохранившиеся языковые реликты, как стрелка компаса, указывают на север.
В сакральной географии Арктический регион называют Континентом смысла и родиной изначального Откровения. Крайний Север открывает нам путь предельной простоты и даже скудости, но именно здесь наиболее наглядно и полно была явлена человеку мистерия Бога-Света, давшая начало культуре и письменности всех белых народов.
Сказочная реальность часто идёт по следам мистических прозрений. Вспомним сказку Андерсена «Снежная Королева», где под вой полярных ветров, в ледяном дворце Снежной Королевы златокудрый мальчик Кай[4] занят загадочной головоломкой. В подлиннике сказки он собирает из осколков льда магическое слово «Evekait» — «Вечность».
Имя Кай (Кэй) можно интерпретировать, как «Ключ»: ключ к дешифровке некого текста. И мальчик близок к открытию, ещё одна ледяная руна, и преображающее Слово-Ключ будет найдено! Но властный зов Матери-Земли; неодолимой Геи Нертус, воплощённой в маленькой влюбленной девочке Герде, отвлекает его от этого поистине «королевского искусства» и уводит в мир обычных людей. Полярное откровение остаётся нерасшифрованным.
Попробуем продолжить магическую работу Кая, и заново соберём осколки ледяного знания Гипербореи. Для этого нам не нужно ехать на Кольский полуостров или плыть на ледоколе в Арктику. Откроем секрет: наши русские сказки доныне хранят сокровища Седого чародея — Севера, его символы и ключи, говорящие образы и магические знаки. Об этих воистину алмазных скрижалях и будет наше второе сказание…