Ферганская долина

Степи припорошило снегом. Воздух был хрупким под бескрайним синим небом. Две фигуры, закутанные в меха, вырисовывались на фоне утреннего солнца; их широкоплечие кони шли шагом.

— Тебе непременно нужно было победить, — сказал Тэкудэй. — Он был бы не хуже любого другого мужа. Отец этого хотел. Его отец этого хотел. Мне кажется, может, и ты сама этого хотела. Но нет. Тебе нужно было победить. Тебе всегда нужно побеждать.

Она не обращала на него внимания. Ее дыхание превращалось в белые облачка.

— Тебе все равно придется когда-нибудь выйти замуж, — наступал он.

«Он завидует», — подумала она. Эта зависть жгла его изнутри, ибо он был не таков, как Гэрэл. Гэрэл вечно пьян от черного кумыса. Его больше ничего не волновало. Тэкудэй же был воином с душой воина. Но простоватым. У него не было ни ума полководца, ни ловкости хорошего наездника. Она знала, что боги одарили ее и тем и другим, и брата злило, что она и охотница, и наездница лучше него.

И что отец любит ее больше всех, как когда-то любил ее мать. У отца теперь было еще три жены, а также наложницы, по татарскому обычаю, но горевал он по-прежнему по Баягучин.

Она умерла, когда Хутулун было десять лет. Баягучин была первой женой Кайду. Хутулун помнила ее сильной, прямой и с таким же крутым нравом. Она была женщиной истинно татарского склада; говорили, что даже Чингисхан боялся своей жены. Но Хутулун унаследовала от матери не только ее пыл, но и ее дар провидицы.

Внезапно в степи что-то шевельнулось. Два сурка-тарбагана, шагах в двухстах от них, растерянно свистнули при появлении незваных гостей в бескрайней пустоте. Один метнулся под землю, другой замешкался, недоуменно дергая головой, задрав хвост.

Хутулун первой вскинула лук к плечу, стрела уже была в ее правой руке; движения ее были так быстры и отточены, что казались естественными, как моргание. Ее первая стрела — на вторую времени бы не хватило — чисто пробила зверьку череп; смерть была быстрой и милосердной. Еще немного еды в котел на ужин, немного мяса для зимней похлебки.

Тэкудэй еще даже не натянул тетиву. Он вложил стрелу обратно в деревянный колчан на поясе. Их взгляды встретились.

Он ненавидел ее.

***