Хутулун и ее конница ждали в черных тенях елей. Бурые холмы блестели под покровом инея, который медленно таял с восходом солнца на восточном небе. Минарет и роща тополей поднимались из тумана в дальнем конце долины.

Они ждали все утро, но на дороге не было движения, лишь осел, груженный дровами, которого гнал босоногий мальчишка с палкой.

Наконец они увидели вдали караван, солнце сверкало на мечах и копьях эскорта. Когда он приблизился, Хутулун смогла различить кибитки с паланкинами царевны. За повозками следовали еще три джегуна кавалерии.

Ее шпионы в Кашгаре донесли, что они разделили свои силы, и более дисциплинированные войска кэшика пошли южной дорогой. Жосс-ран и его шаман были с ними. Она позволила себе улыбку. Значит, он выжил. Она знала, что он выживет.

Почему они разделили свои войска? Перевалы на южном пути были круче и не подходили для повозок, и она предположила, что они хотели ускорить путь христиан. Какова бы ни была причина, это работало в ее пользу, ибо теперь она противостояла врагу равной силы. Внезапность склонит чашу весов в ее пользу. Ее целью было не захватить территорию, а отнять у них дочь Хубилая, либо пленив, либо убив. Они нанесут быстрый удар и отступят в горы.

И все же она не могла избавиться от глубокого чувства дурного предчувствия. Предчувствие было безымянным, и видения его не сопровождали. «Возможно, — подумала она, — это предзнаменование моей собственной смерти».

Она вернулась к лошадям, нетерпеливо ждавшим под деревьями.

Сартак сидел, сгорбившись от холода, его длинный войлочный халат темными складками свисал по боку коня. Его редкая борода была покрыта бисером инея, дыхание белым паром клубилось на воздухе. Его воины ждали позади него в тени оврага, стрелы торчали из деревянных колчанов на их спинах. Треугольный бунчук безвольно свисал с блестящего лезвия копья.

Они видели налетчиков Кайду, ожидавших чуть ниже линии деревьев на дальней стороне долины. Сартак с волчьей ухмылкой повернулся к Жоссерану.

— Видишь! Я же говорил, они не устоят.

Жоссеран не ответил. Он искал среди далекой группы всадников вспышку пурпурного шелка, но разглядеть было невозможно; они были слишком далеко.

Хутулун окропила землю кумысом из своего кожаного бурдюка, призывая на помощь небеса против своих врагов. Она закрыла глаза и снова попыталась прислушаться к духам, но беспокойство, не покидавшее ее весь тот день, притупило ее интуицию. Она в замешательстве посмотрела на Голубое Небо, нахмурив лицо. Другие татары смотрели на нее, обеспокоенные ее нерешительностью.

— Что вы пытаетесь мне сказать? — прошептала она.

Она вскочила в седло. Караван растянулся по дну долины под ними. Они не могли больше медлить.

Она подняла кулак в воздух — сигнал к атаке.

***