Молчание после смерти связи с «Пилигримом» было густым, как кровь. Оно заполнило каменную утробу «Глубины», приглушив даже вечный гул Колыбели и ритмичные звуки их деградирующих товарищей. Элиас Вернер стоял у иллюминатора, глядя не вверх, на черное небо, где плясал мертвый корабль, а вниз. В пульсирующее, голубовато-зеленое море долины «Надежда». Сеть нейро-корней светилась ярче, волны света бежали чаще, мощнее, словно гигантское сердце ускоряло свой бег. К центру, к тому слепящему пятну, стекались темные ручейки – стада зараженных, неумолимо влекомые неведомым магнитом. Там был эпицентр. Там было «оно». Ядро. Инкубатор.
Лео Коста лежал на лежанке, его дыхание было ровным, механическим. Глаза открыты, устремлены в потолок, лишенные осознания. Но его руки… Его руки медленно двигались. Не били, не стучали. Пальцы сжимались в кулак, потом разжимались. Снова сжимались. Медленно. Ритмично. Как будто он сжимал невидимую рукоять. Или воображаемое сердце врага.
Джулиан Картер заметил это первым. Он подошел, осторожно, как к спящему зверю. «Лео?» – прошептал он, не надеясь на ответ. Ответа не было. Только сжимание кулака. Разжимание.
Внезапно Лео издал звук. Не бормотание. Не стон. Низкое, протяжное рычание, идущее из глубины грудной клетки. «Гррррр…» Оно длилось несколько секунд, затем стихло. Кулак сжался особенно сильно, суставы побелели. Потом разжался. Рычание повторилось, чуть громче, с гортанным вибрато на конце. «Гррр-ааа…»
Элиас оторвался от иллюминатора. Джекс Риггс поднял голову от пульта, где он бесцельно водил пальцами по пыли. Они смотрели на Лео. На его сжимающийся кулак. На его пустой, но странно напряженный взгляд.
«Он… злится?» – хрипло произнес Джекс. Слово «злится» вышло коряво, с усилием.
Джулиан пригляделся. Это не была ярость разрушителей с базы. Это было что-то глубже. Первобытнее. Как у зверя, загнанного в угол, который знает, что обречен, но инстинкт велит драться. «Не злость… Отчаяние? Импульс… сопротивляться?» – предположил он. Его собственные пальцы сжались в кулаки. Бессилие врача перед болезнью сменялось чем-то иным. Гневом. На Колыбель. На корпорацию. На собственную обреченность.
Лео снова зарычал, на этот раз резче, почти как команда: «Гррр-ааа! Цен-тр!» Слово «центр» вырвалось нечленораздельно, сплющенно, но узнаваемо. Его рука дернулась, указательный палец вытянулся, тыча вниз, сквозь пол, в сердце долины. Потом снова сжалась в кулак. «Гррр! Уб-рать!»
Тишина в станции стала звенящей. Даже Марк перестал стучать на мгновение. Майя замерла в покачивании. Рычание Лео, его сжатый кулак, его тычок пальцем вниз – это был не просто рефлекс. Это был примитивный, вырванный из глубин деградирующего разума, но план. Последняя искра его биологической сущности, протестующей против превращения в топливо.
«Он… прав…» – Элиас сказал это тихо, но с неожиданной твердостью. Он подошел к Лео, глядя не на его пустые глаза, а на его сжатый кулак. «Центр. Ядро. Там… ответ. Там… конец.»
Джулиан закрыл глаза. Мысль о возвращении в долину, в самое пекло, вызывала физическую тошноту. Но альтернатива? Ждать, пока Колыбель окончательно сотрет их личности здесь, в этой каменной могиле? Стать такими же, как Майя и Лео? Безмолвно влиться в стадо и раствориться в пульсирующей массе?
«Риск…» – начал он, открыв глаза. «Смерть. Быстрая… или… хуже.» Он кивнул на Лео. «Не дойдем… не сможем… думать… действовать.»
«Уже… не думаем…» – возразил Джекс, стукнув кулаком по своему лому, лежавшему на пульте. Звук был резким, металлическим. «Но… можем… сделать.» Он показал на коробки со взрывчаткой, припасенные для возможного укрепления станции. «Бум. Большой бум.»
Элиас присоединился к обсуждению, его речь была медленной, с паузами, но логика, подстегиваемая адреналином отчаяния, пробивалась сквозь туман:
Цель 1: Уничтожение. «Если есть… слабое место… структура… энергетический узел… Попытаться… нанести урон. Замедлить… остановить цикл.» Он не верил в это до конца, но это давало цель. «Взрывчатка… Джекса.»
Цель 2: Доказательства. «Глазами… увидеть. Записать. Фото… видео… сенсоры… станции.» Он ткнул пальцем в портативные рекордеры, камеры, образцы контейнеров. «Если сигнал… не дошел… Земля… должна… увидеть правду. Ужас… масштаб.»
Цель 3: Понимание. «Узнать… что оно? Рождается? Пробуждается? Уходит? Чтобы… предупредить… точнее.» Это была самая призрачная цель, но она горела в нем, лингвисте, до последнего.
Цель Лео: «Не… стать… сырьем.» – резюмировал Джулиан, глядя на биолога. «Умереть… людьми. Сражаясь.»
Риск был чудовищным. Шансы – ничтожными. Но это был их выбор. Последний акт воли перед тем, как Колыбель сделает с ними то, что захочет. Элиас посмотрел на Джулиана. Врач глубоко вздохнул, потом резко кивнул. «Да. Идем.» Согласие было не в словах, а в этом кивке, в сжатых челюстях, в решимости, вспыхнувшей в его усталых глазах.
Джекс ожил. Перед ним стояла задача. Конкретная. Техническая. За нее можно было ухватиться, как за якорь в бушующем море безумия. Его движения стали резче, целенаправленнее. Туман в голове отступил перед сосредоточенностью на деле.
Он разложил на столе весь запас взрывчатки – пластичные шашки, тротиловые брикеты, детонаторы, катушки бикфордова шнура (более надежные, чем электроника, которая могла отказать). Его толстые пальцы, казалось, обрели прежнюю ловкость, проверяя целостность, рассчитывая примерную мощность. «Заряд… большой… у основания… где… корни… сходятся…» – бормотал он, представляя структуру «инкубатора». Он собрал несколько компактных, но мощных зарядов с таймерами и запасные – на случай, если придется отвлекать или пробивать путь. Каждый заряд он тщательно упаковал в защитные мешки, прикрепил к поясу и рюкзаку.
Ломы (тяжелый для Джекса, полегче для других). Резак (заправленный, но ненадежный). Оглушающие гранаты (больше для создания помех, чем убийства). Пистолет Джулиана (последняя надежда в крайнем случае, с двумя обоймами). Джекс распределил оружие, проверил, научил (насколько возможно) Элиаса и Джулиана пользоваться гранатами. «Не… воевать… прорываться… отвлекать.»
Они облачились в самые плотные комбинезоны, нашли остатки защитных масок (бесполезных против нейро-воздействия, но способных уберечь от спор или слизи). Джекс проверил фонари, запасные батареи. «Свет… важен… их свет… гипнотит.»
Портативные рекордеры с мощными зумами. Запасные аккумуляторы. Маленькие, но емкие флеш-накопители с дубликатом всего, что они отправили на Землю (на случай, если сигнал не дошел, но они смогут… как? оставить там?). Джекс раздал их. «Записывать… все. До… конца.»
Пока Джекс работал, его голова почти не покачивалась. Он был в своей стихии. Инженер, готовящий последний салют. Его бормотание было не бессвязным, а техническим: «Контакт… клемма… таймер… пять минут… шнур… сухой…» Это был его щит. Его последний бастион человечности – профессия.
Пришло время уходить. Они не могли взять Майю, Лео или Марка. Они были уже не союзниками, а обузой, живым напоминанием об их ближайшем будущем.
Майя сидела на полу, покачиваясь, ее взгляд был устремлен внутрь. Джулиан осторожно положил рядом с ней флягу с водой и упаковку питательных батончиков. Он прикоснулся к ее плечу. «Прости…» – прошептал он. Она не отреагировала. Ее мир сузился до ритма качания. Элиас посмотрел на ее незавершенные рисунки углем – витки тьмы, поглощающие точки. Он сфотографировал их последний раз. Прощание без слов.
Лео все еще сжимал и разжимал кулак, тихое рычание временами вырывалось из его груди. Джекс подошел, положил руку на его плечо. «Лео… план… твой… исполним.» Биолог не повернул головы, но рычание на секунду стихло, сжатый кулак замер. Как будто последняя искра его «я» услышала и одобрила. Джекс оставил рядом с ним тяжелый лом – символ сопротивления, который Лео уже не мог поднять.
Техник сидел, спиной к стене, его кулак методично бил по колену. Тук-тук-пауза. Джекс выключил свет над ним, оставив в полумраке. Никаких прощаний. Он уже был пуст.
Станция «Глубина», их последнее временное убежище, теперь выглядела склепом. Местом, где они оставили части самих себя. Или то, во что скоро превратятся.
Дверь шлюза открылась с противным скрежетом. Влажный, озонный воздух Колыбели, насыщенный пульсирующим гудением и сладковато-гнилостным запахом чужой жизни, ворвался внутрь. Он ударил по лицу, обволакивая, пытаясь проникнуть в легкие, в мозг. Джекс вышел первым, лом наготове. За ним – Джулиан, с пистолетом у бедра и медицинским рюкзаком (с символическими бинтами, стимуляторами и образцами контейнерами). Элиас – с рекордером в одной руке и тяжелым фонарем в другой.
Путь вниз по скальному склону к долине был коварен. Скалы, казалось, дышали – трещины в них светились тем же голубоватым светом, из них сочилась теплая слизь. Растительность стала плотнее, чужой, упругой, переплетенной светящимися нитями корней. Каждый шаг по ней вызывал вспышку света под ногами, как будто они наступали на спящие неоновые лампы. Воздух звенел от гула – низкого, мощного, пронизывающего кости.
И вскоре они увидели их. Небольшую группу зараженных, человек пять. Они шли не по тропе, а напрямик, через колючие светящиеся заросли, к центру долины. Их движения были не такими синхронными, как у больших «стад», но неуклонными. Один споткнулся о корень, упал лицом в светящуюся слизь. Он не вскрикнул. Просто поднялся и пошел дальше, его лицо и грудь теперь светились ярче, слизь пульсировала в такт его шагам. Он стал частью сети.
Джекс замер, жестом приказав остальным остановиться. Они наблюдали, прижавшись к темной скале.
«Обойти…» – прошептал Джулиан. «Не… провоцировать.»
Но Элиас смотрел не на группу. Он смотрел на то, что один из них нес. В руках у зараженного, шедшего впереди, был предмет. Не лом, не камень. Оторванная, окровавленная рука в обрывке рукава инженерного комбинезона. Он нес ее почти бережно, пальцы мертвой руки были сжаты в кулак. Как у Лео.
«Трофей? Ритуальный… предмет?» – пробормотал Элиас, включая рекордер. Зум поймал жуткую деталь: на запястье оторванной руки болтался браслет с выгравированным именем. «Р. Харрис». Техник с «Зари». «Не трофей…» – Элиас почувствовал ледяной ужас. «Сырье… Он несет… часть… сырья… к центру.»
Они обошли группу, продираясь сквозь особенно густые заросли, царапаясь о светящиеся шипы. Свет снизу становился все ярче, превращая ночь в жутковатые сумерки. Гул усиливался, вибрируя в грудной клетке. Ритм проникал внутрь, навязывая себя. Джекс начал неосознанно постукивать ломом по бедру в такт. Тук-тук-пауза. Элиас поймал себя на том, что его шаги синхронизируются с гулом. Левой… правой… левой… Джулиан стиснул пистолет так, что костяшки побелели, борясь с нарастающей синхронностью.
Они вышли на край плато, открывавшего вид на Центральную Долину. То, что они увидели, заставило их замереть.
Долина больше не была просто светящейся сетью. Она была чашей, заполненной пульсирующей, биолюминесцентной массой. Голубизна смешивалась с фиолетовым, зеленым, кроваво-красным в местах особой активности. Это был гигантский «инкубатор». Его поверхность колыхалась, как желе, из нее выступали структуры, похожие на ребра, пульсирующие трубки, сгустки ткани, напоминающие гигантские органы. К нему, как муравьи к меду, стекались стада зараженных. Сотни. Тысячи. Они подходили к самому краю массы, некоторые замирали, другие – шагали прямо в нее. Биомасса обволакивала их, медленно втягивая. Видны были контуры тел – рук, ног, голов – прежде чем они окончательно растворялись в общем пульсирующем месиве. Это было не поглощение. Это было слияние.
Дорога к нему вела по естественному скальному мосту, перекинутому над пропастью, заполненной светящимися «корнями» толщиной с дерево. Этот мост был единственным проходом. И он был забит зараженными. Плотной, медленно движущейся колонной. Как живая конвейерная лента, доставляющая ресурсы к сердцу машины.
«Туда…» – Элиас указал на мост. «Единственный… путь… к основанию… где… корни…» Он посмотрел на Джекса, на его заряды. «Прорваться… сквозь них?»
Джекс оценивал. Колонна была плотной. Люди в ней были неагрессивны, но инертны, как пни. Сдвинуть их было бы сложно. А если спровоцировать… «Риск… толпа… сбросит…»
Джулиан указал вниз, в пропасть под мостом. «Там… ниже. По корням… обойти?» Но корни были скользкими от слизи, пульсирующими, ненадежными. Один неверный шаг – и падение в светящуюся бездну.
Пока они решали, ритм гула усилился. Он стал громче, настойчивее. Колонна на мосту замедлилась, почти остановилась. Люди в ней замерли. Затем, как по команде, тысячи голов повернулись к центру «инкубатора». Тысячи рук поднялись вверх, пальцы растопырены, как будто ловят невидимые лучи. Из тысяч глоток вырвался единый, гармоничный, но абсолютно бессмысленный звук. Не крик. Не пение. Мощный, вибрирующий гул, сливающийся с гулом планеты. «Ооооооммммм…»
Этот звук, этот жест ударил по ним физически. Элиас схватился за голову. Джулиан пошатнулся. Джекс зарычал, впиваясь пальцами в рукоять лома. Колыбель звала. Ритуал начинался. Они стояли на перекрестке: прорываться сквозь оцепеневшую, но опасную толпу на мосту или карабкаться по скользким, живым корням над светящейся пропастью. Оба пути вели в самое сердце тьмы. Время на раздумья кончилось. Гул нарастал, превращаясь в приказ.