Старый кот доверчиво тыкался мордой в раскрытую ладонь. Женщина толком не понимала, зачем приручала его. Просто пожалела, и ей очень хотелось сделать хоть кого-нибудь счастливым. Кот давно обитал тут, неподалеку. Он был худым и длинным, с тонкими лапами, этакий серо-бурый с темными пятнами, а хвост у него был полосатый. Раньше кот был довольно-таки гладким и вполне довольным жизнью – ну, насколько может прилично выглядеть дворовый кот. Но за эту зиму он сильно похудел и сейчас казался больным. У него на морде появились седые волоски – стареет. «Впрочем, и я не молодею», – с грустью думала женщина. Она подкармливала кота давно – сначала оставляла еду и уходила, подзывая ласковым «кис-кис». Кот отзывался – значит, был когда-то домашним. Сердце женщины было полно нерастраченной, рвущейся наружу любви, и там наверняка хватило бы места и на кота, если бы только удалось забрать его к себе. Женщина пыталась брать кота на руки, а потом долго лечила глубокие царапины. Звала с собой, но кот не шел. Зато съедал подчистую все, что ему предлагалось. Наверное, поэтому и пережил лютую зиму – впрочем, об этом ей думать не хотелось.

Долгими зимними вечерами женщина читала про котов, это хоть как-то избавляло от гнетущего одиночества, и все сильнее привязывалась к своему одичавшему любимцу.

Все изменилось с приходом весны. Теперь женщина каждый день спешила домой, чтобы приготовить ужин – в доме появился мужчина. У него были привычки старого холостяка и чудесное имя – Иван. А ее он называл не иначе, как Машенькой. И женщина, с детства не любившая эту, слишком сказочную, форму своего имени, приняла ее. Ведь она всегда была не Марией – Машенькой, просто раньше ее некому было так называть. Возможно, фортуна наконец-то улыбнулась, потому как на этот раз все шло удивительно гладко. И Марии, далеко не юной, стало казаться, что жизнь налаживается и что она наконец-то обретет семейное счастье, о котором давно мечтала. Но кота покормить Машенька не забывала, памятуя о том, что мы в ответе за тех, кого приручили².

Сейчас у нее было еще буквально пару минут, и женщина сидела на уличной скамейке с проломанной спинкой, гладила кота и думала о том, что кошки все-таки удивительные существа. Не зря кошкам приписывают всякие магические умения и дар целительства, ой, не зря! И, если что-то болит, часто советуют просто погладить кошку. С утра Маше немного нездоровилось: весна выдалась переменчивая, что сказывалось на самочувствии. И вдруг сейчас полегчало. Не иначе, как из-за кота.

Женщина легонько потянула кота за ухо.

– Пойдешь со мной, котейко? Нет? Ну, так я и знала. На вот, – она порылась в пакете, доставая заранее отрезанный в магазине кусок, – вкусненького. И до завтра.

Было ясно, что кот не пойдет с ней. Никогда не пойдет. А ей пора. Но он все еще тыкался в руку, мурча и что-то рассказывая на кошачьем языке.

– Ах, если бы я понимала, что ты говоришь, – улыбнулась женщина.

Кот заурчал сильнее. И Маша осталась сидеть, гладя дворового кота и слушая его незамысловатую песенку. Она не могла знать, о чем рассказывает кот. И кот, несомненно, не понимал ни слова из человеческой речи: просто благодарно мурлыкал, потому что на самом деле был стар и добывать пропитание ему было все труднее и труднее. А вот сейчас – сыт и доволен. Но если бы кот мог говорить, он бы рассказал женщине вот такую историю.

– Ветчинка… Благодаррррю. Вкусно. Конечно, со свежепойманной птичкой не сравнить. Но все равно, очень вкусно. Ты добрая. Ничего не знаешь обо мне, а все равно кормишь. А еще дашь кусочек? Нет? Ну, да ладно, все равно я уже сыт. Я мог бы рассказать тебе… ладно, я расскажу. Не знаю, поймешь ли… Ты же человек. У тебя есть кот? Нет? Ну, конечно, я должен был догадаться. Зато теперь у тебя есть друг. Ты ждешь его, он придет сегодня? Откуда я знаю? У тебя глаза светятся по-особому. Да и эту ветчину ты раньше не покупала, а сейчас – почти каждый день. Понятно, что не для себя.

Когда-то и у меня была подруга. Конечно, я не однолюб. Но в какой-то степени она была единственная. Русская голубая. Горячая штучка, должен тебе сказать!

И меня когда-то любили. У меня даже был дом. Нет-нет, я дворовый кот. Как я стал таким? Об этом потом.

Начну сначала. Не волнуйся, история не будет длинной, ты успеешь.

Давным-давно женщина, чем-то похожая на тебя, взяла меня в дом котенком. Она была замужем, но котят, то есть детей, у нее не было. Красивая – по вашим, человеческим меркам. На мой вкус тоже ничего, только уж сильно распускала руки. Пока я был мал, играл с ней с удовольствием. Но когда вырос… Она думала, что мне нравится такое обращение. Фрр. Разве можно так заласкивать кота? Ей определенно нужен был ребенок, а не кот. Я это чувствовал.

А вот мужчина был строг со мной. Он швырял в меня ботинками, пинал ногами – в общем, вел себя, как подобает мужчине. И почему многие из них не могут удержаться, чтоб не пнуть тебя?

Я старался не попадаться мужчине на глаза. Зато моя женщина тискала меня за двоих, но я уже об этом говорил. Терпел, конечно, с трудом, но… меня кормили хорошо. Мне всегда доставался хороший кусок колбасы. Это, конечно, не свежее мясо, хотя оно мне тоже часто доставалось. Мужчина любил жареное мясо, тушеное, котлеты – хищник, что ни говори. Так что недостатка в мясе я не испытывал, но должен признать, что колбаса и сосиски все-таки великое изобретение человека.

Спрашиваешь, не пытался ли я завоевать расположение мужчины?

Вот еще, фрр… Я же кот! А коты испокон веков делают все, что им вздумается и гуляют сами по себе³. Мы ж не собаки какие-нибудь!

Да, так мы и жили втроем. Потом все резко изменилось – женщина перестала брать меня на руки, больше лежала, а однажды ее увезла белая машина с красным крестом. Долго ее не было. Мужчине было не до меня, впрочем, я не виню его – он сам порой забывал поесть. Выглядел плохо, похудел. Теперь меня кормили мало. Впрочем, мне хватало – это вы, люди, едите всегда больше, чем нужно. Мужчина покупал в магазине готовые продукты. Нет, я вполне мог прокормиться сам – выходил из дома и возвращался в любой момент, форточку всегда держали открытой. Я, домашний кот, теперь был почти свободен.

Правда, периодически мужчина пытался кормить меня бутербродами. Я ел и бутерброды. Хлеб всему голова, но не для кота эта еда, не для кота. Но знаешь… очень голодный кот и хлеб есть будет, и это не шутка. Ну да, да, проговорился. Непривычно мне было жить впроголодь. Но зато как был я горд, когда впервые удалось поймать и тут же сожрать зазевавшегося воробья! Мяу!

А потом женщина вернулась. За это время у нее вырос живот, и я понял, что это значит – в доме появится маленький. Мне казалось, что теперь все будет, как и прежде – ребенок будет таскать меня за усы и за хвост, как тысячелетиями поступали человеческие детеныши, мужчина будет все так же бросать в меня тапки, а женщина – все так же гладить меня.

Но вышло иначе.

Женщина больше не возилась со мной. Она все время лежала на диване, а когда ребенок появился, меня и близко к ним не подпустили. Однажды я не смог вернуться в дом – форточка оказалась закрыта. Вот тогда-то я впервые вкусил настоящей свободы – что значит жить на улице, и дрожать от холода, и мучиться от голода, и скучать по теплому креслу и нежным рукам хозяйки. А потом…

Потом мужчина посадил меня в сумку и отвез далеко, на другой конец города. Я мог бы вернуться – коты, как и собаки, находят дорогу домой. Но не захотел. Зачем?

…Твой телефон звонит, ответь. Это он? Я так и думал. Тебе пора. Ну, я заканчиваю. Красивая мелодия, кстати.

Что я понимаю в музыке? Разве не слышала ты, как мы поем по ночам? Мы, коты, очень музыкальны. Сколько прожил, не понимаю, почему вам так не нравятся наши концерты.

И, знаешь, любой уважающий себя кот вполне мог бы написать приличный философский трактат. Что один мой собрат и сделал⁴. Но обычно мы не вмешиваемся в то, что нас не касается. У нас своя жизнь, кошачья. Сколько раз ты видела, как якобы спящий кот приоткрывает один зеленый глаз и этот единственный глаз внимательно, изучающе смотрит? А потом лениво закрывается, и кот якобы опять засыпает. На самом деле кот всегда настороже. Всегда наблюдает со стороны, не вмешивается ни во что, не лает, не воет, не тяфкает. Это собаки всюду лезут… слуги! Да, я отвлекся. Все-таки я философ…

Так вот, я стал дворовым котом, обжился и отвоевал себе место. Не буду об этом, зачем тебе знать подробности? Это долго и неинтересно.

А вот по соседству жила кошечка, русская голубая. Ну и характерец у нее был, скажу я тебе!

Не такой, конечно, дикий и неукротимый, как у сиамских, но тоже с норовом. Ее выводили погулять на поводке. Помню, как я фыркнул, впервые увидев такое чудо. Эка невидаль – русская голубая. Но она сразу приглянулась мне. Я – ей. В то время я был проныра! Между нами вспыхнуло чувство, которое вы, люди, называете любовью. Мы зовем это зовом души. Что, впрочем, почти одно и то же. Что коты знают об этом? О, поверь, многое. Небо наделило нас девятью жизнями, и каждую из них мы проживаем в полной мере. Я повидал всякого, не сомневайся.

Прошло не так много времени, и моя кошка принесла полдесятка котят. Правда, больше они были похожи на меня, чем на нее. Хозяев это не очень обрадовало. Вернее, совсем не обрадовало. Нескольких сразу утопили. Да… Я все это потом узнал, увы. А тогда – тогда меня рядом не было.

Кошка шипела, как дурная, и больше не подпускала к себе людей. Не понимала, куда отнесли котят и почему не вернули. Но оставшихся была готова защищать, что было сил.

Троих ей оставили – нет, не кошку пожалели, не думай. Очень уж дочка хозяйская просила-умоляла, хотелось с котятами маленькими повозиться.

Котята вскоре подросли, открыли глаза, начали ползать, где попало. От них было больше хлопот, чем веселья. Глупыши быстро надоели и их выбросили в одночасье. Не задумываясь, не размышляя. Первого отнесли и оставили возле столовой: ему единственному повезло, попалась сердобольная женщина. Котенок прижился, вырос, раздобрел и живет там до сих пор.

Второй был оставлен у магазина. Увы, тут ему надеяться было не на что. Люди спешат, снуют туда-сюда, кому есть дело до котенка? Глупый, голодный, он пошел следом за человеком, позвавшим его «кис-кис», но вовсе не собиравшимся забирать с собой подкидыша.

Бедный котенок… его разорвали собаки.

Третьего тоже никто не подобрал, никто не сжалился. Он был слишком мал, чтобы пережить зиму. Обессиленного котенка замело снегом, а по весне дворник нашел маленький темный комочек под забором.

Так вот, кошка моя тогда одурела. Орала и мяучила, искала котят, плакала. Но кому дело до кошки – поорет, да перестанет. А летом ее отвезли на дачу – да, забыл сказать, никто больше на поводке ее уже не водил-то. Так вот, с дачи она удрала и больше не вернулась. Кто знает, что с ней стало. Может, одичала. Я надеюсь, что она выжила.

Такая вот история. А вы говорите – кот, кот… Что кот? Да ничего. У каждого своя судьба. И коту есть над чем погрустить…

Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Мне кажется, ты поймешь.

А, не понимаешь, откуда мне все это известно? Все просто. Мне рассказала об этом маленькая птичка, которую я как-то поймал на завтрак. И знаешь, что самое интересное?

Я ее не съел. Выпустил. Что я мог сделать? Становлюсь сентиментальным. Вот и тебе рассказал про свою жизнь. Не все, конечно, но зачем тебе знать, например, как одного моего собрата поймали подростки и, от нечего делать, издевались над ним? Лучше бы добили, чем отпустить его… вернее, то, что от него осталось… и как он долго, очень долго мучился, подыхая у меня на глазах… Эх… Ладно. Не буду. Много было и хорошего в моей жизни. Вот ты, например.

Но с тобой я не пойду, нет. Я слишком стар, чтоб снова оказаться на улице, когда у тебя появятся котята… то есть ребята… дети. Хотя, может, ты и не такая. Наверное, не такая, но все равно не пойду. Я буду с благодарностью приходить за едой, если не забудешь про меня. Ну, или до тех пор, пока мне не придет пора отправиться в самое далекое путешествие – в страну, где охота всегда удачная.

Спасибо тебе…

Кот перестал мурлыкать и повернулся другим боком под ласкающую его руку.

Женщина гладила кота, и глаза ее почему-то наполнились слезами. «Ну вот, расчувствовалась, с чего бы это», – подумала она, смахнула слезинку, еще раз погладила кота, почесала за ухом. Встала со скамейки и отправилась домой. Выглянуло солнышко: Машенька несколько раз оборачивалась взглянуть на старого кота, который остался сидеть, греясь под теплыми весенними лучами, одинаково щедрыми и к людям, и к котам, и во всем, кто живет на этом свете.

Прошло не так много времени, и однажды кот не пришел.

Несколько дней женщина еще оставляла еду под старым кленом, а потом поняла, что зря. Еда, конечно, не пропадала – желающие покормиться задаром находились, но этот кот больше не вернулся.

Жизнь шла своим чередом. Как-то холодным вечером, когда дождь превращался в противный, липкий мокрый снег и в промозглой сырости чувствовалось дыхание приближающейся зимы, Маша возвращалась домой. Ей нужно было зайти в магазин, и женщина по странной прихоти сделала небольшой круг и заехала в супермаркет, который был несколько в стороне.

Накупив продуктов, она подумала, что Иван, наверное, будет сердиться – он не разрешал ей носить тяжести, а сейчас в каждой руке по большому пакету. На сердце было неспокойно. К чему бы это?

Выходя из магазина, Маша заметила котенка.

Он был совсем маленьким и таким несчастным, видимо, голодным и обессиленным, и уже не пытался спрятаться от непогоды. Жалость волной поднялась в ней. Никогда женщина не могла понять людей, которые так просто выбрасывают котят. Она взяла его на руки – малыш не сопротивлялся, только мелко-мелко дрожал. Прикрывая тщедушное тельце пушистой перчаткой от пронизывающего ветра, женщина понесла домой несчастное существо, поминутно рискуя выронить пакеты с продуктами.

– Ну, ты даешь! – удивился Иван, увидав на пороге Машу, прижимающую к груди мокрого, облезлого котенка. – Это еще зачем?

К этому времени мужчина уже прочно обосновался в уютной Машиной квартире. Его «однушка» теперь пустовала – несколько месяцев назад они решили съехаться.

Сейчас последнее, решающее слово было за ним, но Иван, заглянув в умоляющие глаза Машеньки, понял, что не стоит ругать ее за столь глупый и опрометчивый, на его взгляд, поступок.

– Опять с полными сумками? – только и сказал, отбирая у нее пакеты. – Ладно, давай сюда. Занимайся своим найденышем…

Женщина протерла влажной тряпочкой шерстку котенка, справедливо полагая, что мыть его – только напугать, налила в блюдечко теплого молока.

– Он же грязный совсем, – все-таки упрекнул мужчина.

– Я его позже вымою.

– Может, он больной?

– Отнесу к ветеринару. Ну не могла я его бросить там, понимаешь?

Иван в общем-то понимал. Конечно, понимал. А возмущался больше для дела – как-никак, хозяин в доме он. Однако ввернул:

– Я бы предпочел завести собаку.

– Я не против и собаки, – ответила Маша. – Но у нас маловато места для собаки, пусть даже небольшой. А котенок такой маленький. Надеюсь, у тебя нет аллергии на кошачью шерсть?

– К счастью, нет. Насчет собаки… – он помолчал и, немного подумав, добавил: – Ну, значит, ты не против завести собаку, когда у нас будет свой дом?

Женщина напряглась, ее рука, гладившая котенка, замерла в сантиметре от мягкой шерстки. «Неужели, – подумала она, – это предложение руки и сердца?» А Иван, глядя на Машу, окончательно понял, что не ошибся в выборе и наконец нашел ту, которую так долго искал. У них должна быть нормальная семья – дети, свой дом. Что у них обязательно будут дети, он не сомневался. И тогда Иван озвучил то, о чем размышлял уже давно, но никогда не произносил вслух:

– Выходи за меня.

Он не требовал ответа – сейчас, сию минуту. Они не молоды, и обоим не так просто изменять своим привычкам. Хотя женщине, наверное, легче, чем мужчине.

У Маши дрогнули губы. Она так ждала этого, так надеялась! Усилием воли взяла себя в руки, улыбнулась и еле слышно прошептала, глядя в глаза Ивану:

– Я согласна.

Сытый и согревшийся котенок, свернувшись клубком, тихонько спал на старой вязаной кофте. Сухой, он оказался этаким серо-бурым с темными пятнами, а хвост у него был полосатым.